— Мои? — Джордж чуть сощурился. — Наш род — с северной границы, из замка Берик. Королей среди них не было (по крайней мере, официально не было, подумал он), но были бретвальды (1.) Нортумбрии.

1. Имеется в виду звание командующего армией одного из королевств Гептархии (англосаксонской Британии). Позднее "бретвальдом" стали титуловать старшего из семи королей, сперва — Нортумбрии, потом — Мерсии. Титул сохранялся до датского нашествия.

— А наша ветвь клана переселилась в Канаду из Хайленда, — задумчиво сказал Вэл, — когда выселяли горцев... Там и встретили Безвременье, там и жили, пока многие не переселились на Каледонию. А оттуда — уже сюда.

— Кстати, а что вам на Каледонии не жилось? — спохватился Джордж. — Ведь эта планета похожа на Старую Шотландию...

— Да я сам никогда не был в Шотландии, — смутился Вэл. — Говорят, что похожа. А почему переселились — меня не спрашивали и я не интересовался.

— Да в конце концов, что это всё меняет? — сказал Джордж. — Мы всё равно друзья.

И Вэл улыбнулся.

Прогнозы Вэла оправдались — есть дали только утром. Еда состояла из двух блюд на выбор — лепёшки сырые и лепёшки подгорелые — и выдавались из расчёта одна на двоих. Раздача пищи сопровождалась руганью, пинками, ударами палок — потом всё это перешло на более низкую стадию. Еду начали делить сами пленные. И соответственно, некоторые урывали себе целую лепёшку (кое-кто так даже и две!), а другие остались с носом, насколько такое сравнение вообще актуально для вонок.

Вэл кивнул Джорджу на здоровенного лба, украшенного боевыми рисунками — раздавая удары и шипя проклятья, он героически добыл себе с боем уже третью лепёшку.

— Если бы он так же доблестно сражался со "стэном" в руках — давно стал бы офицером туземного отряда. И уж точно — не попал бы в плен.

Джордж следил за происходящим прищуренными глазами. Потом встал:

— Пошли, слегка поучим его манерам.

— Пошли, — с охотой поднялся шотландец.

Мальчишки подошли к здоровяку. Джордж хлопнул его по плечу и без разговоров — едва тот повернулся — двинул в подбородок, сразу же добавив в болевой центр в середине груди. От страшной боли татуированный даже не смог развести челюсти — просто упал в грязь и Джордж брезгливо сказал:

— Вэл, объясни ему, как надо делиться.

Шотландец, подкрепляя слова ленивыми, но меткими пинками по рёбрам и голове, прочёл короткую лекцию на туземном о правилах поведения. Во время этой лекции, как заметил Джордж, происходил быстрый возврат изъятых продуктов законным владельцам — правда, чаще всего уже в надкусанном, а то и полусъеденном виде. Надсмотрщики не вмешивались, но посматривали, как мог понять Джордж, удивлённо.

Разломив свою лепёшку, мальчишки уселись на корни и принялись за еду. Нельзя сказать, чтоб они оба были так уж разборчивы, но пища превзошла все наихудшие ожидания. Нижняя часть была самым настоящим углём, всё остальное — чистейшим тестом из вонючей муки.

— Это явно не "экстра", — вздохнул Вэл, проглотив остатки. — На такой диете ноги протянуть недолго.

— Извини, не догадался протащить с собой банку консервов, — съязвил Джордж, — да и н энзэ сгорел в самолёте.

Странно, но ни тот, ни другой не ощущали особенного беспокойства. Может быть потому, что каждому достаточно было нажать посильней за левым ухом — и сработает пластинка маячка, вживлённого под кожу? На терминале ждёт отряд, готовый за час высадиться на место, откуда будет взят пеленг. "И всё-таки Уорлин, конечно, ощущал себя по-другому, — Джордж покачал головой. — Представь себе, Джордж, как бы ты себя чувствовал без поддержки Империи за спиной, точней — над головой! Всё-таки это великая сила. Для тебя это просто-напросто опасное и болезненное приключение — ведь ясно уже, что не убьют..."

— Заканчиваем, вставай, — Вэл следил на старшим надсмотрщиком, — иначе сейчас с утра заработаем по хребту.

