Неудивительно, что первый период гражданской войны прошел под знаком военного преимущества короля, нанесшего парламенту ряд ощутимых поражений, и это случилось вопреки тому, что на стороне парламента находились все важнейшие порты, все города, арсеналы и военно-морской флот. 26 июля 1643 г. роялисты овладели Бристолем — вторым после Лондона юродом Англии, вскоре они захватили Эксетер, важный экономический и стратегический центр на пути в Лондон, в осаде оказался и Глостер. Однако, помимо чисто военных причин, неудачи парламента объяснялись главным образом политической позицией его пресвитерианского крыла — оно не желало военной победы над королем, более того — страшилось подобной перспективы и делало все, чтобы ее избежать. Только этим обстоятельством объяснялась военная тактика графа Эссекса, который либо уклонялся от битвы с армией короля, либо добровольно покидал поле боя, даже при перевесе сил на его стороне. Подобной же тактики придерживался и другой парламентский военачальник, граф Манчестер, стоявший во главе сражавшихся на стороне парламента военных сил восточной ассоциации (восточноанглийских графств).
Только тогда, когда судьба парламента оказалась поставленной на карту, в военной политике парламента наступил перелом. Пресвитерианское командование было отстранено, и руководящая роль на поле брани перешла к индепендентскому меньшинству. К этому моменту был уже замечен военный талант члена Долгого парламента провинциального сквайра Оливера Кромвеля. После битвы при Марстон-Муре (2 июля 1644 г.), в которой Кромвель командовал кавалерией парламента, нанесшей первое крупное поражение армии короля (из 18 тыс. роялистов 3 тыс. остались на поле боя, 1600 были взяты в плен — в этой битве Кромвель получил прозвище «Железнобокого»), он стал признанным лидером индепендентов в парламенте. Теперь он был в состоянии потребовать реорганизации военных сил парламента. В ответ на реплику графа Манчестера: «Если мы разобьем короля девяносто девять раз, он все-таки останется королем. Как и потомки его после него» — Кромвель произнес свои знаменитые слова: «Если это действительно так, милорд, то зачем же нам было браться за оружие? Если это так, то заключим мир, сколь бы унизительными ни были его условия». И он продолжал: «Если армия не будет устроена другим образом, а война не будет вестись более решительно, то народ не сможет дольше ее переносить и заставит нас принять позорный мир».
В январе 1645 г. палата общин постановила: «Все члены парламента, занимающие в армии командные должности, должны немедленно сложить свои полномочия». Исключение было сделано только для Кромвеля. Этим же постановлением создавалась новая армия, получившая название «Новой модели» (образца), которая должна была состоять из 10 полков кавалерии, 12 полков пехоты, 1 полка драгун — общей численностью 22 тыс. человек.
Главнокомандующим этой армии был назначен 33-летний Томас Ферфакс. Его заместителем стал Оливер Кромвель. «Новая модель» — армия, несравненно лучше снаряженная и оплачиваемая, стала ударной силой парламента. Ее солдаты, одетые в красные мундиры йомены и ремесленники, сражались не столько за плату, сколько по убеждению в том, что король — тиран, от победы над которым зависит их благополучие. Важным новшеством в этой армии был принцип выдвижения на командные посты не по происхождению, а по признанию личной доблести, таланта и преданности делу революции. Так, к примеру, полковник Прайд в прошлом был извозчиком, полковник Ньюсон — бывший сапожник, полковник Фокс — в прошлом котельщик, полковник Рейнсборо — в прошлом корабельный шкипер.
14 июня 1645 г. при Нэзби произошла решающая битва первой гражданской войны. Ее исход снова решила кавалерия под командованием Оливера Кромвеля. 5 тыс. роялистов сложили оружие, «круглоголовые» захватили всю артиллерию врага, весь обоз и личный кабинет Карла I с его секретной перепиской.
Развязка первой гражданской войны наступила почти через год — в мае 1646 г., когда король бежал из Оксфорда на север и сдался на милость шотландцев. Однако те в обмен на 400 тыс. ф.ст. выдали его парламенту, заключившему его как пленника в замке Холмби (на севере Англии).
