Все могли бы жить

— Нет, конечно же, не у тебя лично. У Советского Союза?

— А зачем тебе это?

— Да вот мил друг, хочу, чтобы мы стали "владельцами заводов, газет, пароходов" — я усмехнулся.

— Это каких же заводов??? — Сталин очень удивился.

Я усмехнулся в ответ, и он это почувствовал.

— Шутишь, да?

— Нет, не шучу. СССР нужны автозаводы по производству грузовиков и заводы по производству станков, двигателей, радиоламп и радиостанций. И много, очень много других заводов, но боюсь что на все, что стране необходимо, золота не хватит.

Когда все расходились, я сказал классическую фразу "А вас, товарищи Вознесенский, я попрошу остаться". Я также приказал Поскребышеву пропустить в кабинет Микояна, который давно ожидал в приемной.

— Товарищ Вознесенский, вам, как руководителю Госплана поручается в течение недели подготовить все необходимое для закупки и начала строительства до конца октября сего года заводов по производству станков, грузовиков и радиоламп. Совместно с наркоматом внешней торговли и товарищем Микояном, подумайте, где и что можно закупить за рубежом.

Завод по производству грузовиков должен обеспечить производство не менее 100 000 грузовых автомобилей в год, грузоподъемностью не менее 5 тонн, в том числе полноприводных трехосных. Типа Опеля или Фиата 666 или аналогичных американских. Завод предварительно планируется разместить в Ярославле, рядом с уже существующим автозаводом. Если уже есть аналогичные советские разработки на ГАЗе, ЗИСе или в Ярославле — использовать их, то есть закупать за рубежом только станки по списку наших конструкторов и технологов. Производство в СССР должно быть полного цикла — то есть выполнять не только сборку грузовиков, а производить так же моторы, коробки передач и все прочее что необходимо и что в СССР еще не производится. Не обязательно непосредственно на авто-сброчном заводе. Начало производства — 1 июля 1941 года. Не забудьте так же обеспечить увеличение производства свечей зажигания и шин с покрышками и всего остального необходимого для данного производства на соответствующих заводах.

Еще одно связанное с этим поручение — до начала всех работ и строительства этого, по сути нового автозавода, изучите экономическую целесообразность размещение этого завода где-то на юге — в городах Николаев, Херсон, Краснодар, Ростов на Дону. И сравните с Ярославлем постоянные затраты на производство во всех случаях. На это вам даётся месяц. Окончательное решение по размещению завода будет принято после изучения затрат на производство во всех вариантах.

Так и быть, будет КАМАЗ досрочно. И факт что это будет вовсе не КАМАЗ, а ЯрАЗ или НиАЗ.

По радиолампам — обеспечить постройку завода или нескольких заводов по производству 2 миллионов пальчиковых радиоламп в год, номенклатуру уточнить в наркомате электротехпрома, у военных и моряков. Это производства должно выйти на полную мощность так же не позже 1 июля 1941. Этот завод, или один из заводов, расположить, гммм..., пожалуй в городке Волга или в Мышкине, оба в Ярославской области. На ваше усмотрение, где лучше. Соответственно если в Мышкине, то туда надо дотянуть железную дорогу, это 21 километр от станции Волга. А лучше задействуйте оба городка.

Запланируйте так же создание там же, с 1 октября сего года НИИ полупроводников. Впоследствии, этот завод будет первым, который перейдет с производства ламп на производство полупроводниковых приборов.

Запланируйте строительство не менее пяти станкостроительных заводов в разных городах Европейской части СССР, с такой перспективой, чтобы к 1945 году СССР полностью сам мог обеспечивать себя всеми видами станочного оборудования.

Проработайте вопрос о возможности увеличение в два раза производства алюминия в СССР в 1940 — 1941 годах, и на период до 1945 года. Что может быть сделано без перенапряжения сил страны и что для этого требуется.

— Так, а теперь задача в основном для вас, товарищ Микоян. Обратить особое внимание на экспорт нефти, нефтепродуктов и руд, особенно цветных и легирующих металлов. Итак, новые контракты на экспорт всего этого без моего ведома не заключать. Более того проработать импорт нефти и нефтепродуктов в СССР из Румынии. Проработать импорт из Финляндии никеля, все что возможно, все, что они смогут продать. Вот финский никель можно покупать в обмен на нефть или бензин. С румынами торговаться за импорт к нам всей нефти, что они экспортируют, тут можно платить золотом. Проработать импорт в СССР из Швеции подшипников, грузовиков "Вольво", паровозов и железной руды. Тут возможен бартер на нефть и нефтепродукты, а так же оплата золотом. Цель — создать в СССР стратегический запас нефти, бензина, никеля, марганца, хрома, молибдена, ванадия, алюминия, хлопка, каучука, вольфрама. Импорт всего этого в максимально возможных объемах с оплатой золотом с поставками не позже 30 мая 1941 года. Проработать вопрос импорта алюминия, в первую очередь из Венгрии, тут возможен бартер на нефть или оплата золотом. Платить по схеме — минимальный аванс золотом, 10-15%, но не более 20% суммы контракта, остальные 80% после поставки всего купленного с отсрочкой платежа на 3 месяца после окончания поставок.

