Гибридная война

собой, но в целом готовящие каждую из указанных аудиторий к будущему

российскому вторжению.

Ключевыми моментами пропаганды, направленной на самих россиян, являются следующие:

Страна — жертва агрессии представляется «неполноценной», возникшей

«случайно», вследствие «исторической ошибки» или «искусственно ото-рванной от России Западом». Очень важными составляющими частями этого пропагандистского «блока» являются тезисы о распаде СССР как «геополитической катастрофе» и «исторической случайности», в то время как

существование Российской Империи и СССР представляется исторически

закономерным, «естественным», а период жизни в составе России (СССР) представляется как наиболее успешный и благополучный как для русских, так и для всех остальных народов, живших в империи. Русские представляются единственным народом на пространстве бывшей империи, способ-ным к самостоятельному государственному строительству, а все остальные

народы — «безгосударственными» и «неполноценными», всегда «зависящими от других великих народов».

Принципиальным положением данного пропагандистского блока является лишение соседних с Россией народов собственной субъектности

и представление их исключительно в роли подчиненных объектов, которые могли быть либо под влиянием и управлением России (что предпочтительно), либо под влиянием и управлением других «великих» стран

— конкурентов России (что нежелательно). Так, нынешняя политическая

независимость стран Балтии и Украины представляется исключительно

как результат «победы Запада над СССР в холодной войне», то есть как

пассивное «отделение» этих стран от России в результате внешней агрессии, а не как результат движения за независимость коренных народов этих

стран. Такое лишение субъектности является важнейшей предпосылкой

для оправдания вооруженной агрессии против этих стран в глазах россиян — в картине «русского мира» речь идет не об агрессии против независимых стран, а о «переделе сфер влияния между Россией и Западом»19.

Частью описанного пропагандистского блока является представление

национально-освободительных движений стран бывшего СССР как марги-19 Кара-Мурза С.Г. Экспорт революции: Ющенко, Саакашвили. — Изд. “Эксмо”, 2005 г.

32

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

«нулЕвая фаза» гибриДной войны: пропаганДистская поДготовка к вторжЕнию

нальных групп, никогда не представлявших собой серьезной военной силы и

не пользовавшихся поддержкой большинства населения. Современная российская пропаганда полностью возродила все представления о национально-освободительных движениях украинцев и балтийских народов, сформи-рованные в свое время сталинской пропагандой. Россиянам транслируется

представление о «бандеровцах» и «лесных братьях» исключительно как о

«предателях», «нацистах» и «союзниках Гитлера». Далее из этого образа де-лаются два очень важных в контексте вторжения вывода: первый — о неса-мостоятельности и инспирированности извне (сначала нацистской Герма-нией, затем ЦРУ США) всех антисоветских освободительных движений и об

их нацистском характере. Второй вывод — экстраполяция этих искаженных

представлений о «лесных братьях» и «ОУНовцах» (ОУН — Організація україн-ських націоналістів) на всех современных противников российского влияния в постсоветских странах. Таким образом, россиян готовят воевать не

против независимых демократических государств, а против случайно при-шедших к власти (из-за вмешательства США, борющихся за влияние с Россией) маргинальных нацистских групп, противостоящих России вопреки

мнению большинства населения Украины, Беларуси, Балтийских и других

постсоветских государств. Большинство же населения этих стран в пред-ставлении россиян страдает от проамериканского и нацистского режима и

желает российской протекции — как желало этого и ранее, вопреки разным

«бандеровцам» и другим «нацистским бандитам»20.

Дополняет описанную картину представление о «неполноценности» вооруженных сил страны — жертвы агрессии, заведомо неспособной к серьез-ному сопротивлению армии России. Россиян готовят не к серьезной войне

со значительными потерями, а к быстрой и победоносной кампании. Если

же (как на Востоке Украины) кампания оказывается затяжной, а жертвы

значительными, российская пропаганда прибегает к «запасному» месседжу, рассказывая россиянам о том, что против них и их местных союзников воюет

не местная национальная армия, а «войска США и НАТО», что одновременно

объясняет русские потери и дополнительно легитимизует агрессию в глазах россиян (война против США и НАТО на чужой территории воспринимается в российском обществе не как агрессия, а напротив, как освобождение

этой «исконно союзной России» территории от иностранной оккупации).

