Ведьминские чары

Какой бы тихой и серой не казалась всем Мышка, она вполне могла прожить все эти годы самостоятельно: у неё был дух человека, который не нуждался ни в товарищах, ни в друзьях. Ей вполне комфортно жилось одной, даже чувство одиночества обходило стороной. "Всегда себе на уме" — говорили про Марту одногруппники. К слову, мальчишки были к ней неравнодушны и не раз пытались склонить отношения в романтическое русло, но всегда получали твёрдый отказ. Их привлекала какая-то особая, притягивавшая взгляды живость, исходившая от девушки, когда она двигалась, говорила, даже когда просто смотрела. Но из-за того, что Марта не любила внимание к себе, неизменно теряясь в такие моменты, то вела себя очень скромно, чтобы не выделяться лишний раз.

Лилиана в этом отношении вела себя совершенно иначе. Будучи весьма одарённой, девушка имела сверхчувствительность к энергетическим потокам и практически играючи могла их корректировать и менять направление, воздействие. Потому с момента, когда это стало известно, её всегда выделяли: старшие ведьмы ставили в пример младшим, всячески восхищаясь, а ровесники, не выдерживая конкуренции, старались не водиться с ней — одно дело, когда среди берёзового леса можно обнаружить ель, и совсем другое, когда пытаются сравнить совершенно разные деревья.

Лилиана из-за этого чувствовала себя крайне одинокой. Это удручало её, давило осознанием того, что она отличается от других. Зато умела достойно себя преподнести, находясь в компании. В этом девушке в своё время помогла Криспина. Красноволосая кузина с детства была прямолинейна и порой резка. Виной тому служили волосы, из-за которых её дразнили, делали всякие пакости и вообще любили поиздеваться. Криспина частенько заступалась за Лилиану, если ту обижали, отвечая на гадости тем же, а иногда и вовсе мстила. Лили же приходилось успокаивать родственницу и учиться вести себя так, чтобы взглядом можно было заставить обидчика замолчать или пристыдить.

Девочки постоянно находились рядом, поддерживая друг друга, пока Криспина в какой-то момент не начала отдаляться. Что послужило причиной, Лилиана не знала. Крис почти перестали видеть рядом с кузиной, да и сам факт родства почему-то стал скрываться. Общение практически прекратилось, но девушки оставались близки друг с другом. Криспина ничего не объясняла, только повторяла, что так надо. В итоге, когда обе попали в Школу, о том, что будущие ведьмы связаны родством, практически никто не знал. А вот догадаться о том, что те давно знакомы, было легко.

Как бы удивительно это не звучало, но Марта заменила Криспину. Она опекала Лилиану, и каким-то непостижимым образом оказалась ведущей. Это была странная дружба: тихая при скоплении людей и уверенная в себе при подруге Марта и совершенно противоположная в этом отношении Лилиана. И первая такая ссора с Мышкой больно ударила по Лили, которая любила слушать умные советы подруги и следовать им.

Марта, как и многие в Школе Ведьмовства, очень не любила физподготовку. Виной тому послужил малоподвижный образ жизни, который вели все обитатели Школы, вынужденные проводить огромное количество времени в ограниченном магией пространстве. Конечно, когда последние три года студиозы проводили на практике, что сильно сказывалось на общем состоянии: молодые люди быстро уставали и ленились покорять какие-либо расстояния дальше собственного двора. Возможно, именно это и стало поводом для введения обязательного предмета, призванного улучшить физическую форму учащихся.

Однако после ссоры с Лили, Марта не знала, чем себя занять: раньше всё свободное время девушки проводили вместе. Раньше. Сидеть у себя в комнате категорически не хотелось — хватит уже, насиделась в ожидании подруги, которая о ней даже не вспомнила, пока не захотела чем-то там похвастаться. Присоединиться к какой-нибудь компашке тоже не было желания — пусть отношения и были хорошими с одногруппниками, но Марта продолжала чувствовать себя неуютно, вдобавок наверняка будет очередная порция сплетен о "романе" одной особы с ведьмаком. Вот это уж точно не хотелось выслушивать — тогда придётся изображать интерес, а для этого должно быть хоть какое-то желание.

