-Софьи там нет, — сказал Синицын, — я туда заезжал пару дней назад. Её Любаша из общежития выгнала. А девчонки сказали, что она и паспорт потеряла, и вообще куда-то пропала. Вроде больничный взяла, но это не точно. Я в поликлинику ещё не успел позвонить, закрутился, сам понимаешь.
-Давайте я узнаю, что и как там на самом деле, — предложила Верочка, — у меня же там знакомая уборщицей подрабатывает. И на что способна местная комендантша, она не понаслышке знает. Её там все девчонки не любят, но сильно боятся. Как никак, она в этом кресле уже десять лет, как сидит.
-Попробуй, — согласился с ней Саша, — только если можно сегодня. А то мне увольнительную всего на пару дней дали.
-А ты что, всерьёз Соню, как свою будущую жену рассматриваешь? — удивился Синицын, — она же оторва ещё та!
-Не болтай ерунды, — строго сказала Верочка, — Софья девушка очень хорошая. Просто характер у нее честный и искренний. Вот и попадает она в разные передряги.
-Делайте что хотите, а я чем смогу помогу, — не стал спорить с ней Синицын, — ты мне лучше, Саня, вот что скажи. Ты в школе был или ещё нет?
-Был вчера и сейчас пойду, — кивнул Николаев, — к окончанию занятий. Девочку я видел, внешне с ней всё в порядке. Я попросил местных мальчишек, чтобы они аккуратно выяснили, куда она после школы отправляется. И парня, который её отчима искалечил, я тоже нашел. Но там история вообще очень странная получается, он, оказывается, у меня в картотеке ещё сразу по нескольким эпизодам проходит. Поэтому пока очень осторожно попробую у учителей выяснить по его поводу.
-Это правильно, — кивнула девушка, — а вдруг он точно такой же Робин Гуд, как и ты у нас раньше был! Только-только ведь остепенился, да и то не до конца!
Там же вечером.
-Значит так, — начала свой рассказ Верочка, — комендантша, похоже, действительно решила отыграться на Софье по полной программе. Во-первых, она забрала себе её паспорт. Он в комнате девушки на полу за кроватью валялся, скорее всего, из сумочки выпал, когда её из общежития выгоняли. Одна из местных девчонок его нашла и отдала Любаше. А та эту находку скрыла. Дальше, дебоша там никакого не было, это её соседки по комнате подтвердили. А был довольно жёсткий наезд комендантши по поводу того, что Софья категорически отказалась участвовать в субботнике. А дальше у неё в комнате была обнаружена начатая бутылка водки. Как она там появилась, никто не знает, скорее всего, девушку просто подставили. Такое уже в этом общежитии не первый раз случается, методика, похоже, отработанная. А вот где сейчас Соня, никто не знает.
-Она на работу тоже не выходит, — подтвердил её слова Синицын, — я в поликлинику звонил. Но, оказывается, она сегодня незадолго до моего звонка, тоже туда звонила. И сказала что заболела. Просила ей больничный лист оформить.
-Разве так можно? — удивилась Верочка, — она же врача на дом обязательно должна была вызвать. Если сама в поликлинику прийти не в состоянии. А вдруг она запила?
Тут парни неожиданно заржали в голос.
-Еще скажи, загуляла, — хохотал Синицын, — это Софья-то, которая максимум фужер шампанского за целый вечер выпьет! Мы же над ней всегда подшучивали, что она может на одном бокале вина весь праздник продержаться, и при этом ни одного тоста не пропустить!
-Смех смехом, — заявил Александр, — а за её паспортом я завтра в общагу сам зайду. И если вся эта история подтвердится, то с Любашей надо будет кончать. Слишком много крови она у тамошних девчонок попила, пора и честь знать!
-И что ты сделаешь? — спросила девушка, — у тебя же никаких доказательств на руках нет.
-Нет, так будут, — спокойно ответил парень, — некоторые сигналы по её поводу уже были. В архиве у вас они тоже имеются. Просто им не давали хода, считали, что это такая ерунда по сравнению с десятью годами ее якобы беспорочной службы. А оно вон как выходит!