Война всей тяжестью легла на плечи широких масс. Она нарушила обычное течение хозяйственной жизни: торговля как внутренняя, так и внешняя была подорвана, из-за отсутствия сбыта десятки тысяч ремесленников, подмастерьев и учеников либо оставались без работы, либо вынуждены были работать за мизерную плату. Не лучше было и положение крестьян. С началом революции парламент санкционировал все огораживания, произведенные ко дню открытия Долгого парламента. Военные постои и продвижения войск разорили деревню. Так, жители западных графств жаловались (в 1643 г.) в парламент: «Неужели вы не знаете, что наши дома ограблены, что плоды наших долгих трудов отняты у нас, что наши поля лежат необработанными, в то время как ваши солдаты отнимают у нас лошадей…»
Однако парламент оставался глух к подобным жалобам. Его политика в эти годы обнаруживала всю меру своекорыстия союзников и пренебрежения интере. — сами народных низов, своим героизмом и самоотверженностью завоевавших победу над королем. В мае 1643 г. акцизным сбором (т. е. косвенным налогом) было обложено пиво, мясо, ткани, топливо и т. п., что привело к росту цен на предметы первой необходимости. Иначе говоря, акцизные сборы являлись способом переложить на плечи трудящихся основную тяжесть военных расходов.
Столь же односторонним, исключительно в интересах указанных классов, явился изданный парламентом акт от 24 февраля 1646 г. об упразднении «палаты по делам опеки», которым отменялся феодальный характер землевладения дворян-лендлордов (они освобождались от всех повинностей в пользу верховного сюзерена, т. е. короля). В результате дворянское землевладение приближалось вплотную к юридически признанной частной собственности. «Все держания, — значилось в этом документе, — основанные на оммаже (т. е. рыцарском держании), все файны, захваты, платы при отчуждении, равно как и все другие связанные с ними обязательства, отменяются». Односторонний характер этой отмены феодального порядка землевладения поддерживался тем обстоятельством, что полностью сохранялось феодальное право, регулировавшее держание по копии, и тем самым сохранялись все повинности и службы лендлордам, причитавшиеся с держателей копигольда, т. е. преобладающей массы английского крестьянства. К тому же сохранялось политическое бесправие огромного большинства английского народа, поскольку право участия в парламентских выборах по-прежнему связывалось с обладанием фригольдом, приносившим 40 шил. годового дохода. Одним словом, военная победа парламента не принесла облегчения участи народных низов, а, наоборот, усугубила ее.
«Вы богаты, — значилось в одной из жалоб тех лет, — в изобилии обладаете всеми благами и ни в чем не нуждаетесь, как же вы можете сочувствовать страданиям умирающих с голоду братьев».
Обострение классовых противоречий внутри лагеря революции выявило к началу 1647 г. наличие в нем четырех политических сил:
1) пресвитерианское большинство в Долгом парламенте;
2) индепендентское меньшинство в Долгом парламенте;
3) гражданские и военные левеллеры;
4) армия «нового образца», командование которой находилось в руках индепендентов.
Рассмотрим, хотя бы вкратце, каждую из этих сил в отдельности.
1. Пресвитерианское большинство в Долгом парламенте представляло интересы обуржуазившейся крупной земельной знати и верхних слоев торгово-ростовщической буржуазии. Свою ближайшую задачу после окончания гражданской войны это большинство видело в скорейшем роспуске армии «нового образца», внушавшей ему большие опасения из-за индепендентских настроений, и в достижении соглашения с пленным королем об условиях его возвращения в Лондон на «родительский» престол.
2. Индепендентское меньшинство в парламенте опасалось, что за роспуском «новой модели» королю будут сделаны столь большие уступки, которые поставят под угрозу основные, с его точки зрения, завоевания революции (существование независимых церковных общин, лишение короля права распоряжаться так называемой милицией, т. е. военной силой, нераспускаемость парламента без его согласия). Сила этого меньшинства заключалась в том, что в его руках находились высшие командные посты в армии «нового образца».
3. Левеллеры на последнем этапе гражданской войны в среде индепендентов сформировались, а затем полностью от них — в политическом смысле — отделились и противопоставили себя им как партия уравнителей, наиболее выдающимися деятелями которой были Джон Лильберн, У. Уолвин, Р. Овертон и др. Если в вопросах церковного устройства левеллеры в общем оставались на почве индепендентства, то в вопросах политического устройства страны это движение боролось за углубление демократического содержания революции, за радикальную демократизацию всего механизма власти и авторитета в стране[16].
Основные конституционные требования левеллеров были ими сформулированы в направленной в парламент петиции под названием «Ремонстрация многих тысяч граждан» (июль 1646 г.). В ней содержались следующие пять требований: уничтожение власти короля и палаты лордов; установление верховенства палаты общин как единственной представительницы народа; ответственность этой палаты перед избирателями; ежегодные выборы в палату общин; неограниченная свобода совести.
«Мы — ваши принципалы, — утверждали авторы петиции, обращаясь к членам палаты общин, — вы — наши уполномоченные».
Эти конституционные требования, несомненно демократические по самой сути своей, основывались на доктрине естественного права, утверждавшей, что по рождению все люди равны и, следовательно, обладают равным и суверенным (неотчужденным) правом гражданина страны, в которой они родились.
