— Итак, госпожа Блэк по собственной воле сдалась Министерству. Она утверждает, что была под клятвой мезальянса против собственной воли со своим ныне покойным мужем Рудольфусом Лестрейнджем. По своему собственному желанию она согласилась дать показания под действием Веритасерума. Поскольку она здесь по собственной воле, то право допросить её предоставляется мистеру и мистеру Вебстеру. Всем остальным присутствующим запрещается задавать какие-либо вопросы во время действия зелья. Адвокаты сами зададут все вопросы, непосредственно касающиеся дела госпожи Блэк.

Тихий шепот пробежался по всему залу, но был немедленно остановлен судьей.

— Согласны ли вы с этим? — обратилась она к членам Визенгамота.

Получив утвердительный ответ, судья дала согласие на использование сыворотки, и мистер Вебстер начал допрос.

— Ваше имя?

— Беллатрикс Стелла Блэк, — ответила она ничего не выражающим голосом.

— Вы вышли за Рудольфуса Лестрейнджа по собственной воле?

— Нет, меня заставила тётка.

— Имеете ли вы какое-либо отношение к издевательствам над Лонгботтомами, которые, собственно, и довели их до безумия? Задам наводящий вопрос: использовали ли вы запрещенные заклинания на этих людях?

— Нет. — Толпа тотчас зашумела, но мадам Боунз попросту наложила на них чары безмолвия, останавливая этот бесполезный «концерт».

— Спасибо, мадам Боунз. Мисс Блэк, но почему же вы им не помогли? — продолжил адвокат.

— Клятва, данная мной, не позволяла неповиноваться своему мужу.

— Понимаю. Вас также обвиняют в убийстве МакАртуров, это так?

— Нет.

Подобного рода вопросы продолжали звучать еще по меньшей мере час.

— И последний вопрос, — наконец проговорил адвокат. — Вы убили Сириуса Блэка преднамеренно?

— Нет.

— Но ведь вы имеете отношение к его смерти.

— Да, я стала причиной.

— Как это случилось?

— Во время дуэли в Зале Смерти один из моих сногсшибателей попал в него, что спровоцировало падение в Арку Смерти.

— Значит, это был несчастный случай?

— Да.

— Почему же вы дрались с ним, если он был Пожирателем?

— Он не был, — коротко ответила ведьма. Толпа вновь застыла, как громом пораженная.

— Объясните.

— Сириуса подставили. Питер Питегрю — тот, кого считают мертвым, на самом деле оказался человеком Темного Лорда; открыв ему свои знания хранителя тайны Поттеров, он подставил моего кузена, взорвал половину улицы, а потом, отрезав себе палец, сбежал в канализацию. Он все ещё жив и является членом Ближнего Круга.

— Знаете ли вы, кто еще принадлежит к этому Кругу?

— Да. Люциус Малфой, Теодор Нотт… — ведьма назвала все известные ей имена.

— Теперь, когда вы получите свободу, поддержите ли вы позицию Темного Лорда?

— Нет, я ненавижу его и других Пожирателей, — искренне ответила женщина.

— Спасибо, — действие сыворотки закончилось.

Поднявшись, мадам Боунз заявила:

— Допрос под действием сыворотки правды обсуждению не подлежит, так что у меня больше нет вопросов к мисс Блэк, — сказав это, она нехорошо блеснула стёклами очков в сторону Министра Магии. — А теперь попрошу членов Визенгамота вынести вердикт.

Получив ответ минутой позже, мадам Боунз зачитала его на весь зал:

— Все обвинения сняты. Госпоже Блэк полагается материальная компенсация за необоснованное заключение в Азкабане. Также, являясь истинной Блэк, она имеет право жить в фамильном доме семейства.

У Дамблдора перехватило дыхание, а Гарри одарил ведьму ободряющей улыбкой. Это конец секретной штаб-квартиры Ордена.

— Кроме того, — добавила судья. — С Сириуса Блэка посмертно снимаются все обвинения. И ему, а в данном случае — его наследнику, полагается денежная компенсация, равноценная компенсации мисс Блэк. Дело закрыто!

— Спасибо, — взволновано ответила Белла. Сейчас ей больше всего хотелось прыгнуть и обнять своего нового друга, но ведьма прекрасно понимала, каковы могут быть последствия.

— Мадам Боунз, — прокашлявшись, позвал Альбус.

— Да, мистер Дамблдор?

— Не могли бы вы сказать мне, кто является наследником Блэков?

— Нет, я не располагаю данной информацией. Вам нужно обратиться непосредственно к мисс Блэк, но я сомневаюсь, что даже она владеет такими данными, ведь вероятность того, что она могла с ним встретиться, мизерна.

— Извините, могу я задать вам вопрос? — спросил директор, оборачиваясь к Белле.

— Конечно, можете, но ответа всё равно не получите, — презрительно скривив губы, волшебница продолжила. — Да, я прекрасно знаю, кто глава моего семейства, и именно он ответственен за весь этот беспорядок в Министерстве. И, знаете ли, это так забавно: смотреть, как такой великий человек, как Вы, не может узнать столь мелкую деталь, — и, не сказав больше ни слова, она встала и в сопровождении адвокатов направилась к выходу, где её уже поджидали журналисты, безустанно фотографируя этот дьявольский цветок.