Заниматься домашней работой тоже было неохота, как и просиживать в лабораториях. Зато очень хотелось побыть там, где можно подумать о чём угодно и избавиться от негативных эмоций. Для этого существовало только одно место: искусственный сад.

Школа Ведьмовства и Колдовства находилась в Изломе — искусственно созданном подпространстве. Сколько нужно было угрохать магии, сил и умений для этого, никто не знал. Однако одно точно было известно: всё вокруг здания было пропитано магией. Этим и воспользовались умельцы, которых интересовали эксперименты с природой. Так и был создан сад — из специально выведенных при помощи магии семян.

Всё в этом саду: деревья, кусты, даже цветы, — питались магией. Однако, благодаря неутомимому желанию студиозов, эксперименты с растениями продолжались. Удалось (не без помощи ведьминской способности управлять энергетическими потоками) вывести культуры, которые оказывали незначительное влияние на ауру человека. В основном, это сказывалось на настроении. Если человек был расстроен чем-то, то, проведя немного времени возле этих особенных цветов, он мог почувствовать облегчение — растения "забирали" частичку горя себе. Конечно, особо прыткие студиозы надеялись получить научную степень от Ковена, создав цветы, способные оказать гораздо большее влияние, потому сад не был заброшен, даже наоборот — со временем появились теплицы, где продолжали экспериментировать.

Марта намеревалась проверить свои любимые цветы. Это были белые лилии, одни из первых выведенных "лечебных" сортов. Целительные свойства у них были едва ощутимые, но это было неважно для девушки. Ей просто нравилось приходить в этот уголок сада, скрытый от посторонних глаз живой изгородью, и любоваться ими, вдыхать приятный запах, да и просто радоваться жизни, находясь в этом уютном мирке. Но, видимо, она хотела слишком многого.

Сад был поделён на две части: одна отводилась для прогулок, где можно было пройтись по аккуратным тропинкам мимо клумб с декоративными растениями и цветами, посидеть в беседке или на скамейках, а вторая была отгорожена живой изгородью, представлявшей из себя коротенький лабиринт, где не мог заблудиться даже ребёнок. Там и располагались грядки и теплицы с образцами садоводов-экспериментаторов. Передвигаться можно было в обе части, так как всем обитателям Школы известно, как следует себя вести, если желаешь почувствовать на себе целебный эффект растений. В противном случае прогулки в сад будут запрещены. За этим следили строго.

Марта хотела сперва пройти по главной дорожке, выложенной камнем и облагороженной декоративным кустарником по бокам. Остановил её смех. Девичий, тонкий и... фальшивый. Повернув голову, ведьмочка узрела, как две девушки в открытую флиртуют с... ведьмаком. Марта тут же скривилась: не хватало ещё стать свидетельницей этих заигрываний. Смотреть на это было выше сил, и ведьмочка поспешила скрыться прежде, чем её заметят. К счастью, во вторую часть, где росли её любимые лилии, вели ещё, по меньшей мере, два основных пути и множество неприметных тропинок и лазеек.

В любимом уголке Марты было тихо, как обычно. Почему-то здесь девушке всегда было спокойно, а ещё уютно, словно вернулась в любимый дом. В отличие от Криспины и четверти обитателей Школы, ей было куда вернуться. По неизвестным причинам каждый пятый ведьмарь и ведьма, попавшие на обучение, не имели семей, или же лишились их. Сирот приводили в Школу Ведьмовства и Колдовства, где они воспитывались под бдительным оком старших, а каникулы проводили, опять же, со взрослыми собратьями и сёстрами.

