— Одна-а-ако... — археологи удивлённо переглянулись.
— Статуи аликорнов? — переспросил Парчмент Скролл. — На гребне какой-то долины в совершенно диких горах?
— У нас возник тот же вопрос, сэр, — ответил Корвин. — К сожалению, у нас не было фотоаппарата. Да и снимать с высоты обычным объективом бесполезно. Для аэрофотосъёмки нужен специальный фотоаппарат. Обычным можно снять разве что общую панораму.
— Понимаю, офицер, — согласно покивала Марбл. — Спасибо, что сообщили нам. Возможно, у вас в ближайшем будущем найдётся возможность отвезти нас туда. Я поговорю об этом с мистером Санбёрстом. Если вы увидите ещё что-нибудь подобное, обязательно нам сообщите.
— Конечно, мэм, — заверил её коммандер. — Но сразу предупреждаю — эта находка была чисто случайной, — он поднялся, направляясь к двери.
— Да, я понимаю, — улыбнулась Марбл. — Очень многие потрясающие открытия в археологии происходят случайно. Кристальная империя сама по себе полна тайн, а тут вдруг выяснилось, что тайны есть и в горах вокруг неё.
— Мне пора, мэм, — Корвин обернулся в дверях. — Рад был быть вам полезным. Честь имею, мэм! — он попрощался и вышел.
-= W =-
Вечнодикий лес. Эквестрия.
Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.
Пегасы и чейнджлинги продолжали совместно прочёсывать Вечнодикий лес, передвигаясь длинной цепью низко над верхушками деревьев. Более маневренные чейнджлинги часто ныряли под зелёный полог леса, чтобы получше рассмотреть что-нибудь, привлёкшее их внимание. За несколько дней совместных поисков команды выработали простейший условный язык жестов и сигналов, позволявший совершенно разным видам общаться на расстоянии. У чейнджлингов не было проблем со связью между собой через внутреннюю телепатию Роя, но вот с пегасами на больших дистанциях переговариваться было сложно.
За эти дни они сумели обнаружить останки полутора десятков древесных волков, практически полностью лишённых магии. Сейчас поисковые отряды приблизились к обширному болоту среди леса. Деревьев здесь было заметно меньше, обзор намного лучше. И на краю этого болота лежала мёртвая гидра.
Судя по состоянию тела, она лежала уже не один день. Запах гниющей плоти смешивался с запахом болота. Пегасы поднялись повыше, пытаясь зажимать носики. Фаринкс отважно спустился ниже и проверил труп гидры диагностическим заклинанием.
— Нет магии! — крикнул он, быстро поднимаясь обратно на высоту. — Даже остаточной почти нет.
— Кто, Дискорд его побери, мог ухайдокать гидру? — ошарашенно спросила Клаудчейзер, подлетев ближе к чейнджлингам.
— Подозреваю, тот же, кто высосал магию из древесных волков, — мрачно ответил Фаринкс. — Этот лес полон дикой магии. Мы, линги, хорошо её чувствуем.
— Так, — Спитфайр прищурилась, испытующе глядя на чейнджлинга. — А магический фон в вашем восприятии однородный? Ну, как он выглядит? Везде одинаково?
— Эм-м... Нет, — задумчиво ответил Фаринкс. — Фон где-то больше, где-то меньше. Вот возле трупа гидры фон почти не ощущается.
— Не ощущается? — переспросила Спитфайр. — А вокруг? Нет ли возле трупа гидры чего-то похожего на полосу пространства с низким уровнем магии?
— Какую полосу? — не понял чейнджлинг.
— След. Представь, что Тирек высасывает вокруг себя всю магию, — пояснила Спитфайр. — Ну, или не всю, а часть. Тогда там, где он проходит, должен оставаться след с пониженным уровнем магии. Если это Тирек грохнул гидру, уходя от её тела, он должен был оставить след.
— А-а! Понял!