Одна из репортерш все же осмелилась и спросила:

— Мисс Блэк, теперь, когда вас оправдали, что вы собираетесь делать? У вас уже есть новый любовник?

Схватив нахалку за горло, Белла зловеще прошептала:

— Оставь меня в покое, сучка. Если ты ещё хоть раз появишься рядом, то узнаешь, почему меня называют одной из самых опасных Пожирательниц. Ах да, если даже у меня есть любовник, то тебе, бляди, знать об этом не положено, а теперь беги, пока цела.

Блондинка в мгновение отшатнулась и мигом скрылась в конце коридора. Позже, когда они остались вдвоем, Гарри заинтересовано спросил:

— Скажи мне, что такого «доброго» ты сказала той юной ведьмочке? — в ответ Белла лишь хихикнула.

Покинув здание, они вновь подошли к адвокатам, и Белла искренне поблагодарила поверенных.

— Да, спасибо, — добавил Гарри. — Ваши усилия будут вознаграждены согласно нашей договоренности. — Кивнув, оба аппарировали.

— Какой догов… — переспросила Белла, понимая, что услуги такой известной фирмы недёшевы, но мальчишка лишь ухмыльнулся и аппарировал, не дав ей договорить.

Вернувшись в спальню, Гарри пришлось ждать по крайней мере минуту, пока ведьма объявилась. Но не успел он услышать хлопка, как оказался в крепких объятьях женщины, он хотел что-то сказать, но прикосновение её нежных губ помешало сделать это. Всем нутром ощущая, что поступает неправильно, он всё же не смог устоять. Утопая в этом поцелуе и стараясь отвечать столь же нежно, как и она, Гарри обвил её тонкий стан руками и притянул хрупкое тело к себе.

Еще минута и ведьма отстранилась, а на разрумянившемся лице застыла соблазнительная улыбка.

— Ты заслужил это, — всё ещё улыбаясь, ответила Белла, но после этих слов лицо мальчишки из счастливого превратилось в безразличное. И женщина поняла, что сделала ему больно.

— Разве тебе не понравилось? — попыталась поддразнить ведьма. Улыбка на её лице исчезла, так как она поняла, что своими словами только усугубляет положение.

— Да, мне понравилось, — подтвердил он. — Но, пожалуйста, больше никогда этого не делай. Я не хочу такой благодарности, — сказав это, юноша отвернулся.

Глаза женщины расширились от понимания своей ошибки: нелепыми комментариями она перечеркнула всё то, что было прежде, ведь Поттер лишь заботился о ней, и такая оплата была, прежде всего, обидной. Но что заставило её сделать это? Что же она чувствует к этому юному волшебнику? Черт те что. Ведь она, как и Гарри, никогда не вкушала истинного значения любви. Но одно Белла знала наверняка: она не хочет делать ему больно.

Глава 5. Что же нам делать?

Подойдя к парню, ведьма нежно обняла его и, положив голову на плечо, проворковала:

— Я не хотела причинять тебе боль, Гарри. Для меня в этом поцелуе не было ничего, кроме наслаждения. Я понимаю, что ты имел в виду, но скажи… честно… я нравлюсь тебе? — в ответ юноша только кивнул.

— Это не ответ. — Белла хотела знать точно.

— Да, — прошептал он.

— Почему? Что во мне такого? Я всего лишь жестокая Пожирательница, и ничего более. Ты ведь знаешь, что я совершила множество преднамеренных преступлений, а во время суда мне просто повезло, так как они задавали лишь нужные вопросы. Так почему, Гарри?

— Я не знаю — это просто чувство внутри, и когда ты поцеловала меня, я окончательно понял это. Ты разрушила прочную стену, окружавшую мое сердце, этот огонь сжигает меня изнутри, — спокойно проговорил юноша.

Женщина даже не заметила, когда парень повернулся, лишь сильнее прижалась к нему. Подняв голову, она увидела в глазах Гарри едва заметный блеск.

— Я не знаю, где мы будем, куда уйдём отсюда, не знаю, что чувствую к тебе, потому что никогда не знала любви, но могу уверить тебя, что тот поцелуй не был пустым. И я не безразлична к тебе, не знаю, что это, но такого точно не было прежде. Я… не могу без тебя. Я хочу целовать тебя снова и снова, и мне нравится это, мне нравится, когда ты расчесываешь мои волосы, и даже когда ты наказываешь меня. Но любовь ли это? — ее лицо озарила такая необычная, искренняя улыбка.

— Я тоже не знаю, что это, но я чувствую к тебе то же самое.

Ведьма снова вздохнула и положила голову на плечо подростка.

— Я также боюсь из-за своего возраста. Вдруг выяснится, что я действительно влюбилась, разве тебя не волнует, что я старше в два раза? Гарри, может, ты не понимаешь, но любая ведьма на этой планете может стать твоей, если ты захочешь. Ты красив, богат и могуществен, кроме того, ты умеешь любить и заботиться. Ведьмы любят таких. А что, если когда-нибудь ты увидишь молоденькую девочку и решишь, что я слишком старая для тебя?

