Герой должен умереть!

Команда из четырех человек замерла в полутьме узкого перехода перед металлическими воротами главного шлюза станции. Воздух в шлемах спертый, пропахший озоном и металлом. Холод от корпуса проникал даже сквозь термозащиту бронескафандров 'Броня' с легким экзоскелетом, усиливающим силу и встроенным тактическим ИИ. Алексей коснулся шлема, выводя на внутренний дисплей карту.

— Ну что... предлагаю следующее, — прозвучал в общем канале, слегка искаженный связью голос Алексея. — Я проникну через вентиляцию на верхний уровень и займу позицию над залом. Когда буду готов, подам сигнал. Только тогда, Карпов, Айна, Сандро — начинаете отвлекающий маневр у шлюза. Пока ДУП отвлечется на вас, я расстреляю его сверху.

Артем Карпов, будущий сапер, хмыкнул:

— Снова твой любимый трюк с вентиляцией. Если пару раз прошло, это не означает, что будет везти всегда! Одна очередь — и тебя нет, а мы на мушке. Не думаю, что твой план может пройти и на этот раз.

Артем был циником из 'Камбуза': он учился, чтобы заработать много денег и не верил в высокие идеалы. Постоянно ныл, спорил на каждой тактической, но, когда доходило до дела, выполнял приказы с пугающей, почти механической эффективностью. И нисколько этого не стыдился. Работа есть работа.

Алексей пожал плечами.

— Это контролируемый риск, — парировал, не повышая тона. — А штурм в лоб — самоубийство. ДУП на порядок превосходит нас по огневой мощи и защищенности. Его 'Град' и станковый пулемет сотрут нас в порошок!

Сандро скривился, едва сдерживая презрительную усмешку. Сын владельца крупнейшего агрокомплекса колонии должен слушаться этого нищего? Раньше все мне смотрели в рот! Да и Мила слишком часто смотрит в его сторону... Нет, так не пойдет. Он покажет! Он покажет, как поступает настоящий воин!

— Что, мне вместе с девчонками ждать? — грубо вклинился Сандро. Злые, вечно прищуренные глаза остановились на лице Алексея. Взгляд этих глаз странно не гармонировал с юношеской фигурой, словно внутри таился гораздо более взрослый и злой человек, чем можно было ожидать с первого взгляда. — Настоящий воин всегда бьет в лоб! Пока вы тут хитрите, я решу все одним точным ударом. Нежданчик (неожиданный удар) ломает любую хитрость. Мой отец...

— Твоего отца здесь нет, Есава, — понемногу заводясь, оборвал его Алексей. — И здесь старший я. Я! — он ткнул пальцем себе в грудь. — понятно тебе? — Ждем моего сигнала.

Сандро оскалился тонкими губами с превосходством и презрительно фыркнул.

Потом развернулся и рванул вперед. Массивная фигура в бронескафандре и с тяжелым дробовиком 'Скат' — оружием, созданным для ближнего боя в тесных коридорах станций, с топотом метнулась к воротам станции.

— Есава, стой! Черт! — рявкнул Алексей, но было поздно. Выстрел дробовика Сандро и вольфрамовые шарики ударили по запорному механизму шлюза. Изрешеченные бронированные ворота с шипящим скрежетом влетели внутрь. За ними зиял широкий коридор, ведущий в центральный зал. Пусто и слишком тихо. Сандро помчался по коридору.

Артем выругался сквозь зубы:

— Все, противник в курсе! Из-за этого мажора внеплановые наряды всем гарантированы!

Айна, далеко не первая красавица их потока, метнула взгляд на Алексея — растерянный, вопрошающий.

— План к черту, — сквозь стиснутые зубы произнес Алексей. Его голос тонул в грохоте выстрелов. — Прикрываем этого идиота! Вперед!

Они рванули за Сандро, тяжелые ботинки гулко били по металлическому настилу.

Сандро, не сбавляя хода и дико крича, влетел в зал. Он готов был убивать.

И тут мир взорвался.

