— спасибо — ответил путник, заворачиваясь в теплую шерсть.
Колеса телеги скользили в грязи, лошади недовольно фыркали, но повозка все-таки продолжала ехать вперед. Через некоторое время Бивил спросил:
— Послушай, Рей, а расскажи мне какую-нибудь историю, дорога то длинная. Ты наверняка много всяких историй знаешь.Рей задумался.
— Хорошо, я расскажу тебе одну историю, но тебе не понравится как она закончится.
— Ты сначала расскажи, а там посмотрим.
— Ладно, тогда слушай:
Много лет тому назад, жил в одной деревне охотник. Он был красив собой, силен и ловок. Все звери в лесу боялись его. Его стрелы не знали промаха, ловушки никогда не оставались пустыми. Он мог выследить кого угодно и где угодно. Сердце охотника не знало жалости, ему нравилось выслеживать и убивать добычу. Чувство победы опьяняло его, когда он видел предсмертную агонию в глазах зверей. Стены в его доме были увешены головами животных, печально глядевшими друг на друга застывшими глазами. Охотник любил рассматривать их , вспоминая свои подвиги. Однажды, он услышал легенду о черном единороге. Прекрасном могучем и неуловимом звере. Охотник потерял сон, ничто не приносило ему радости, целыми днями он думал только о нем, желание победить зверя было настолько сильным, что он ,завершив дела, собрал вещи и отправился на поиски. В одной деревне ему повезло. В трактире он услышал разговор двух охотников, один из них клялся, что видел в лесу на севере черного единорога, но зверь был настолько прекрасен, что рука дрогнула, и он не смог убить столь божественное создание. На следующее утро охотник ушел в лес. Он разбил лагерь на окраине и решил, во что бы то ни стало, найти единорога. Проходили дни, дни сменялись месяцами, в любую погоду охотник уходил в лес, но до сих пор он даже не смог увидеть зверя. Зверь всегда был на шаг впереди, казалось еще немного и охотник выследит его, но каждый раз приходилось возвращаться в лагерь ни с чем. Охотник почти не спал, мало ел, от красивого мужчины осталась лишь жалкая тень, но одержимость единорогом придавала ему сил. И вот в один день ему повезло. Он шел по лесу, ступая бесшумно как призрак и вдруг услышал какой-то звук, это было дыхание крупного зверя, причем так близко, совсем рядом, что охотник замер, боясь спугнуть добычу. Осторожно повернув голову, он увидел в просвете между деревьями какое-то животное. Все чувства обострились, сердце замерло, охотник подкрался и ,наконец, увидел черного единорога. Вернее двух черных единорогов. Единороги стояли на поляне и смотрели друг на друга. Тот, что поменьше оказался самкой. Она явно нервничала, ноздри широко раздувались и из них вырывалось горячее дыхание. Самец подошел к ней и дотронулся губами до шеи, успокаивая. Она вздрогнула и в ответ потерлась щекой об его шкуру. Они были прекрасны, сильные, гордые, свободные животные. Их рога сияли какой-то фантастической белизной, как будто они вобрали весь свет этого мира. Любой другой человек просто расплакался бы от восхищения, но не охотник. Он видел не чудесных созданий, а отрубленную голову с рогом у себя на стене. Охотник натянул тетиву, стрела вырвалась, неся смерть, единорог успела повернуться, прежде чем стрела вонзилась ей в сердце. Большие темные глаза смотрели прямо на охотника. В них застыло удивление. Единорог зашаталась, она потянулась к самцу, прося о помощи, но ноги подкосились, и животное рухнуло на землю. Несколько секунд ее тело сотрясалось в агонии, а потом она затихла. Единорог закричал, это был почти человеческий крик. В нем было столько боли и отчаяния, что охотник невольно поежился. Зверь повернул голову в сторону охотника, в его глазах было безумие. Он бросился на охотника, в воздухе сверкнула стрела. Она вонзилась в тело животного, но разъяренный зверь даже не заметил этого. Охотник еле увернулся и пока единорог разворачивался для нового удара, успел достать нож. Зверь снова бросился в атаку, и когда животное было уже достаточно близко, охотник пригнулся, а затем, прыгнув, одним точным движением перерезал зверю горло. Единорог остановился и захрипел, упал на колени, он пытался подняться, но тщетно, силы оставили его. Охотник понял это и ударил животное ногой в бок. Единорог повалился на траву, из его рта шла кровавая пена, но глаза продолжали светиться безумной яростью. Охотник усмехнулся, он ликовал.