— Бодрит, конечно, но так ли уж надо? — процедил, соглашаясь, Джордж.

Мальчишки поднялись на ноги. Ругаясь и рассыпая удар палками, надсмотрщики скрепляли пленных деревянными рогатками по двое за шеи. Джордж напрягся. Сейчас предстояло выдержать самое большое, должно быть, в его жизни унижение...

...В довершение всего пленным связали руки за спинами — не туго, но умело.

А теперь представьте себе многочасовой марш по джунглям, по размытым, грязным тропинкам. Влажная, душная жара кажется наброшенным на плечи одеялом. На открытых местах противоестественно и нещадно пекло с закрытого облаками неба. На закрытых — можно было задохнуться от отвратительно пахнущих испарений. Под босые ноги то и дело попадаются жуки и падающие с деревьев черви, тухлая вода омерзительно воняет, в луже можно поскользнуться, как на льду — а падая, непременно тащишь с собой товарища, рискуя сломать шею ему и себе... или и ему и себе. Подняться же — с рогатиной и связанными сзади руками — проблема... С колодкой особенно тяжело приходилось Джорджу — у него была очень нежная кожа и скоро шею, плечи и запястья сильно растёрло, а ноги горели от царапин и ссадин. Впереди маячила блестящая от пота спина Вэла. Шотландец держался уверенней, чем англичанин — в конце концов, он уже не раз действовал в таких джунглях.

Надсмотрщики не шли пешком — они ехали по двое на длинных гладкокожих животных с большими узкими головами, улизах. У тех, что сидели позади, были в руках длинноствольные, со сложенными сошками пулемёты. Передние, громко посвистывая, подгоняли улизов чем-то вроде древних анкасов, которыми гоняли ныне вымерших слонов, Джордж видел такие в кино, в музее истории Британской Индии в Форт-Виктории (1.) и в мамонтовых хозяйствах Русской Империи, где ими, впрочем, не пользовались, а тоже только демонстрировали, как часть истории.

1. Сейчас (пока) этот город называется Канпур.

Дорога шла, очевидно, по относительно населённым местам. Иногда джунгли расступались и становились видны поля, деревушки или стада туземного скота, который казался истощённым до дистрофии. Было ли это его нормальное, природное состояние, или крустисы, как это часто бывает с дикарями, плохо заботились о скотине — Джордж не знал, но эти существа в сравнении с английским скотом казались шелудивыми котятами рядом с породистыми псами. Джордж вспомнил трёхметровых в холке херфордов, пасущихся на лугах Острова... Иногда караван обгоняли — или попадались навстречу — вонки. Пешие, верховые, в повозках — и почти все задерживались, чтобы посмотреть на караван вообще и на землян в частности.

— Живут, как свиньи, — резюмировал Джордж. Вэл откликнулся:

— Это мьюри способствуют. Уж не знаю, то ли от глупости, то ли от каких-то там своих соображений — на Геролезии куда чище и цивилизованней. Так что войну эту мы скоро выиграем и подчиним Крист, а там и до Крустоленда дойдёт очередь.

— Завидую твоему оптимизму.

— Чему?! — Вэл обалдело крутнул головой, пытаясь посмотреть на друга.

— Оптимизму, — усмехнулся Джордж. — Да ты не дёргайся, это английский юмор. Слышал про такой?

— Боишься? — вдруг спросил Вэл.

— До дрожи-с. И ещё я в душ хочу. Тоже до дрожи.

— А я до дрожи хочу, чтобы у меня в руках оказался мой любимый "хагел". И вообще у нас проблема, мой друг-сассенах. Нам с тобой едва по четырнадцать, а мы рассуждаем, как заправские солдаты.

— Ничего, сами выбирали. Играем спектакль до конца — высаживаемая, побеждаем, улетаем, как говорят в полку у отца.

Колонна прошла между двумя холмами. Довольно широкая река вяло несла жёлтые воды в глинистых берегах. За рекой широко раскинулся город — его шум доносился сюда слитно и невнятно. У землян шум давно перестал быть признаком крупных населённых пунктов — он говорил о неправильном применении скверно отлаженных и пригнанных механизмов и неумении людей вести себя воспитанно. Но тут едва ли кто-то ещё даже думал о таком.