ТЫННН-НЫННН-НЫННН! — оглушительный, разрывающий барабанные перепонки сноп ослепительных трассеров, длинных и яростных, прошил зал. Роторный пулемет, скорострельность в три тысячи выстрелов в минуту, превратил пространство в убийственный ливень из бронебойных игл. От него, казалось, содрогнулся даже корпус станции.

Первые бронебойные дротики ударили в грудь Сандро. Вспышка. Его отшвырнуло назад, словно тряпичную куклу. В глубине зала мелькнула привязанная к стойке фигура в комбинезоне — заложник.

Вторая, чуть короче, ударила по заложнику. Стекло его шлема помутнело от красной пелены.

Инстинктивно дернувшись вперед, Алексей уже понимал, что поздно. Его собственный шлемный ИИ, анализируя траектории и скорость огня, уже помечал зону входа как непроходимую, заливая периферию зрения тревожным багровым светом. А затем экран его собственного дисплея заполнился алыми системными иероглифами.

МИССИЯ ПРОВАЛЕНА. КОМАНДНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 12%. ПРИЧИНА: ГИБЕЛЬ ЗАЛОЖНИКА. НЕСОГЛАСОВАННОСТЬ ДЕЙСТВИЙ.

Рев стих. Трассеры исчезли. Давление в ушах схлынуло. Вместо него — давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми сигналами отбоя в шлеме.

Курсанты сняли шлемы виртуальной реальности. В зале симуляционного центра вспыхнул свет. Яркий, он бил по глазам и стремительно вытеснил из сознания только что пережитую схватку. Физический мир вернулся — запах озона, пластика, пота и пыли. Руки дрожали от выброса адреналина.

Побагровевший как вареный рак Сандро с силой швырнул шлем. Он с грохотом покатился по полу, а Сандро с силой ударил кулаком по корпусу консоли.

— Глюк шайтановой программы! — заорал хрипло от невыплеснутой ярости, руки бешено жестикулировали. — Шайтанов ДУП среагировал не по протоколу! У него не должно было остаться времени на вторую очередь! Я почти...

Его крик был полон злости. И в нем было детское, беспомощное — ярость мальчишки, который получал дорогие игрушки вместо внимания отца, а теперь требовал, чтобы мир подчинился его капризам и правилам. Теперь каждый провал был не просто неудачей, а катастрофой, уменьшающей его ценность в собственных глазах.

Лицо Артема побелело. Не мигая, уставился на Сандро.

'Вот и все. Месяц нарядов от начальника детдома из-за папиного сынка. Спасибо, Есава, очень вовремя!' — подумал он.

Айна прятала взгляд черных, словно обсидиан, глаз. Планы на выходные — съездить в увольнительную к двоюродной тетушке накрылись. Но обида была где-то на периферии. Главное, что свербело внутри, — другое. Алексей. Айна покосилась на него. Он стоял неподвижно, глядя на монитор с надписью 'ПРОВАЛ', и лицо у него было такое, что у нее сжалось сердце. Ледяное. Она хотела подойти, коснуться его руки, сказать хоть что-то, но ноги будто приросли к полу.

— Программа здесь ни при чем, — тихо, но так, что услышали все, произнес Алексей. Его лицо стало застывшей маской. — Это ты нас всех убил. Заложника убил. И все из-за твоих понтов. Ты вообще о ком-то кроме себя думаешь?

Сандро обернулся и увидел глаза Милы. Девушка смотрела на него, как на пустое место. И в этом взгляде не было даже ненависти — только полное, окончательное безразличие. И это было обиднее всего!

Лицо Сандро исказила злоба. Шагнул к Алексею.

— Еще сын русской шлюхи меня учить будет! — ладонь смачно влепилась в лицо, голова Алексея мотнулась в сторону. На щеке проступил красный след.

В ушах зазвенело. Алексей моргнул. А потом слова дошли. Мать. Русская шлюха. Его мать обозвали русской шлюхой

!

Алексея предупреждали — будь осторожен. Сандро — гроза не только одногруппников, но и всей школы. Но сейчас ему было все равно. Мир сузился до пульсирующей красноты в глазах, а мысли отключились.

Он шагнул и Сандро невольно отшатнулся. Руки Алексея сами впились в отвороты рубашки врага. Лицо побагровело, глаза налились кровью.