— Перед тем как я убью тебя, я разрешу посмотреть, как я отрежу голову твоей подружке — сказал охотник. Он подошел к телу самки и точными уверенными движениями, отделил голову от туловища. Затем снял наплечный мешок и положил голову туда.
-Теперь твоя очередь, дружок — охотник обернулся и замер. Мешок выпал из его рук. Тело единорога исчезло, осталась только кровь на траве, как напоминание о том, что оно было на самом деле. Запаниковав, охотник схватил мешок, и начал выбираться из леса. Всю дорогу ему казалось, что зверь неотступно следует за ним, но оборачиваясь, он никого не мог разглядеть. Вернувшись в лагерь, он торопливо собрал вещи и отправился в город. С тех пор, охотник везде стал видеть черного единорога, образ зверя преследовал его даже во сне. От добытой головы он отпилил рог, и все время носил с собой, это единственное что успокаивало охотника.
Рей замолчал.
Бивил подождал пару минут, в надежде на продолжение, и не дождавшись, спросил:
-Это что, вся история?
-Да,вся.
Бивил крякнул.
— Ты так рассказывал, будто видел все это собственными глазами. Интересно, что стало с тем охотником?
-Дело в том, что этот охотник я — сказал Рей и воткнул в шею крестьянина рог.
Бивил даже не понял, что произошло, он только удивленно булькнул и поник.Рей продолжал в исступлении вонзать рог, удар за ударом, кожа лопалась, по пальцам стекала кровь, но он не мог остановиться. Его глаза горели безумным огнем, по подбородку бежала струйка слюны. Лошади, почуяв неладное, встрепенулись. Внезапно, убийца остановился и посмотрел на дорогу. Там, вдалеке, охотник увидел призрачную фигуру черного единорога. Рей оттолкнул тело крестьянина, оно покачнулось и упало на дорогу. Охотник закричал.
— Возьми тварь! На, возьми его, оставь меня в покое, я всегда плачу тебе кровью. Бери его! Ну бери же его, бери, он твой!!!
Единорог исчез. Охотник затрясся в приступе беззвучного хохота. Он выиграл время, он снова его выиграл. Постепенно Рей пришел в себя. Он вытер рог и убрал его за пазуху. Лошади успокоились, охотник обернулся и посмотрел на тело крестьянина в грязи. Еще один неизвестный мертвец на дороге, добыча для воронов.
В повозке Бивила Рей нашел чистую одежду и практически новую обувь."Надо найти где помыться и переодеться." — почти весело подумал охотник, ведь через несколько дней, ему, Бивилу, надо будет продать зерно в Рорикстеде.
9
Мякин С.В. Битва черного носорога 12k "Рассказ" Фэнтези
Тревога ворвалась в дремотное сознание Тумарона, вырвав его из многолетней истомы. Монстры прорвались и собирались разрушить его мир. На этот раз, в священный день, когда открываются врата между мирами, угроза была не привычно-кажущейся, на легкий зуд от микроскопических красных точек которой он уже давно перестал обращать внимание, а реальной, вгрызающейся в его владения огненным смерчем. Узкая бордовая воронка, вырвавшаяся из джунглей Промежуточного мира, вонзилась в томную зелень его родной стихии, с каждым мгновением набирая силу и угрожая разрушить ее до основания, превратив в полыхающую вечным пламенем хаоса вотчину драконов.