Кто-то скажет, что это злой Рок, или плата Судьбы за особые способности. Однако Марта, как, впрочем, Криспина и ещё небольшое количество одарённых, считали, что то есть происки Ковена. Немногие "спасённые" от голода и жизни на улице, задумывались над тем, каковы же истинные мотивы этой организации. В искреннюю доброту и участие верилось с натяжкой. Конечно, те, кто догадывался, что дело нечисто, держал язык за зубами, боясь навлечь на себя гнев высшей инстанции — раз даровавши условия, приемлемые для жизни, во второй их могут отнять — Вечный город ведь до сих пор успешно существует.

Несмотря на условия, приближенные к реальному — небо над головой, облака на нём, солнце и луна, сменявшие друг друга параллельно настоящим светилам, временами Марту угнетала обстановка сада. Виной тому было ощущение искусственности: как и все представители ведьминской общины, она остро чувствовала природу, отделяя естественное от созданного рукотворно. Да, росла трава, зеленели кусты и распускались цветы после искусственной спячки, но на ветках не прыгали, перекликаясь, птички, а кроме животных, обитающих в питомнике, иной живности не наблюдалось.

Хотелось почувствовать холод мороза, кусающего за щеки и нос надеявшихся на милость погоды людей. Хотелось услышать гром, гулким эхом, разносящимся по небу, и яркую, опасную вспышку, словно змея, скользящую меж туч молнию. Но особенно хотелось дождя. Такого тёплого, который легко пробегает, играя со всем, кого застанет и являя случайным взглядам радугу. Или сердитого, заставляющего сидеть дома и глядеть в окно, пережидая нежданную бурю. Но больше всего хотелось Марте ощутить дождь, чьи капли питают землю, очищая природу от усталости, освобождая от невидимых тягот, даруя наслаждение и свободу...

Наверное, надо было начать самой, чтобы когда-нибудь дождаться этого явления. Маленькая ведьмочка, что так остро нуждалась в небесном очищении от земных забот, сделала первый вклад в это дело: по её щеке скатилась слезинка.

Марта с удивлением обнаружила, что плачет. Тихо, беззвучно, в какой-то степени безразлично, но от этого на душе было не менее тоскливо и одиноко. Девушка осознала: она устала. Устала жить в этой тюрьме. Как бы красиво не была обставлена Школа, как бы комфортно себя не чувствовали её обитатели, они все находились взаперти. В искусственном кармане, которого не должно быть в природе. И сама природа здесь, в Школе, противоестественна. Вопреки всему Марта не ощущала спокойствия, находясь в этих стенах. В отличие от многих, как бы интересно и увлекательно ни было познавать себя и свои способности, она каждую ночь мечтала о дне, когда вернётся домой. И чем ближе подходило время, когда юным ведьмочкам разрешали ненадолго навестить свои семьи, тем отчаяннее становилось желание вырваться из этого места.

Если бы не Лилиана со своей непосредственностью и наивностью, Марта давно бы замкнулась в себе. Поступок единственного и самого близкого человека в душащем Марту месте, больно ударил. Со стороны кому-то покажется это незначительным — подумаешь, не смогли прийти к единому мнению, — однако для обеих девушек размолвка оказалась серьёзным ударом. Обе они доверяли друг другу настолько, что не ставили под сомнения ни слова, ни поступки... по крайней мере, так было раньше.

Слепое доверие оправдывается искренними, всепоглощающими и чистыми чувствами, вроде восхищения, уважения, любви и бескорыстной дружбы. И ещё наивностью, чаще всего, детской. Вера в людей и их добропорядочность жива до тех пор, пока несчастному не начнут открывать худшие стороны, что уживаются в человеке. Делается это обычно в назидание, чтобы в следующий раз обманутый не был таким легковерным.