Даже если нам кажется, что у нас есть избыток всего этого и есть желание продать, и даже если приходят соблазнительные запросы и кажущиеся выгодными предложения, ничего из этого не экспортировать. Весь экспорт зерна, консервов, и вообще любого продовольствия из СССР прекратить по мере выполнения существующих контрактов полностью, то есть новых контактов не заключать и подписанные не пролонгировать. Даже якобы кормового зерна. Ничего съедобного не эвспортировать. Если есть возможность разорвать такие контракты без больших штрафных санкций под благовидным предлогом — сделайте это немедленно.

— Но зачем все это делать? — в один голос удивились Микоян с Вознесенским, казалось бы привыкшие ко всему.

— Потому, что по данным разведки в конце лета в Европе начнется большая война.

— И кого с кем, товарищ Сталин? — спросил Вознесенский.

— Хммм..... Я правильно понимаю, что немцев с Францией? — уточнил Микоян.

— Почти. Сначала Германия нападет на Польшу, а за Польшу вступятся ее союзники — Франция и Британия. И начнется мировая война.

— Вступятся так же как за Чехословакию? — уточнил Микоян.

— Есть данные, что не так как за чехов, в этом случае война пойдет всерьез и надолго.

— Вы хотите, что бы СССР смог заработать на продаже этих запасов, когда во время войны цены поднимутся? — уточнил Вознесенский.

— Нет, продавать эти запасы мы никому не будем, они нам самим пригодятся. Я хочу, чтобы во время войны потенциальный противник производил свою военную технику не из лучших материалов, а дендрофекальным способом...

— Простите, товарищ Сталин, а "дендрофекальным" это как? — в один голос удивились Микоян и Вознесенский.

— Это в смысле из дерьма и палок.

— Ах вот оно что, так понятно! — и все засмеялись. А когда отсмеялись, Вознесенский уточнил:

— Товарищ Сталин, а какое нам собственно дело до войны между империалистами? Общей границы между нами и Германией нет.

— Да, сейчас нет. Но вскоре она может появиться. Есть подозрения, базирующиеся на очень серьезных данных разведки и Коминтерна, что Польша не выдержит немецкого удара и быстро, в течение максимум трех месяцев с начала войны, если не еще быстрее, рухнет, а затем будет полностью оккупирована рейхом и включена в его состав. Так что чем дольше Германия будет воевать на западном фронте, тем нам лучше. Как говорится "и пусть они убивают друг друга как можно больше". В связи с этим, в западных районах СССР, верстах 50 — 100 от границы надо построить места для поселения интернированных польских военных и беженцев в расчете на прием не менее 500 000 человек. Так что это вы тоже запланируйте совместно с НКВД. Готовность к 15 сентября сего года. Беженцев мы потом будем постепенно расселять по разным районам СССР, а интернированных военных постараемся сплавить новой Антанте. По крайней мере, тех из них кто захочет воевать с оккупантом их родины в других краях.

— А мы воевать будем?

— Мы не хотим воевать, но, тем не менее, раньше или позже, воевать нам придется, поскольку раньше или позже гитлеровская Германия и на нас нападет. Гитлер ведь прямо писал в своей книжке о жизненном пространстве для немцев на востоке... И если война неизбежна, то нам желательно чтобы для нас она началась чем позже тем лучше. Так вот, уже есть предварительная информация, о том что рейх для того чтобы обеспечить себе спокойный тыл на начальном этапе войны, еще до войны, за пару-тройку недель как ее начать летом этого года, предложит нам заключить договор о ненападении. Мы такой договор подпишем, с целью оттянуть нападение на нас на максимально возможный долгий срок. Но в любом случае, после того, как Гитлер разделается с Польшей и Францией, он решит напасть на нас, невзирая ни на какие подписанные договоры. Когда это произойдет, сейчас сказать точно не может никто. И произойдет ли вообще не ясно, но Гитлер так предварительно планирует войну. Нападение Рейха на нас возможно во второй половине 1941 года, может быть и еще на год позже. Эти сроки полностью зависят от того, как будут идти боевые действия в Польше и Франции. Как вы знаете, в настоящее время объем советско-германской торговли очень мал, что-то около 50 миллионов марок в совокупности. Так вот, в пакете с договором о ненападении Гитлер предложит и торговый договор, он хочет таким образом увеличить закупки необходимого ему сырья. Подумайте что, из того промышленного оборудования и станков, что нам необходимы, мы можем купить в Германии при условии гарантированной поставки в СССР до конца 1940 года. Оплата лучше всего в кредит с отсрочкой платежа или если отсрочка невозможна, то золотом по уже сказанной схеме.

— С кредитом и отсрочкой все понятно, после начала войны никто никому ничего платить не будет. Но почему именно золотом, товарищ Сталин, мы же всегда его экономили? — удивился Микоян.

— Потому что золото не возможно есть, из золота ни танк, ни самолет не построишь, и в бензобаки танков и самолетов его тоже не зальешь, в отличие от хлеба, нефти или руды. А после войны, если она не дай бог случится, то все золото рейха станет нашим трофеем...