Усилием воли заставив себя сконцентрироваться, Тумарон всмотрелся в источник опасности. Пока очаг вторжения был очень маленьким, но именно это пугало больше всего. Для него не составляло труда легким движением раздавить сотню или даже тысячу драконов и их приспешников в их естественном облике, но уничтожить этот ничтожный по размеру, но в сотни раз более смертоносный по сравнению с обычным вторжением канал было не под силу.
(В самом деле, разве можно прихлопнуть микроба или вируса так же, как обычную назойливую муху?)
О том, что несет этот пламенный свищ, уже начинающий искриться и разделяться на множество отростков, Тумарон знал от своих друзей, вынужденных покинуть свои миры под ударами красных драконов и влившихся в его необъятную сущность. Оставался только один выход — воевать на чужой территории по чужим правилам. Уменьшиться до размеров навязанного врагом поля боя и стать...
"Кем же стать?" — мучительно размышлял Тумарон, перебирая всплывающие из полузабытых темных глубин разума образы знакомых существ. "Таким же, как они, крылатым и когтистым?" — он с отвращением примерил это чудовищное обличье, но отверг его, поняв, что вряд ли сумеет быстро научиться летать после долгих лет ленивого полусна и тем более не справится в одиночку с множеством врагов в их родной стихии, и услышав шелестящий шепот воспоминаний поверженных драконами друзей "Там, наверное, дремучие заросли и трудно летать. Лучше стань кем-нибудь тяжелым, сильным и всесокрушающим".
"Тигром? Медведем? Нет, их шкура недостаточно толстая, и драконы прожгут ее своими огненными струями или растерзают клювом и когтями. Надо стать толстокожим... Слоном? Нет, он слишком велик и не сможет передвигаться в дебрях Промежуточного мира, да и плохо вооружен... Нет, надо стать... как же зовут этого зверя... Единорог... Древнее животное — носитель светлой силы... Нет, его современное воплощение — носорог! Огромный черный зверь, такой же мирный, спокойный и ленивый, как я, если его не злить, с непробиваемой ороговевшей кожей и могучим оружием, способным выпустить кишки любому врагу", — решил наконец он и стал конденсироваться в месте нападения.
Мир со свистом сворачивался перед ним. Новое тело стремительно уменьшалось, из призрачно-размытого становясь всё более плотным и послушным, а пурпурная нить пробитой драконами воронки приближалась и превращалась в зловещее зарево пожара. Из серой полумглы показалось прозрачное лицо жреца Срединного мира. От него исходили стремление к разрушению и черно-красная воронка ритуала освобождения сил тьмы — первопричины грядущей катастрофы. Вложив в острие оружия всю злобу разъяренного носорога и страстное желание оставить мир прежним, Тумарон бросился на носителя зла, целясь ему в глаз, но уже в следующее мгновение пожалел о необдуманной атаке. Тело зверя было еще слишком разреженным и не принесло жрецу вреда, а из полумглы потревоженного логова врага вырвались десятки драконов. Здесь, на открытом пространстве, шансов на победу в схватке с ними не было — непробиваемая шкура еще не успела полностью сконденсироваться из вихрей туманного эфира, а полупрозрачные глаза оставались полностью беззащитными перед разверзшимися когтями и клекочущими клювами чудовищ. Мгновенно оценив обстановку, Тумарон снова стал быстро уменьшаться, отстреливаясь от чудовищ сбрасываемым избытком эфирной плазмы, и устремился к причудливым постройкам и непроходимым зарослям Промежуточного мира — порождения жрецов, в котором решалась судьба Вселенной. Ему повезло — спасительные стены были совсем рядом, и в то мгновение, когда когти одного из преследователей уже скользнули по спине, Тумарон воспользовался гибкостью еще не до конца оформившегося тела и протиснулся в узкий лаз между блестящими строениями.
Здесь царил полумрак и раздавались шелестяще-скрежещущие звуки. Тумарон продирался сквозь дебри намертво сплетенных друг с другом разноцветных лиан. Сначала он лишь ощущал приближение цели по исходящим от нее волнам тревоги, но вскоре ее зарево стало заметным. Багровые всполохи поднимались ввысь, превращаясь в огромных эфемерных тварей, рыщущих в поисках выхода на простор...