-Кстати, — продолжил он, — Тамара Эберляйн сейчас на улице Фрунзе обитает. Она вчера после школы именно туда и отправилась. И сегодня тоже. Так что моя разведка работает и работает вполне успешно.
23 марта четверг. Ленинград. Красноармейская улица. Детская Поликлиника. Вторая половина дня.
-Ну, что мне с тобой делать, прогульщица? — заведующий поликлиникой окинул девушку строгим взором.
-Понятно и простить, — потупив очи, произнесла Софья.
-Елгина, а ты часом не охренела, — неожиданно вскипел мужчина, — тебя же две недели не было, даже больше. И объявилась ты только через неделю после своего исчезновения. Да и то, как объявилась!
"Я сейчас не в состоянии выйти на работу, оформите мне больничный, пожалуйста", — передразнил он девушку, — и всё, снова пропала. А девчонки, между прочим, за тебя переживали. Пошли в твою общагу, а там комендантша, злая как собака.
-Ну, что скажешь, Софья? — неожиданно спокойным голосом произнес мужчина, встал из своего кресла и подошёл к ней поближе. Властным движением приподнял ей подборок и внимательно взглянул девушке в глаза. Что-то там такое увидел, отчего совсем успокоился.
-Значит, отправляешься сейчас в районную поликлинику, к Нефедовой, — приказал он, — она по моей просьбе тебе больничный лист выписала. Задним числом, между прочим. Пусть она тебя внимательно посмотрит, а то вдруг ты заразная! Ну, а если с тобой всё нормально, то в понедельник выходишь на работу. И учти, я с тебя так просто теперь не слезу. У тебя теперь вся задница в мыле будет! Пока свой должок не отработаешь! Да, не забудь в регистратуре свой новый адрес и телефон, если он есть, оставить. Чтобы мы знали, где тебя искать, если что!
-Спасибо, Лев Моисеевич, — просияла девушка, — я обязательно отработаю. Хотя фраза, что вы теперь с меня не слезете, звучит довольно двусмысленно.
-Ты ещё здесь? — рявкнул её начальник, и Софья тут же поспешила на выход.
Стоило двери за ней закрыться, как мужчина тут же потянулся к телефонной трубке.
-Привет, Анюта, — негромко сказал он, — да, нашлась наша потеряшка. Да вроде в порядке, Но я её на всякий случай сейчас на обследование направил. Я тебе чуть позже её новый адресок скину. Да, ерунда, сочтемся. Племяннику привет!
Четверг 23 марта. Ленинград. Красноармейская улица. Опорный пункт милиции. Вечер.
-Шурик, ты чего такой странный? — удивлённо посмотрела на него Верочка, — вон даже и не ешь ничего. А я старалась, между прочим!
-Прости, пожалуйста, — искренно извинился парень и решительно отбросив прочь сомнения, приступил к поглощению ужина. Девушка сегодня действительно расстаралась на славу, приготовила мясо по-французски, да ещё и с картошечкой "а ля дофине" (по русски обычный "мятничек"). А ещё было несколько бутылок холодного пива. Ну, а что? Трудовой день уже практически закончился, и можно было слегка расслабиться.
-Ну и как твое расследование? — с видимым удовольствием отхлебнув из кружки пенящийся напиток, спросил Синицын.
-Да, полная ерунда у меня выходит, — неожиданно резко ответил Александр, — пятнадцатилетний пацан ведёт себя как будто ему лет тридцать, а то и больше. И никому до этого нет никакого дела!
-Ой, а я что-то такое тоже припоминаю, — хихикнула Верочка, и весело пропела, — где мои семнадцать лет, на Большом каретном. Где мой черный пистолет, на Большом каретном! Помнишь, Сережа, как кто-то носился по всему району? По-моему, именем Шерифа некоторые несознательные граждане даже детей своих пугали!
Николаев довольно сильно покраснел. Но тут же взял себя в руки и ответил, — мне тогда между прочим уже почти восемнадцать лет было! А тут неполные шестнадцать.