Фаринкс завис на приличной высоте над трупом гидры и скастовал какое-то заклинание. И тут все — и пегасы, и чейнджлинги — увидели, что ландшафт как бы окрасился в разные цвета. Над землёй и болотом высветилась лёгкая дымка. Где-то она была ярче, где-то бледнее. Более яркие участки светились оттенками голубого и фиолетового, там, где яркость была меньше, дымка окрашивалась в зелёный, жёлтый и оранжевый. От трупа гидры в чащу уходила едва заметная, светящаяся слабым красноватым светом полоса.
— А раньше ты так скастовать не мог? — спросила пегаска.
Фаринкс в висении развёл в стороны передние ноги:
— Ну, звиняйте, раньше я такой чёткой магической аномалии не видел, а заклинание довольно затратное.
— Другие чейнджлинги тоже так могут? — спросила Клаудчейзер. — А единороги могут?
— Не все линги могут. Я могу, и ещё пара командиров отрядов, — ответил Фаринкс. — Про остальных не знаю, но вряд ли. Единороги тоже далеко не все могут.
— Поняла, — Спитфайр махнула передней ногой вдоль красноватой полосы. — Летим по следу!
След то терялся, то снова появлялся, после того как то один, то другой чейнджлинг повторял заклинание визуализации. Едва заметная красная полоса выделялась между более богатыми дикой магией участками и почти пропадала там, где магический фон снижался до минимума. След не был прямым, он обходил препятствия и непроходимые участки леса, и это ещё более убеждало преследователей, что едва видимая красноватая полоса — не природное явление.
Лес поредел, впереди виднелись какие-то руины, отделённые глубоким ущельем, через которое был переброшен подвесной мост, очень ветхий на вид. След подходил к этому мосту и продолжался на другой стороне.
— Это Замок Двух Сестёр! — объявила Спитфайр. — Кто бы ни оставил этот след — он пошёл туда.
— За ним? — спросила Клаудчейзер.
— Нет! Всем стоять! — Спитфайр подняла переднюю ногу, подавая сигнал. — Командиры групп, ко мне!
Как только все командиры групп собрались вокруг неё, коммандер провела короткий инструктаж:
— Есть немалая вероятность, что Тирек скрывается в развалинах замка. Других строений, пригодных для укрытия, в лесу нет, во всяком случае, в этой части леса. Нам сейчас важно его не вспугнуть, и при этом подтвердить, что он там. Или подтвердить обратное, если его там нет. Если мы его вспугнём, или он нас заметит, он поймёт, что обнаружен, и нападёт.
Приказ следующий. Чейнджлингам — окружить замок по периметру и вести скрытное наблюдение. В каждой группе чейнджлингов должно быть не меньше двух пегасов, для связи. Пегасам — отправить нарочных в Понивилль и Клаудсдэйл. Передать мэру Понивилля — начинать подготовку к эвакуации города. Передать в Клаудсдэйл — разделить город, отогнать жилые кварталы и погодную фабрику в район к северо-востоку от Кантерлота. Казармы Воздушной кавалерии, Академию Вондерболтов, тренировочный комплекс — разместить на позиции вблизи Понивилля. Это будет наша мобильная база. Командир Фаринкс, у вас есть что добавить?
Фаринкс покачал головой, но один из чейнджлингов — командиров групп поднял переднюю ногу.
— Слушаю вас, — Спитфайр повернулась к нему.
— Дрэгонфлай, командир поискового отряда, — голос у чейнджлинга неожиданно звучал как женский. — Предлагаю придать каждому подразделению пегасов линга-связиста. Только на время операции. Тогда у нас будет постоянная и мгновенная связь между всеми подразделениями. Если вас смущает возможное нарушение секретности — вы всегда можете отправить нарочного-пегаса с донесением.
— В ходе совместной операции секретов между нами быть не должно, — кивнула Спитфайр, — верно?
— Так точно, мэм, — ответила Дрэгонфлай. — Мы одинаково заинтересованы в результате.
— Командир Фаринкс, у вас есть возражения?
— Нет, коммандер, — ответил Фаринкс. — Я согласен. Сейчас распоряжусь.