Так, автору этих строк приходилось лично допрашивать пленных российских добровольцев, которые искренне думали, что едут в Украину «воевать

против американцев» и были очень удивлены, увидев вместо «американского оккупационного контингента» украинских солдат и офицеров.

Вторым по важности после лишения субъектности страны — жертвы

агрессии месседжем российской внутренней пропаганды является тезис

20 Калашников М., Бунтовский С. Независимая Украина. Крах проекта. — Изд. “Эксмо”, 2009 г.

ЕвгЕний Дикий

33

«Нулевая фаза» гибридНой войНы: пропагаНдистская подготовка к вторжеНию

о «притеснении русских» в стране — жертве агрессии. Россиян убеждают в

том, что местные «марионеточные», «продажные» и «несамостоятельные»

режимы в постсоветских странах ведут в отношении местных этнических

русских дискриминационную политику: от лишения избирательных прав, гражданства и политических свобод до запрета пользования русским язы-ком, преследования по службе и вплоть до «избиений на улице за русский

язык» местными нацистами при попустительстве властей.

Следует понимать, что несоответствие описанного реальной жизни совершенно не является препятствием для российской пропаганды. В картине

мира, созданной российскими медиа, русские Казахстана, Грузии, Украины

и Балтии угнетены и дискриминированы, и этого достаточно для формирования ненависти к украинцам и прибалтам у россиян и для оправдания

интервенции для «защиты соотечественников от репрессий нацистов».

Частью описанного выше месседжа является отождествление «русских»,

«русскоязычных» и всех этнических меньшинств («некоренного населения»

в терминологии русской пропаганды) в стране — жертве агрессии, что позволяет российским медиа описывать потенциальных «жертв нацистских

репрессий», требующих протекции со стороны РФ, как значительную часть

населения страны — жертвы агрессии (до половины населения в случае Казахстана, Латвии, Эстонии и Украины) или даже как большинство населения на значительных территориях (Северо-Восточный Казахстан, Крым, Юго-Восточная Украина).

Пропаганда, адресованная «соотечественникам» в стране — жертве агрессии, по существу ничем не отличается от пропаганды для внутрироссийской

аудитории, в ней просто несколько иначе расставлены акценты. Большая

роль уделяется формированию представления о русском единстве вне зависимости от современных (в трактовке русской пропаганды — «временных») государственных границ, создается идеализированный позитивный образ

исторической и современной России как удобной для жизни и очень успешной в современном мире державы (пожалуй, это и есть наиболее существен-ное отличие от внутрироссийской пропаганды, где идеализация современной России невозможна и приоритет отдается формированию образа врага).

Культивируются все формы ностальгии — и по России как абстрактной

«исторической родине», и по СССР как «золотом веке» в памяти ныне жи-вущих поколений. Подобный с виду невинный «ностальгизм» в реальности

представляет собой очень важную составляющую «консциентальной войны». «Миф о золотом веке» в любой национальной идеологии является одним из ключевых элементов национальной самоидентификации. Перенос

образа «золотого века» на СССР формирует вполне определенную импер-скую самоидентификацию и является одним из ключевых элементов описанной выше системы «подсознательных фильтров» и «знаковых кодов»

34

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

«нулЕвая фаза» гибриДной войны: пропаганДистская поДготовка к вторжЕнию

«русского мира», которые определяют восприятие индивидом текущей информации и делают его восприимчивым к любой дезинформации из российских медиа и «резистентным» к рациональным аргументам из «нерусских» источников21.

Одним из ключевых элементов пропаганды, направленной, прежде всего, на внутрироссийскую аудиторию и в равной мере на «соотечественников», является культивирование целого комплекса мифов о Второй мировой войне и победе в ней СССР. Миф «Великой Отечественной Войны» и «Великой

Победы» играет в современном комплексе мифологем и идиологем «русского мира» не менее важную роль, чем «сакральная» триада «Православие, Самодержавие, Народность» в идеологии царской России. При этом анти-историчность данной мифологии, полностью перенесенной в современную

российскую пропаганду еще из сталинских времен, и ее несоответствие

общеизвестным в нероссийской аудитории фактам компенсируется эмо-циональным накалом подачи информации и запретом в русском медиапространстве на любую критику данных мифов и даже на осторожную дискус-сию касательно их обоснованности.