"...моего мира, который я создавал веками. Скоро он может превратиться в ад", ужаснулся Тумарон и усилием воли заставил себя двигаться еще быстрее, отчаянно прорываясь сквозь дебри и завалы...
Красный туман исходил из дупла огромного дерева с уродливо извивающимися по земле корнями, окутывал поляну, расстилался по окрестным зарослям и устремлялся в небо клокочущими пузырящимися сгустками. Сквозь марево проступали силуэты каких-то существ, но разглядеть их полностью не удавалось. Превозмогая саднящий зуд в горле и носу, Тумарон направился к источнику эманации...
Из джунглей донесся хруст, и через несколько мгновений поляна наполнилась гулким топотом копыт трех омерзительных тварей с чешуйчатой кожей и желтовато-черными клыками. Они были меньше Тумарона, и он принял бой, сначала выждав паузу и подпустив врагов вплотную, а потом с протяжным рыком бросившись на ближайшего из них. Рог пропорол его насквозь, выпустив дымящиеся зеленые кишки. Резко мотнув головой с корчащейся пронзенной тушей, Тумарон сбил с ног второго. Третий зашел сзади, но его зубы лишь сдавили толстую и упругую шкуру, не причинив большого вреда. Тумарон развернулся и, встав на дыбы, повалил противника и припечатал его к земле увесистым копытом...
Сверху послышался свист, и из тумана выступили очертания черно-красных перепончатых крыльев. Это были два дракона, но не такие огромные, как в наружном мире, потому что продраться сквозь дебри могли лишь самые маленькие из этих смертоносных существ. Тумарон не стал встречать врагов рогом, а наклонил голову, пряча глаза, и принял удар покрытой броней спиной. Как только когти вонзились в шкуру, увязнув в слоях подкожного жира, он резко опрокинулся и подмял врагов всем своим телом, слыша пронзительные крики, сменяющиеся хрустом костей и предсмертными хрипами...
... Он давил, топтал, распарывал рогом и продвигался вперед... и снова колол, бил, валил, топтал, а потом складывал трупы на гладкие и гибкие корни адского дерева, перекрывая путь питающим его сокам. Поток багрового испарения постепенно ослабевал. Сами корни никак не поддавались его рогу и копытам, извиваясь, натягиваясь до предела, но не разрываясь... Наконец, уже подойдя вплотную к чудовищному растению, Тумарон уперся в его огромный и каменно-твердый ствол и из последних сил поддел рогом самый маленький из входящих в него отростков. Корень затрещал и с хрустом оторвался, обнажив множество блестящих искрящихся веток. Яркая вспышка и оглушительный грохот заполнили всё вокруг. Запахло гарью, и все тело охватили судороги и нестерпимая боль. Сначала дерево притянуло Тумарона к себе, а потом отбросило на землю, погружая в пронизанную разноцветными вспышками темноту...
— — —
Сознание медленно возвращалось сквозь плывущие перед глазами разноцветные круги. Багровый туман рассеивался, уходя в далекие чуждые пространства вместе с отвратительными эманациями стремительно распадающихся трупов поверженных врагов. Массивное и грозное тело черного носорога тоже постепенно расплывалось и разрасталось, с каждым мгновением становясь всё более прозрачным и бесформенным. Огромный разум Тумарона восстанавливался, вбирая в себя привычные вибрации микроскопических частиц, несущихся по проводам и дающих свет и тепло, мягких и теплых искусственных волн, наполняющих эфир музыкой и причудливыми картинками, и повседневной жизни родного мира — обрывков разговоров, эмоций, мыслей, игр, любви и секса. Вскоре его оболочка сравнялась по размеру с головой жреца Срединного мира. От нее исходили растерянность и смятение, и вокруг больше не было ни одного дракона. Усилием воли задержав расширение, Тумарон плавно проник внутрь и стал говорить. Долго, спокойно и убедительно...