— Повтори, что ты сказал, урод!

Раньше он бы струсил. Больший вес и рост противника — на голову выше — все против него. Но не теперь.

Отец бы не простил такого оскорбления. Никому!

Сандро побагровел и, в ответ, схватили рубашку на груди врага.

— Я тебе кричу, что ты — вы_док русской шлюхи!

— Ребята! — тонко, надтреснуто выкрикнула Айна.

Она рванулась вперед, но Артем шагнул, заслонил дорогу, обхватив за плечи рвущуюся вперед девушку.

Поздно.

Не отпуская рубашку Алексея, Сандро резко дернул его на себя, разворачиваясь, и швырнул через бедро. Мир опрокинулся, и Алексей упал плашмя, стукнувшись об пол лопатками и затылком.

Воздух вышибло из легких с хриплым, сдавленным стоном. Перед глазами — красный туман, в ушах зазвенело — звонко, противно, заглушая все вокруг.

Следующее, что он ощутил — чудовищный удар по лицу. Голова мотнулась в сторону, в глазах потемнело, а рот наполнился теплым, солоноватым железом. Кровь.

Боль пронзила сознание раскаленной иглой, разгоняя красный туман. Реальность вернулась резко, жестоко — пульсирующая скула, ноющая шея, спину жжет, в голове тяжелый гул.

Рациональность, цивилизованность смело прочь, словно щепку. Смерть отца и бой выжгли из него прежнего осторожного подростка. Стерпеть побои? Да ни в жизнь! В его рыке не осталось человеческого — только хриплый, звериный вопль загнанного зверя, готового утащить врага с собой. Так выл раненый волк, так рычал камикадзе, направляя пылающий самолет в палубу вражеского авианосца.

Девичий вскрик — тонкий, режущий — пробился сквозь красный туман. Этого хватило.

Пальцы нащупали затылок врага, рванули на себя.

Зубы впились в щеку. Плоть поддалась не сразу, пришлось стиснуть челюсти сильнее, продавить, мотая по-собачьи головой, а когда лопнула — в рот хлынуло теплое, соленое, с привкусом железа. Рванул головой, выдирая кусок. Бешеная, сжимавшая виски, волна отступила.

Над ухом — визг, полный животного ужаса. Алексей разжал зубы, поднял взгляд и сквозь кровавую пелену увидел себя в глазах Сандро. Там, в чужих зрачках, отражалось существо с окровавленным ртом. Чужое. Страшное.

На миг в голове прояснилось. Это я?

Сандро изо всех сил рванулся, вскочил, отбрасывая держащие его руки. Через окровавленную дыру в щеке просвечивала багрово-белая эмаль зубов, капали бардовые капли, расплываясь на безупречно чистом полу в кровавую лужицу. В глазах его плескались животный, первобытный ужас и ошеломление. Никто еще не давал ему ТАКОГО отпора. Попятился, не отводя вытаращенных глаз от алых, словно у вампира, окровавленных губ Алексея.

Алексей повернул голову. Плюнул — окровавленный кусок чужой плоти шлепнулся на каменный пол.

Это стало для Сандро заключительным ударом.

— Ааааа! — с криком, полным ужаса, он выбежал в коридор.

Тишина повисла густая и звенящая. Алексей с трудом поднялся. В дверях застыли одноклассники. Артем смотрел с новым, оценивающим и боязливым уважением — заносчивого и драчливого Сандро не любили. Айна смотрела на него с ужасом и состраданием.

— Как Волк! — негромко прошептал кто-то то ли восхищенно, то ли испуганно, но это услышали все.

'Все правильно, — с спокойствием, удивившим его самого, подумал Алексей, — у Волка сын может быть только Волчонком'.

Посреди одноклассников — побледневшая Мила. Глаза сузились, зрачки застыли, но в них не было осуждения. Ее сердце сжималось от понимания: Алексея загнали в угол, и он выбрал единственный выход — стать тем, кого побоятся тронуть. Волком.

Девушка подошла, достала белоснежный платок, дрожащими пальцами сунула, не глядя в глаза, в руки.

— Вытри, — пробормотала, отвернувшись, словно отдала приказ.