На этом этапе революции левеллеры являлись выразителями распространенного в народных низах острого недовольства тем, что все плоды победы, завоеванной дорогой ценой, присвоили себе имущие классы, в то время как на их долю достались лишь одни жертвы, тяготы и страдания.
4. Наконец, демократическое движение в армии. Когда солдаты армии «новой модели» узнали о принятом в парламенте постановлении распустить армию, оставив из 40 тыс. человек только 16 тыс. для гарнизонной службы в Англии, а 12 тыс. человек отправить в Ирландию для нового завоевания этой страны[17], возмущение в их среде стало всеобщим. Задумав отделаться от «новой модели», проникнутой «мятежным духом», парламент не позаботился выплатить ей огромную задолженность, достигшую 331 тыс. ф.ст. К тому же парламент бросил на произвол судьбы тысячи и тысячи солдатских вдов и сирот, оставшихся без кормильцев. Естественно, что армия отказалась подчиниться парламентскому приказу, так начался конфликт между армией и парламентом. Вместо 12 тыс. солдат в Ирландию согласилось отправиться только 2300. В ответ на требование парламента в 8 кавалерийских полках были избраны солдатские уполномоченные, так называемые агитаторы (по два от каждого полка), для совместных действий в защиту интересов солдат.
В мае 1647 г. их примеру последовали пехотные полки. Власть агитаторов в армии была столь велика, что по их решению смещались с должностей, обезоруживались и брались под стражу офицеры, предававшие дело солдат. «Армия распоряжается всем, — сообщал в те дни один наблюдатель, — а в самой армии заправляют агитаторы». Когда стало очевидно, что пресвитерианское большинство собирается за спиной армии заключить по сути капитулянтское соглашение с королем, армия решила действовать. 2 июня 1647 г. посланный на Север отряд драгун окружил замок Холмби, в котором находился Карл I. Он был во второй раз пленен и доставлен в распоряжение армии.
До этой поры позиция Кромвеля в конфликте между армией и парламентом оставалась двойственной. С одной стороны, он не желал лишиться влияния в армии, т. е. этой главной опоры своей позиции в парламенте, где он противостоял пресвитерианскому большинству, которому не доверял. С другой стороны, он с подозрением относился к малейшему проявлению политической самодеятельности рядовых солдат и молодых офицеров, выходцев из простонародья, требуя от них полного повиновения. Когда же король оказался в руках армии, Кромвель явился в ее расположение, чтобы продемонстрировать свою приверженность общему делу. Но его позиция продолжала оставаться двойственной. Так, когда в июле 1647 г. в Лондоне произошел контрреволюционный переворот и из парламента были изгнаны индепенденты, Кромвель решил двинуть армию на Лондон — шаг, на который он вопреки воле солдат долго не решался. 4 августа армия вошла в Лондон без единого выстрела. Индепенденты были возвращены в парламент. Но в то же время Кромвель стал сам заигрывать с королем, добиваясь его согласия вернуться на трон на условиях, приемлемых для индепендентов. Однако вся эта политическая игра происходила за спиной армии и имела целью добиться нового политического устройства страны без ее участия.
Нет ничего удивительного в том, что именно в это время усилилось влияние политических идей левеллеров на рядовой и младший офицерский состав армии. Левеллеры призывали находившихся вблизи столицы солдат: «Не доверяйте вашим офицерам… пусть ничего не делается и не решается без вашего согласия». Брожение среди солдат стало угрожающим. 15 октября от имени агитаторов пяти полков были переданы требования, озаглавленные «Дело армии, правильно изложенное». Его автором был левеллер Джон Уайлдман. В конце октября на основе этого документа агитаторы выработали политический манифест армии, известный под названием «Народное соглашение». Это был по сути левеллерский проект нового государственного устройства Англии, требовавший: безотлагательно распустить Долгий парламент, впредь парламент должен переизбираться каждые два года, пропорциональное представительство избирательных округов сообразно численности населения. Но самое главное в этом документе заключалось в требовании всеобщего избирательного права для мужчин с 21 года. Власть короля и палаты лордов в этом документе полностью игнорировалась, даже не упоминалась. Верховная власть в стране должна была принадлежать однопалатному парламенту. Наконец, левеллеры требовали возвращения огороженных земель в общинное пользование, уничтожения монополий, церковной десятины, акциза (замена косвенного обложения прямым налогом на имущество), бедняки и престарелые должны содержаться за счет казны.
Однако левеллеры как сторонники частной собственности не только не решались включить пункт об отмене копигольда — это основное требование крестьянского аграрного переворота, но и не распространяли принцип всеобщего избирательного права на людей, получающих милостыню и работающих по найму, т. е. лишенных независимых источников существования.