-Акселерация, — глубокомысленно пробурчал Синицын, снова заполняя свой бокал.
-Требуйте долива пива после отстоя пены, — добавил он, обращаясь к внимательно наблюдающей за его манипуляциями девушке.
-Ладно, Саша, рассказывай дальше, — улыбнулась Верочка, — я постараюсь тебя больше не перебивать. Хотя это и непросто.
-Ну, так слушай, — чуть зловещим шёпотом произнёс Александр, — моя тётя договорилась с Сониным начальником, что как только та объявится, он ей сразу сообщит. И Лев Моисеевич своё слово сдержал. И тут выяснилась совсем уж странная вещь. Оказывается, Софья в одной квартире с Тамарой Эберляйн сейчас проживает. И Соколова там местные пацаны довольно часто видят, правда, пока только вместе с Тамарой.
-Интересно, откуда у него деньги на все эти художества взялись, — спросил Синицын, — вряд ли у девчонки они были. Про Софью я вообще молчу, у неё их никогда и не было.
-Откуда у парня деньги я примерно в курсе, — ответил Николаев, — но это пока секрет. Даже для вас. А вот как наша врачиха в эту историю попала, я вообще не понимаю.
-Разберешься, на то ты и Шериф, — улыбка продолжала гулять по лицу девушки, отчего ямочки на её щечках стали ещё соблазнительнее.
-Эх, где были наши глаза, — искренне вздохнул Синицын, — такую красоту проворонили!
-Это она после замужества и рождения дочки так расцвела, — улыбнулся Николаев, — а до этого она свои достоинства очень тщательно от всех скрывала. Даже от лучших друзей.
-Балаболки, — рассмеялась Верочка и небрежным движением встряхнула рыжую шевелюру Александра, — ладно, что ты дальше делать будешь?
-В понедельник Соня должна выйти на работу, — кивнул тот, — дальше она обязательно должна будет прийти к вам в отделение и написать заявление о потере паспорта. А там её пошлют по хорошо известному ей адресу, то есть ко мне. Вот я с ней тогда и побеседую. На разные темы.
-Использование служебного положения в личных целях, — неожиданно хмуро заявил Сергей, — по-моему, это очень глупо. Особенно в свете твоих намерений по отношению к Софье.
-Согласна, — поддержала его девушка, — я бы точно обиделась!
-Ваши предложения? — тут же спросил Николаев.
-Не надо тебе в эту историю с паспортом сейчас влезать, — спокойно ответил Синицын, — лучше ты его мне отдай. А я в понедельник в поликлинику подъеду, и паспорт ей отдам. И сам проведу с ней соответствующую беседу. Без особого наезда, чисто в профилактических целях. А потом и твою роль в возвращении паспорта упомяну.
-Я с тобой съезжу, — вдруг сказала Вера, — прослежу, чтобы ты ничего лишнего не ляпнул. А потом просто с ней поболтаю. Может, и узнаю чего.
Пятница 24 марта. Тамбов. Раннее утро.
Простившись по утру со своей гостеприимной хозяйкой, и оставив ей деньги за месяц вперёд, чтобы она никаких других постояльцев в его комнату не заселяла, Космонавт отправился на вокзал. Там пригородный поезд или по-местному "Дизель" должен был доставить его до Сампура. Откуда ходил прямой автобус до Первомайского. Такси брать Ваня всё же не рискнул.
Первые пару остановок "Дизель" шел вполне себе ходко, верстовые столбы быстро сменяли один друг друга. А потом из тепловоза как будто выпустили весь пар. И он стал передвигаться со скоростью обычного пешехода. Хорошо хоть на улице был март месяц, было довольно прохладно, но всё равно подобная поездка довольно сильно утомила парня. Но примерно через полтора часа его мучения закончились, и он сошел с поезда на станции Сампур. Прошел мимо старенькой водонапорной башни на автобусный круг и стал терпеливо ждать. И примерно через полчаса отправился к окончательной точке своего маршрута.