Ярость схлынула — резко, как вода из пробитой цистерны. Навалилась дрожь, ватная слабость в коленях, тошнотный холод в животе. Тело возвращало долг за бешеную энергию, что сжигала его минуту назад.

Алексей вытер губы. На белом платке остался багровый след. Металлический привкус чужой крови смешался с липким жаром внутри.

Ему понравилось.

Эта мысль пришла неожиданно и страшно. Не победа — сам укус, хруст плоти, соленый вкус, дикое, первобытное чувство власти над чужим телом. Он сжал зубы, прогоняя наваждение, но поздно — след остался.

— Спасибо, — пробормотал хрипло. Внутри поднялась теплая, острая благодарность — за все.

И лицо девушки почему-то показалось еще более красивым, чем обычно.

Мила заслоняла его собой, и в ее спокойном, испытующем взгляде читалось то, что не требовало слов.

В напряженной тишине зала читалось опасливое уважение.

Данилов стал легендой — опасной, дикой, непобежденной. И Мила, дочь генерала, была на его стороне.

Вдали уже раздавались торопливые шаги дежурного офицера.

* * *

Медкапсула тихо гудела. Сандро лежал, не шевелясь. Взгляд не отрывался от идеально-белого потолка больничной палаты категории 'Люкс+'. Обезболивающее взяло свое — щеку стянуло холодком регенерирующей пленки, боль ушла, оставив после себя странную, звенящую пустоту.

Он повернул голову. В полированной крышке соседнего аппарата — собственное отражение. Перекошенное, чужое. Сквозь полупрозрачную пленку проступали контуры рваной раны от зубов Волчонка, над которой мелькали манипуляторы.

Сандро смотрел на себя долго. В глазах плескалась боль, злоба, унижение. Но сквозь них, где-то на самом дне, мелькнуло другое. Вопрос, который он никогда никому не задал бы вслух: 'А смог бы я?.. Ради матери — вот так, зубами, насмерть?'

И вдруг подумал о лошадях. О конюшне отца в пригородах Зегани, где пахло сеном, конскими яблоками и потом. О вороном жеребце Шайтане, которого только он смог объездить. Скачки на приз колонии среди подростков он выигрывал три года подряд. На финишной прямой, когда за спиной оставались соперники, он чувствовал себя... живым. Настоящим. И там не было ни Волчонка, ни Милы. И не было отцовского презрения. Была только скорость и власть над полутонной стальных мускулов и нервов.

Он зажмурился, мотнул головой, прогоняя наваждение. Резко отвернулся от зеркала, уставился в потолок.

— Чтоб ты сдох, Данилов, — прошептал, едва шевеля губами. — Клянусь, я станцую на твоей могиле!

Теперь эта мысль будет возвращаться, пока он не утолит жажду мести. Возвращаться каждый раз, когда он будет смотреть на собственное лицо.

* * *

Тяжелая дверь директорского кабинета закрылась, отсекая гулкий шум коридора школы. Воздух, стерильно-прохладный, пах полиролью и натуральным деревом. Кабинет оказался не огромным, а, скорее, непомерно дорогим. Массивный стол из редкого черного дерева темнел громадой, с безупречной полировкой, в которой отражался потолок. Кресла-трансформеры из наномассы — последний писк технологии, стоившие больше, чем квартира в 'Стволе', — бесшумно подстраивались под тело вошедшего. На стене мерцала роскошная голографическая панель последнего поколения, обрамленная тонкой полоской платины. Над столом, как полагается, висел портрет Беслана Виелхоева — одутловатое лицо, неизменный символ власти на 'Новом Востоке'.

За столом, не отрывая взгляда от вмонтированного в него монитора, восседал полковник Джабраилов. Невысокий, лысеющий, в безупречной форме из интеллектуальной ткани, он казался воплощением военного чиновника, пока не поднимал взгляд. Этот взгляд, холодный, словно у рептилии, заставлял самых отъявленных сорванцов боязливо ежиться.

Алексей остановился на уставной дистанции в двух шагах от стола. Застыл в стойке 'смирно'. Пахнуло дорогим парфюмом.

Вляпался. По полной программе вляпался! Черт!