Надсмотрщики начали активно переговариваться, погонять улизов. По реке скользили несколько сайхасов, но никакого моста нигде не было видно.

— Тут что, брод? — спросил Джордж, оглядывая скопище странных куполовидных домишек, за которыми поднимались более высокие здания, а надо всеми ними — что-то, похожее на пирамиду, но плосковерхую. Это ничуть не напоминало деревню, виденную мальчишкой, или поселения на Каледонии.

— Наверное, — Вэл изо всех сил старался удержаться на ногах на скользком, как мыло, берегу. — Ублюдки, что стоило хотя бы спуск вымостить...

Колонна, не останавливаясь, входила в воду — тёплую и мерзко пахнущую. Джордж подумал, что в реку, должно быть, сваливают все городские нечистоты. Джордж великолепно знал, что в давние времена реки, тёкшие через населённые пункты, где жили его предки, тоже чистотой не отличались — но он знал и то, что даже тогда имелись какие-то правила и законы по охране водоёмов. А тут положение скорей походило на положение в древних тропических странах Земли, где гадить рядом с домом считалось нормой! Его начало тошнить. А между тем многие пленники старались окунуть в воду голову, чтобы освежиться!

— О чёрт, меня сейчас просто вырвет! — вполушутку простонал он.

— Вода от этого грязней не станет, — ободрил Вэл. Едва он это сказал, как шедший впереди туземец вдруг дико закричал и исчез под водой. Его напарник хрипло охнул и повалился следом — рогатка сломана ему шею. Из воды забил фонтан ила, смешанного с лимонной кровью, мелькнуло что-то тёмное, и мертвец оказался тоже вдёрнутым в глубину. Ниже по течению забурлило, как в котле. Визгливо крича, надсмотрщики начали стрелять из пулемётов, одновременно другие подгоняли пленных, награждая их ударами палок, в которых испуга было больше, чем жестокости.

— Чёрт побери! — Джорджа подгонять не требовалось. Ему сейчас больше всего хотелось оказаться на берегу; мальчишку колотил озноб. Пожалуй, никогда ещё он не чувствовал себя таким беззащитным — без оружия, полуголый, со скрученными руками, лишённый даже возможности бежать нормально! Сейчас он как нельзя лучше понимал страх своих предков перед всем непонятным, перед природой — разве они не были так же связаны и безоружны?

Возле самого берега Вэл едва не упал, но чудом восстановил равновесие — и непонятно было, то ли он вытолкнул на берег Джорджа, то ли Джордж — его.

— Мюллеатарх! (1.) — выдохнул шотландец, оглянувшись. — Я не уверен, что ты властна в этой луже, но всё равно — спасибо тебе! Это ракир, Джордж, это был ракир!

1. Богиня вод в кельтской мифологии.

Глаза мальчика были расширены от ужаса, он дрожал, словно испуганный молодой конь. Англичанин дёрнул стёртыми плечами:

— Что такое ракир?

— Речной червь. Он может перекусить пополам стальной прут или утопить катер. Вонки боятся этих тварей... в столичном музее есть чучело ракира длиной в тридцать футов, и тот ещё не из самых крупных был...

— Прекрати! — Джорджа передёрнуло. — Я согласен быть убитым туземцами, но чтобы меня сожрал червяк...

Надсмотрщики снова заорали, поторапливая пленных. На ходу с тех снимали колодки, развязывали руки. Джордж с удовольствием поводил плечами, как следует растёр запястья. Ещё раз оглянулся на мутную и снова спокойную воду.

— Ну нет, — сказал он, — в Англии я могу войти в любую реку, не опасаясь, что меня сожрут!

Дорога к рынку рабов пролегала по центральным улицам. Наверное, подобные караваны были тут редкостью невеликой — однако, не в каждом попадаются белые! Мальчишки видели, как к начальству каравана то и дело подбегали богато одетые вонки и о чём-то горячо упрашивали — но тот каждый раз делал отрицательный жест, решительный и однозначный.

— Кажется, на нас до чёртиков покупателей, — заметил Вэл.

Джордж поранил ногу (на улице валялось полно самого разного мусора) и ответил хмуро:

— Пусть они все провалятся. Нас обоих должен купить кто-то с варниц, иначе я этот город порушу к русской матушке.