Видавший виды Пазик несмотря на раннее время набился почти под завязку. Но большинство пассажиров вышли в Ивановке, в сторону Первомайского вместе с Иваном ехали всего пятеро пассажиров. На парня они не обращали никакого внимания, да и до центральной усадьбы совхоза он не доехал. Сошел возле моста через небольшую речку, а там его уже поджидали. Асфальтированной дороги через Грязнуши к Запруде не было, поэтому Митрич встретил парня на тракторе. Быстренько забросил его пожитки в кабину, кивнул ему на продавленное сиденье рядом с собой и уверенно взялся за рычаги. Старенький "Беларусь" закряхтел, зачихал, но бодро тронулся с места.
-Что-то ты в этом году рановато к нам, — спросил мужчина, — али случилось что?
-Случилось, — не стал отрицать очевидное Иван, — влез я в одну не очень хорошую историю. Пришлось из города на время уехать.
-Менты искать будут? — остро взглянул на него Митрич.
-Вряд ли, — уверенно ответил парень, — это наши внутренние с пацанами разборки. Мне бы месяц, другой здесь перекантоваться. Пока всё утихнет.
-Да хоть совсем оставайся, — ухмыльнулся мужчина, — Ленка этому только рада будет.
-Нельзя мне насовсем, — с некоторым сожалением ответил Ваня, — в городе у меня дела. А на моё место желающих полно найдется. Да и какой из меня сельский житель. Я же руками особо ничего делать не могу. Не из того места они видимо растут.
Пятница 24 марта. Аэропорт Пулково.
-Ну что, Яков Израилевич, будем прощаться? — Александр протянул руку старому еврею.
Тот неожиданно крепко её пожал.
-Вы, молодой человек, конечно, поломали мне весь бизнес и лишили весьма серьезного гешефта, но здоровье всё-таки дороже, — негромко пробормотал он, — так что будете у нас в Тель-Авиве, заезжайте в гости. И я, и Зоя, будем вам только рады.
-Это как же я туда попаду? — удивился Николаев.
-А хотите, я вам где-нибудь через годик приглашение сделаю? — прищурился Зальцман, — мне кажется, это не будет очень сложно.
-Я подумаю над вашим предложением, — серьезно ответил парень, — и Яков Израилевич, я своё слово сдержал. Не пора ли и вам это сделать?
-Завтра в ваш любимый опорный пункт зайдет один молодой человек и передаст вам письмецо от меня, — усмехнулся мужчина, — там будет один интересный адресок. Заедете в гости к одному моему очень старому приятелю, тот вам всё и растолкует. Кстати, учтите на всякий случай, что человек он очень своеобразный и к нему особый подход нужен. Дедушка на своих марках буквально повернутый, живёт очень бедно, хотя его коллекция огромных денег стоит. Дети на него очень сильно обижены из-за этого, они сейчас в Америку перебрались. Предлагали и ему туда переехать, а он отказался. Так как прекрасно понимает, что им там нужен не он, а его коллекция. Которая, как я уже сказал, очень серьезных денег стоит. Гораздо дороже, чем даже эти злосчастные иконы.
-Ну, всё, будьте здоровы, Александр, — он решительно тряхнул руку парня и направился в сторону выхода.
Тот внимательно посмотрел ему вслед.
"Вроде не должен он обмануть, — подумал Николаев, — или я совсем в людях не разбираюсь".
Воскресенье 26 марта. Ленинград. Васильевский остров. Вечер.
Александр поднялся на третий этаж довольно монументального здания. На обитой дерматином двери бронзовела табличка — "Поляков Александр Леонидович". Парень негромко хмыкнул и вдавил кнопку звонка. Тот отозвался неожиданно мелодичной трелью, к которой тут же присоединился басовитый "гав" явно серьёзной собаки. Прошла минута, и загремели многочисленные запоры.
"Серьезно дядя здесь окопался, — про себя произнёс Саша, — и дверь явно непростая, и замков куча, да ещё и собака. Похоже, Яков Израилевич был прав, хозяин совсем непростой".
Тем временем дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянул морщинистый старик. Впрочем, довольно массивную стальную цепочку снимать он пока явно не торопился.