В редких случаях "предательство" таковым не является. Как в случае Марты и Лилианы. Оплошность, вызванная беспечной мыслью, что подруга всё поймёт, а она объяснит ей позже. "Позже" откладывалось. Лилиана в те короткие минуты, свободные от занятий, что обычно посвящались разговорам ни о чём и обо всём на свете с подругой, словно отсутствовала. Нет, девушки стояли рядом, сидели, слушали и занимались, всё это вместе, но как будто отдельно. Марта не раз пыталась вовлечь подругу в разговоры, но та была необычайно молчалива. А потом Мышка оставила бесполезные попытки удержать внимание, и принялась просто наблюдать.

Увиденное насторожило. Влюблённость Марта отмела сразу. И дело не в личном недоверии к ведьмакам. Просто... она это чувствовала. Да и влюблённые ведут себя иначе: глаза блестят, лицо не покидает выражение мечтательности. И уж явно у влюблённого человека аура никак не мрачная, а вокруг не витает какая-то пугающе серьёзная задумчивость.

Вспоминая Лилиану, Марта вновь испытала обиду. Мысленно она себя отчитывала — уже почти взрослая, а обижается, как ребёнок, у которого игрушку отобрали. Впрочем, будучи второй по старшинству из шести детей, девушка привыкла к тому, что всегда кому-то нужна, и теперь, как бы смешно это не звучало, нуждалась в том, чтобы нуждались в ней. Не чувствовать себя нужной среди такого количества людей для неё болезненно.

Погрустив ещё немного, Марта, стерев с лица солёные следы одиночества, потянулась к энергетическим потокам цветов, проверить, не нуждаются ли они в чём-нибудь. Белые цветы легонько покачнулись, словно отвечая, и замерли.

Шелест и звук, подозрительно напоминающий торопливые шаги, привлёк внимание Марты. Краем глаза она уловила движение — что-то светлое мелькнуло на другом конце полянки с цветами. Повернув голову, девушка мысленно застонала: там был Элиан Верас. Не видать теперь ей покоя — юные ведьмочки, стремясь заполучить как можно больше внимания молодого мужчины, прочешут весь сад. И ведь найдут ведьмака — бежать ему больше некуда, разве что по воздуху, над живым лабиринтом пролететь. То, что сёстры догадаются пройтись по всем дорожкам одновременно, для чего привлекут своих подружек, Марта не сомневалась. Ведьмака окружат, загонят в угол и уже не дадут так просто уйти. Пару свиданий точно выбьют.

Не дожидаясь, пока ведьмочки вторгнутся в этот личный райский уголок, нарушив хрупкое душевное равновесие, которого Марта достигла путём медитации и размышлений, девушка решительно поднялась, чтобы скрыться с глаз ведьмака. Увы, этого ей сделать не дали.

Ведьмак быстро, как показалось Марте, молниеносно, преодолел разделяющее их расстояние.

— Прошу простить мои манеры, но ситуация критическая, — чётко и меж тем без сожаления, проговорил Элиан и, схватив девушку за руку, втащил куда-то между кустами. Стоило им протиснуться в закуток, как Верас, вежливо попросив Марту помолчать, начал сосредоточенно шептать заклинание и водить руками. Элиан не Сентис, с ним в мастерстве не сравнится, но тоже кое-что умеет.

Марта наблюдала за всем этим словно со стороны. Было ощущение, что всё это ей только кажется, потому что в реальности такого произойти не могло. Вернее, такое не могло случиться именно с ней!

— А теперь стой тихо. — Попросил ведьмак, совершив какие-то манипуляции.

В закутке, образованным живой изгородью, было тесно. Настолько, что Элиану приходилось прижимать к себе девушку за талию одной рукой, а другой он механически поглаживал её по спине, стремясь успокоить их обоих.

Марта была права. Через несколько минут в райский уголок вторглись четыре ведьмочки. Хорошенько оглядевшись, они с сожалением констатировали, что никого нет. Девушки были разочарованны. Покидали они любимый уголок Марты, обсуждая сначала, куда мог исчезнуть мастер Верас, а потом с лёгкостью перескочили на тему "Какой же лапочка этот Элиан".