Роль мифа о «Великой Отечественной» в современной российской пропаганде сложно переоценить: данный миф является частью принципиально важной ментальной конструкции, культивируемой Кремлем, а именно

— идентификации всех современных русских, русскоязычных и в широком

смысле «постсоветских» людей с «Красной Армией — победительницей фашизма» и симметричная идентификация всех противников современного

«русского мира» с «фашистами». В силе данной конструкции автор и другие

украинцы могли убедиться весной 2014 г., когда именно георгиевская лента, старательно культивируемая как часть культа «Великой Победы», стала

идентификатором русской «пятой колонны» во время путчей «Русской Весны» на всем пространстве от Крыма и Донбасса до Одессы и Харькова. С

георгиевскими лентами русские «ополченцы» выходили в бой против украинской армии, именно ими обозначали и свою униформу, и захваченные здания. Восприятие себя как прямых продолжателей «великой войны против

фашистов» является основой мотивации русских боевиков в русско-украинской войне и, пожалуй, единственной идеологемой российской пропаганды, которая по силе убеждения сопоставима с мотивирующими нашу сторону

идеями борьбы за национальную независимость и за гражданские права и

свободы. Наблюдая георгиевские ленты на улицах городов Балтии, не стоит

воспринимать их несерьезно — именно они маркируют наиболее стойкую

часть идеологии «русского мира» и ту часть носителей данной идеологии, которая психологически наиболее подготовлена к вооруженной борьбе.

21 Стариков Н.В., Беляев Д. Крым. Россия. История. — Изд. “Питер”, 2015 г.

ЕвгЕний Дикий

35

«Нулевая фаза» гибридНой войНы: пропагаНдистская подготовка к вторжеНию

Существенно, что культивирование мифа «Великой Победы» приводит

к очень важному побочному эффекту: формированию образа современной

России как «форпоста антифашистской борьбы в мире». Такая некоррек-тная экстраполяция антифашистской роли СССР (также мифической, а

не реально-исторической) на современную Россию позволяет затушевать

реальное положение дел в российском обществе, которое как раз имеет

целый ряд черт типичного фашизма. Авторитарный характер русского режима и насаждаемая им национал-патриотическая и православная государственная идеология во многом даже ближе к типичному европейскому

национал-фашизму 1930-х годов, чем к формально «интернационалисти-ческой» идеологии СССР. Однако выявление русского фашизма и борьба с

ним в русском медиапространстве (и также в русской пропаганде, адресо-ванной западной аудитории) «зеркально» заменена постоянной ритори-кой об «исторической антифашистской роли России, унаследованной ею

от Великой Победы СССР в Великой Войне».

Не менее важным побочным эффектом от использования мифологии

«великой победы» (метко охарактеризованной немногочисленными сохра-нившимися в России независимыми интеллектуалами как «победобесие») стала полная реабилитация в современной российской пропаганде сталин-ского тоталитарного режима. Сталинские массовые репрессии, в свое время осужденные даже в позднесоветской пропаганде и медиа, теперь снова

«реабилитированы». Уничтожение нерусских народов СССР и Восточной

Европы описывается и полностью оправдывается как необходимая часть

борьбы с «фашизмом» (к которому автоматически причисляются все осво-бодительные движения народов СССР), а уничтожение самих русских трак-туется как неприятные, но несущественные «издержки». Таким образом, для современных адептов «русского мира» перенесение на сегодняшнюю

ситуацию событий 1940-х — 1950-х годов и идентификация себя с «героями

Красной армии и НКВД», а противников путинской России — с «бандеров-скими (литовскими, латышскими и т. д.) фашистами» является абсолютно

нормальным и естественным психологическим состоянием, подготовленным многолетней пропагандистской обработкой.

Большая роль в пропаганде, направленной на аудиторию «соотечественников», уделяется раздуванию реальных и вымышленных примеров «дискриминации» русских (и всех «русскоязычных» и «некоренных») в странах

их проживания. Целью данного блока пропаганды является формирование

у этнических меньшинств предубеждения в отношении «титульной нации»

(распространенный термин русской пропаганды для обозначения коренного населения постсоветских государств, уже сам по себе несущий существенную идеологическую нагрузку — неявное указание на то, что данные