— Я не такой, Белла, — проговорил он, обняв колдунью. — Я говорил это раньше, повторю еще — ты красива и сексуальна, ты венец творенья. Меня не волнует ребячество и хихиканье подростков. Они никогда не смогут понять меня, ведь они лишь дети без забот. Возможно, я молод, но надо мной нависло великое бремя, я страдал и буду страдать, я вытерпел много боли, но то ли ещё будет. Я пытал и убивал, и буду делать это снова, и, знаешь, мне нужен сильный спутник, который поймёт и поддержит меня, а не девочка-подросток, которая только и знает, что покупать шмотки и красить личико. Ты можешь позаботиться о себе в случае чего. Ты нужна мне, Белла, нужна как друг, но это не дружба… Я открыл тебе свою душу и теперь всё зависит лишь от тебя. — Вновь обняв ведьму, он бережно держал ее в своих сильных руках.

— Знаешь, ты плохо на меня влияешь, Гарри. Раньше я не боялась никого и ничего, но сейчас… Мне тяжело признаться себе, но ты мне нравишься, и я боюсь тебя, ведь ты и только ты в состоянии причинить мне боль. Я в замешательстве, ведь я не знаю, как правильно поступить. Это какой-то неправильный антагонизм: разум говорит «беги от него, он слишком молод для тебя», но сердце… оно говорит иначе, соглашается с тобой, что тебе нужна женщина, а не девочка. Моё сердце…

Подняв голову, Белла заглянула юноше в глаза, и увидела там отражение своей души, те же чувства: надежда, отчаянье, любовь и… желание, неподвластное разуму. Но было там что-то ещё, то, чего не было раньше. Определённость. Решение идти правильным путём, не лёгким, нет — правильным.

Глаза ведьмы расширились, когда Гарри наклонился и его губы вновь накрыли её собственные, это было как искра, зажигающая жаркое пламя внутри.

В отличие от первого поцелуя, который не только дразнил его, но и показывал всю благодарность и привязанность ведьмы, этот казался зеркалом их взаимных чувств. Теперь не было неясности, лишь мягкость и пьянящая нежность, заставляющая потерять голову. Сейчас колдунья боялась только одного: чтобы этот порыв не оказался всего-навсего юношеской игрой; но страх этот длился лишь доли секунды, ведь Белла знала, что Поттер никогда так не поступит, особенно с ней.

Наконец-то женщина полностью отдалась ему. Она отвечала, легко и нежно приоткрывая свои губы. Гарри, столь неопытный, но страстный, нежно лизнул её, прежде чем проникнуть внутрь, чтобы встретиться с её языком и нежно ласкать его. Это не было чем-то изощрённым или профессионально отточенным, лишь истина, полная влечения и эмоций.

Отстранившись, парень подвел ведьму к кровати. Несколько мгновений Белла пребывала в нерешительности, пока Поттер не посадил её на колени и, нежно обнимая, прижал к себе.

— Знаешь, Гарри, а мне нравится этот новый поворот событий, — уже решительно сказала колдунья.

— Мне тоже. Но мы должны выяснить, настоящая ли это любовь, и я рассчитываю на положительный ответ.

— Может быть, — улыбнувшись, ответила ведьма, но в тот же миг голос ее стал серьезным. — Я благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня сегодня. Вряд ли ты когда-нибудь поймёшь, насколько это было важно для меня.

— Я попытаюсь, не забывай, что я тоже стал узником этого дома.

Беллатрикс кивнула. Мир казался иным, когда перед тобой человек, которому ты дорог и кто заботится о тебе. И упустить такой шанс было, по меньшей мере, глупо. Кроме того, она была одной из немногих, кто знал истинное лицо юноши. Лестрейндж знала, что они друзья, что происшествие в парке было лишь началом.

Глаза ведьмы расширились, когда она заботливо спросила:

— А что скажут о нас твои друзья?

Откинув голову назад, Гарри искренне рассмеялся:

— Белла, ты издеваешься?! С каких это пор бывшую Пожирательницу стало волновать мнение нескольких студентов?

— Если честно, то… нет, — засмеявшись, ответила женщина. — Мне просто интересно твое мнение.

— Это волнует меня не больше, чем тебя. Честно говоря, я не думаю, что они смогут причинить мне больше боли, чем раньше. Кроме того, я ведь получил лишь одно письмо, в котором идёт речь о том, что они ничего не могут рассказать в целях безопасности. Бред! В крайнем случае, могли бы воспользоваться телефоном, ведь Гермиона магглорожденная. Если им плевать на меня, то почему я должен быть лучше, хотя они мои друзья, пока я не пойму обратного.

— О… я помню эту маленькую грязнокровую девочку, — хихикнула ведьма.

— Белла, не опускайся до этого уровня. Ты думаешь, зачем волшебникам магглы, для развлечений? Сомневаюсь, ведь если бы маги не разбавляли свою кровь, что бы от нас осталось? А после войны нас станет вдвое меньше, и что — элиминация?