Мы обсудили еще несколько второстепенных вопросов, вытекающих из полученных Вознесенским и Микояном задач, и через час я их отпустил.

На следующий день, это уже 29 апреля, черт, как быстро утекает время, состоялось совещание с Председателем Совнаркома Молотовым, наркомом иностранных дел Литвиновым и полномочным представителем СССР в Германии Алексеем Мерекаловым.

Сталин начал совещание вопросом к Мерекалову:

— Товарищ Мерекалов, вы только вчера вернулись в Москву из Берлина, и обладаете самой свежей информацией о том, что происходит в Германии.

— Товарищ Сталин, — Мерекалов даже встал из-за стола для доклада, — Если коротко, то Германия усиленно готовится к войне...

— Ну, это давно не новость, — перебил Мерекалова его непосредственный начальник Народный Комиссар Иностранных Дел Литвинов, — после того как наш план создать систему взаимной коллективной безопасности был буржуями похерен, и тем боле после сдачи Гитлеру Рейнской области, Австрии и Чехословакии, начало большой войны в Европе это только вопрос времени. Есть еще второстепенный вопрос о составе коалиций. Наиболее вероятно, что Германия в союзе с Италией, что пока не факт, против Польши и Франции. Англия, как и в 1914 году будет интриговать до последнего, но все же присоединится к Франции.

— Максим Максимович, благодарю за столь интересное пояснение, но сначала мы должны выслушать товарища Мерекалова.

— Товарищ Сталин, я должен согласиться с Максимом Максимовичем, Гитлер открыто декларирует, что главная цель его агрессии на востоке. Польша ему мешает, и потому вариант сделать ее вновь младшим союзником как в деле раздела Чехословакии рассматривался немцами. Но договориться с поляками им не удалось. Неудача немецко-польских переговоров доказала невозможность создания "восточноевропейского антибольшевистского блока под германским руководством". И совсем недавно, буквально две недели тому, по возвращении в Берлин из Варшавы после неудачи переговоров о создании такого блока, Риббентроп заявил "Теперь у нас, если мы не хотим быть полностью окружены, остаётся лишь один выход: объединиться с Россией". Понятно, что это будет очень кратковременная договоренность. И нам на какое-то соглашение с Германий придется пойти. Думаю, что чем позже появится германо-советская граница, тем нам лучше? У меня только два вопроса: о чем и на какие сроки мы можем договариваться с Германией?

Повисла долгая пауза. Всем стало понятно, что это вопросы, решающие судьбу мира и войны, а значит жизни миллионов людей. Отвечать на них было страшно. Очень страшно.

Сталин даже попытался набить табаком свою знаменитую трубку, чего не пытался делать уже давно. Я остановил этот процесс, и мы пару-тройку минут прохаживались по кабинету. Все молчали. Наконец Молотов нарушил эту зловещую тишину.

— Я думаю, что договариваться можно, в общем-то, обо всем, кроме прямого вступления СССР в войну на стороне Германии. Впрочем, я думаю, что СССР не должен воевать ни на чей стороне. Так что договариваться нужно о мире, торговле и нейтралитете. Детали и условия надо продумать, конечно же, тщательно и не торопясь.

— Хммм... Пожалуй Слава прав,— добавил Литвинов, — А ты, что скажешь, Коба?

— В принципе я с вами согласен. Но я думаю, в этом деле нам было бы лучше, если бы инициатива заключить такой договор исходила из Германии.

— Товарищ Сталин, это в принципе возможно. Мне уже намекали на это в аппарате германского МИДа. Но есть маленькая проблема. Мой уровень, уровень даже не посла, они считают не достаточно представительным. Личная встреча вас с Гитлером невозможна в принципе, даже на нейтральной территории, по идеологическим причинам. А вот германо-советская встреча на уровне министров иностранных дел вполне возможна, при устранении нами одной проблемы, которую мы абсолютно не считаем проблемой, но которая является непреодолимым препятствием для нацистов...

— Это вы о чем? — спросили Литвинов и Молотов в один голос.

— Видите ли, для нас, советских людей, коммунистов, национальность и цвет кожи человека не важен абсолютно, а вот нацисты никогда не сядут за стол переговоров с евреем. Извините меня, Максим Максимович, — ответил Мерекалов.

— Не извиняйтесь, Алексей, не надо. Я знаю о такой позиции нацистов.

— Да, Максим Максимович, со мной они тоже разговаривать не будут. Я ведь азиат и тоже недочеловек. А вот с Вячеславом они разговаривать будут, поскольку он русский, как они и хотят, — это уже Сталин.

— И что ты предлагаешь? — спросил Молотов.

— Максим Максимович напишет заявление об уходе на пенсию по состоянию здоровья. Насколько я помню, у тебя ведь недавно был инфаркт?

— Увы, да, — развел руками Литвинов.

— Так вот, уйдешь на пенсию, поживешь, какое-то время на даче, отдохнешь, здоровье поправишь. А после начала войны с новыми силами вернешься на работу. А Слава пока будет совмещать две должности — Председателя Совнаркома и главы НКИД. Что думаете?