— Спасибо, — коротко кивнула Спитфайр. — Предложение командира Дрэгонфлай принимается.
42. Экстренные меры
825-840 год н. э.
— Мало нам было арабов. С севера в Европу начали вторгаться морские разбойники из местных, — на этот раз плохие новости принёс командир северного поста наблюдения Акрис Октавиус. — Они нападали и раньше, часто грабили монастыри. Но сейчас их набеги участились.
— Монастыри грабили? — переспросил Вентус. — Они не христиане?
— Нет, у них собственный достаточно обширный пантеон, во главе с богом О́дином, — наблюдатель в качестве примера рассказал несколько легенд.
— О́дин? — Вентус и Кристал Отумнус переглянулись.
— Так звали того антро, которого мы нашли приколотым копьём к дереву, — вспомнила врач. — Вентус тогда ещё объяснял ему, что такое алфавит.
— В их сказаниях О́дин провисел девять дней, приколотый копьём к ясеню Иггдрасиль, так у них называется мифологическое древо, соединяющее девять миров, — поведал Акрис. — А затем обрёл руны.
— Ага, как же, — хихикнула Кристал. — Девять дней он лечился в нашем медпункте. Руны придумывал и на дощечке вырезал. Вот не знала, что у того ясеня, у которого мы его нашли, ещё и имя было.
— Ну... он обещал придумать какую-нибудь байку для соплеменников, — усмехнулся Вентус. — Хотя бы сдержал слово и о нас не болтал. Говоришь, они нападают с моря?
— Да, у них парусно-гребные суда, практически большие лодки, но хорошо приспособленные для плавания в северных водах, — Акрис вывел на экран проектора несколько фотоснимков. — Как видите, до греческих или римских галер им далеко, не говоря уже о константинопольских дромонах. Но эти корабли быстрые, их проще строить, и на них удобно ходить по рекам.
— Наблюдайте за ними, — распорядился Вентус. — Не думаю, что они могут доставить больше неприятностей, чем просто набеги с целью грабежа.
Время показало, что он ошибался.
— Меня больше беспокоят попытки арабов высадиться в Италии, — продолжил он. — Они уже не первый раз нападают на Сицилию, Сардинию, Корсику, грабят побережье залива Таранто и вообще южное побережье. Архипелаг у восточного побережья Испании вообще превратился в пиратское гнездо.
— Вот с этими пиратами на архипелаге можно было бы разобраться и самостоятельно, — проворчала Фулгур. — Один удар с воздуха по их посудинам...
— Нет, — отказал Вентус.
— Да понятно уже... — командир наблюдателей раздражённо махнула хвостом.
Ситуация осложнилась неожиданно.
— Более сорока арабских кораблей высадили десант на Крите, в бухте Суд, — доложила Фулгур. — Захватчики двадцать дней грабили остров. Местные не смогли организовать сопротивление.
— Что-о?.. — удивился Вентус. — Хорошо что там уже нет наших жеребят.
Жеребят вернули в комплекс "Иллирия" вскоре после смерти Аттилы, когда гунны утихомирились. Но на Крите оставалась небольшая команда наблюдателей.
— Не думаю, что они доберутся до горного монастыря, — возразил Вере Фолиум.
В последующие месяцы высадившиеся на острове арабы построили на северном побережье крепость Хандак (совр. Ираклион), а затем полностью завоевали остров, впрочем, до горного монастыря они не добрались, как и предположил куратор проекта 'Морф'.
— Двадцать девять городов на Крите захвачено, командир, — мрачно сообщила Фулгур. — Грабежи, многочисленные жертвы. На острове, за которым мы наблюдаем уже несколько тысячелетий. По-твоему, мы и дальше должны молча на это смотреть?
— Мы не вмешиваемся в распри антро, — напомнил Вентус.
— Но мы спасаем антро, которым угрожает опасность, — возразила Фулгур.
— Мы всё равно не можем вывезти население целого острова, — Вентус был непреклонен. — Тем более, самого крупного в регионе. У нас сейчас более насущные проблемы в южной Италии. Арабы всё чаще нападают на побережье. Я опасаюсь полномасштабного вторжения.