Эта угроза в устах мокрого, грязного и усталого мальчишки с лицом и телом в синяках и кровоподтёках прозвучала не слишком-то внушительно. Джорджа и Вэла страшно раздражали многочисленные зеваки, только что не залезавшие им во рты.

— Город в антисанитарном состоянии, — ворчал Джордж, — народ излишне любопытен и мэрия явно не следит за состоянием улиц...

На самом деле он всё больше и больше волновался. Приближалась минута, которая решит всё — полный успех или такой же полный провал.

Рынок отличался от грязной помойник в Кэр Глэнн только размерами и размахом. Тут толпились несколько тысяч крустисов. Запахи пищи мешались с запахами животных, горелого дерева, калёного масла... Бессмысленный шум оглушал привыкшего к упорядоченной, воспитанной тишине населённых пунктов Джорджа. А торговали тут явно всем.

Перед входом на рынок пленных заставили вымыться и сунули ещё по лепёшке — но мальчишек и ещё с десяток туземцев поздоровей отпихнули в сторону.

— Что за новости?! — возмутился Вэл, но Джордж прикоснулся к его плечу:

— Ты что, ничего не понял? Они не хотят на нас тратиться, потому что уже чётко знают, кому нас сбагрят! Потому и не заботятся о нашем "товарном виде". Понимаешь? Кажется, всё идёт, как надо!

— Ты радуешься, словно тебя премировали круизом "Космические колонии Империи", — Вэл вздохнул. Шотландец выглядел угнетённым — он не умел контролировать себя, как английский дворянин и ему, природному воину, с каждой минутой становилось всё труднее терпеть происходящее.

Джордж тем временем влетел босой ногой в свеженькое дерьмо — и наконец-то вышел из себя, с побелевшими глазами начал шипеть проклятья. Как ни странно, это успокоило Вэла.

— Что ты прыгаешь? Мы и так грязны, как болотные черви!

— Грязь и дерьмо разные вещи! — остервенело сказал Джордж. — Ублюдки, где живут, там и...

— Да это не человеческое, ну, то есть, не их дерьмо. Скотине же не прикажешь.

— Не прикажешь?! Представь себе загаженную лужайку перед Букингемским дворцом! Там каждый день кавалерия...

— Ну чего ты от них-то хочешь? Оглянись на все эти высокоинтеллектуальные физиономии вокруг, — Вэл смеялся, — им даже под нашим руководством ещё лет двадцать до умения убирать навоз с улиц!

— Угу, причём местных лет, — буркнул Джордж, остывая. — А мне придётся столько же отмываться от местных ароматов, когда вернёмся! Должен тебе сказать, что я немного не так представлял себе наши трудности...

Однако, покупатели не отставали от хозяина. И, когда он разместил пленных для продажи на свободном помосте, к нему то и дело снова подходили желающие приобрести земных мальчишек. Среди них Джордж заметил двух богато одетых женщин (на его взгляд столь же привлекательных, как жабы), бросавших на него и Вэла откровенно похотливые взгляды. Собственно, половые органы у людей и крустисов были устроены практически одинаково... но отличия во внешности вызывали резкое неприятие сексуального контакта и у тех и у других. Так что у дамочек, судя по всему, было что-то не в порядке с головами — достаточно частая штука у богатых особей в таких обществах, впрочем. Та, что была помладше на вид, кажется, еле удерживалась от того, чтобы не начать реализовывать свои фантазии прямо здесь и сейчас. Мальчишка не без юмора подумал, что этот урок он предпочтёт прогулять, а если уж начинать — то с какой-нибудь симпатичной колонисткой. Мысли его приняли не совсем соответствующее положению направление. Не то, чтобы он не думал о девушках или чего-то не знал о взаимоотношениях полов — просто его, как и большинство дворян его возраста, девушки как сексуальный объект не интересовали. "Нравится-не нравится," — оценивая внешность, как у собаки или лошади, он подходил к этому вопросу только так и дальше задумывался нечасто. Тем более, что с будущей женитьбой всё было кристально ясно: кто-то из гуэнтских Браунов. Или, может быть, мерсийские Райдерсы, Глэнн Арваны из Стратклайда, ну или хайлендские Дугласы. Но это запасные варианты. Пять этих дворянских родов как правило заключали браки между собой.