В этот раз Вентус оказался прав. В 840 году арабы захватили Таранто, разгромив венецианский флот, и в течение последующих сорока лет использовали город как морскую базу. В 841 году они напали на Бари, на побережье Адриатического моря, а в 847 году окончательно захватили город и организовали там Барийский эмират, формально подчинённый Халифату, но фактически независимый. С 831 года арабы пытались завоевать Сицилию. Это завоевание растянулось на десятилетия, но привело к тому, что арабы полностью контролировали Тирренское море. В 846 году арабы высадились в римском порту Остия, разграбили несколько церквей, находившихся снаружи римских городских укреплений, но взять Рим не смогли.
В 849 году повторная атака на Остию с моря окончилась для арабского флота полным разгромом. Во время битвы начался сильный шторм, но неаполитанские галеры успели зайти в гавань, а арабский флот попал под удар стихии, многие корабли были потоплены, а те, что остались после шторма, добили неаполитанцы.
В 850 году арабы из Таранто и Бари пытались захватить Кампанию, Апулию, Калабрию и Абруцци. В 854 году они напали на Салерно. Это не могло не беспокоить исследователей, поскольку уже прямо грозило арабским завоеванием Италии и нарушением морских перевозок между комплексами. Основная часть небольших грузов перевозилась по воздуху, но когда нужно было перевезти какое-то громоздкое и тяжёлое оборудование, единственным возможным способом оставался морской транспорт.
-= W =-
857-880 год н. э.
Пришедший к власти в Барийском эмирате в 857 году Савдан аль-Мавири повёл агрессивную политику. В период его правления Бари превратился в базу для постоянных нападений арабов на их христианских соседей и работорговли пленными христианами.
— Надо положить этому конец, — решил Вентус, прочитав очередную пачку сообщений и докладов о нападениях арабов.
— Неужели ты решил изменить своему обыкновению и вмешаться в дела антро? — со скептицизмом и ехидством поинтересовалась Фулгур.
— Нет. Но если мы ничего не сделаем, нам в конце концов придётся эвакуировать комплекс, — пояснил Вентус. — А мне здесь нравится. Здесь тепло и достаточно фруктов для жеребят. Пещеры для строительства комплекса удобные и просторные. Фолиум, — он повернул голову к куратору проекта 'Морф'. — Дай задание сомнаморфу, пусть найдёт кого-нибудь из местных феодалов, кому не нравится присутствие арабов в Италии, и кто имеет достаточно возможностей, чтобы выпереть их с полуострова. А мы можем ему посодействовать.
— Эм-м... Не нравится оно всем, — усмехнулся Вере Фолиум. — Вот со вторым условием куда сложнее. Но попробуем кого-нибудь найти.
Подходящим кандидатом сомнаморфу показался Ламберт II, маркграф Сполето, чьи владения располагались рядом, в Умбрии. Сомнаморф наладил с ним контакт через агентов 'Приората'. Ламберт был абсолютно неугомонным, его политические амбиции родились, похоже, раньше его самого. Он хотел владеть Южной Италией и Римом. Сомнаморф попросил своих агентов устроить ему несколько встреч с графом. Манипулировать собеседниками за несколько тысяч лет он научился неплохо. Выведя разговор на тему 'сарацин', как называли тогда арабов в Европе, сомнаморф умело подвёл Ламберта к осознанию необходимости выбить их из Италии.
Удобного случая пришлось дожидаться несколько лет. В 859 году войско арабов под командованием барийского эмира Савдана устроило набег на Капую. Ламберт вместе с ещё несколькими феодалами, собрав войско, попытался перехватить сарацин на пути возвращения в Бари, и у него почти получилось. Сражение вышло на редкость ожесточённым, но первая попытка оказалась неудачной. Арабы сумели прорваться и укрыться за стенами города.
— Не оставляйте попытки, — советовал Ламберту сомнаморф. — Так или иначе, удача будет на вашей стороне, пусть и не с первого раза.
