Живший ранее в лачужке из жердей, новый правитель Истограда осматривал замок, который казался ему настоящим дворцом. Это в современности он бы выглядел каменным угловатым коттеджем средненького бизнесмена всего лишь на триста-четыреста квадратов по площади, а тогда действительно казался дворцом.

Асита плотно покушал и стал заниматься повседневными делами своего расширенного королевства. Он не намеревался оставаться в Истограде долго и спешил закончить неотложные дела побыстрее. Отправив гонца с благостной вестью в Верхнегорск к матери, он задумался о новом князе в городе. Лучше всех на эту должность подошел бы его начальник стражи Зубери, но у короля были на него совершенно иные дальние планы. С ним всегда находились рядом десять его верных бойцов и помощников родом из Лесоярска, как и сам Асита. Он велел привести к себе Дженго. После приветственных и почтительных поклонов своего подчиненного король произнес:

— Дженго, ты поддержал меня в трудную минуту в Лесоярске, когда я отправлялся на битву с Фолами, ты предан мне, и я дарую тебе титул князя. Ты станешь правителем Истограда в угоду мне и на благо моей Арголании. Ты займешь этот замок, когда я уеду, а сейчас должен отобрать мне рабов мужчин и женщин по десять тысяч, как я и объявил горожанам. Отбирай крепких людей, чтобы они могли построить новый город-крепость в Верхнегорске. Создай свою небольшую армию тысяч в пять бойцов для защиты города и горожане должны работать, чтобы платить мне оброк. Сколько — я назову позже. Живи и обосновывайся — теперь здесь твой дом.

Асита позвонил в колокольчик, сразу же явился верный секретарь.

— Рунако, я присвоил титул князя Дженго, и он станет руководить Истоградом на пользу моему государству. Определи ему комнату в замке пока я нахожусь здесь.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил Рунако в поклоне, — в замке есть гарем Бонгани... там десять наложниц.

Асита хмыкнул и усмехнулся.

— Мне не нужны объедки с чужого стола. Освободи наложниц и пусть идут куда захотят. Этих... жену Бонгани и дочерей предложи в жены кому-нибудь из крестьян или простых охотников. Станут артачиться — выпороть и отдать на развлечение солдатам. А в освободившемся гареме пусть временно обоснуется Дженго.

— Ваше Величество, — Рунако вновь склонился в поклоне, — позвольте мне высказать предположение.

— Говори, Рунако.

— Я подобрал вам десять девушек из горожанок и поселил бы их в гареме, а уважаемому князю Дженго выбрал бы другую комнату.

— Хорошо, Рунако, пусть будет так. Наложниц отправь ко мне в спальню, я посмотрю и сделаю выбор.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

ХI

А в это время в бывшем княжеском гареме происходили невероятные события. На десяти спальных местах присутствующих наложниц разместили еще трех человек — Векесу, жену казненного Бонгани, его дочерей Гучи и Дуну. Упитанные и мужиковатые дочери пожелали властвовать и здесь. Они сразу же выгнали с лучших мест двух наложниц и удобно расположились на кроватях. Потом переглянулись и посмотрели с наглой усмешкой на свою мачеху, ровесницу по возрасту.

— Наша мама умерла из-за тебя, потаскуха, отца нет и защитить тебя некому, — Гучи в ненависти сжала далеко не женские кулачки отъевшейся молодухи, — ты теперь станешь выполнять наши желания.

Она задрала подол платья, оголяя целлюлитные жирные ляхи и приказала:

— Лижи, соси и ублажай, сука.

Бывшие наложницы князя смотрели с ошеломлением и не могли понять — как эти толстые здоровенные "коровы" попали в гарем? Неужели новому властелину нравятся "куски жира". Они даже не догадывались, что король поместил их в гарем совсем не для известных целей.

Дуна уже похотливо улыбалась. Мужчин у княжеских дочерей не было, никто не хотел брать в жены оплывших от жира девиц, и они развлекались с прислугой, заставляя их делать куни. Не согласных казнили сразу.

Векеса элементарно показала падчерицам фигу и ответила со злостью:

— Даже рабы мужского пола предпочитали идти на казнь, чем ублажать ваше вонючее средоточие похоти. И вы отрывались на пугливых девочках-слугах. Кончилась ваша власть и король казнит вас, узнав о извращениях жирных потаскух.

Дуна в ярости набросилась на мачеху и заломила ей руку, согнув пополам тело. Схватив Векесу за волосы, Гучи ткнула её мордой в собственную промежность, предвкушая наслаждение от ласк.

— Язычком работай, язычком, сучка, — уже в похоти наставляла Гучи, — иначе ручонку отломают.

Сестры проделывали подобное не раз с молодыми слугами женского пола, приобщая их к оральному сексу. Ритмично надавливала на заломленную руку, Дуна заставляя таким образом двигаться лицом в промежности сестры, ублажая возбужденный клитор. И сама Гучи, вцепившись в волосы мачехи, управляла её головой в нужном ритме.

Векеса поняла, что освободиться не сможет и рассчитывала только на одно — смену партнерш. Дуна и Гучи должны поменяться местами, а для этого отпустить голову и вывернутую руку. В этот момент она зарежет обеих, слава богу, небольшой и хорошо отточенный кинжал у нее был при себе с правой стороны бедра. Но именно эту руку заломила Дуна и воспользоваться сейчас ножом возможности не было.

Ситуация разрешилась до кульминации с приходом в гарем Рунако, Дженго и стражи. Секретарь короля сразу понял в чем дело и стражники растащили девиц в стороны. Рунако распорядился сразу:

— Этих, — он указал рукой на Дуну и Гучи, — выпороть и отдать рабам для развлечений, пусть познают охочего мужика. А ты, — он посмотрел на влажное лицо Векесы, — ты можешь выйти замуж за крестьянина или охотника. Так повелел великий король Асита.

Рунако повернулся к Дженго и спросил тихо, чтобы не слышали девицы:

— Дженго, Ваша Светлость, — поправился он, — желаете кого-нибудь оставить себе?

— Красивые наложницы, — задумчиво произнес новоиспеченный князь, — очень красивые. Почему король не оставил их себе?

— Не желает пользоваться после собаки Бонгани. Зачем ему чьи-то об... объедки.

Дженго сдержался, чтобы не засмеяться и добавил:

— Мне они тоже не нужны.

Рунако произнес громко:

— Всем остальным наложницам король дарует свободу, — и махнул рукой, чтобы они убирались.

Секретарь направился в комнату, где сейчас временно находились подобранные им наложницы короля. Дженго последовал за ним, но Рунако остановил его.

— Извини, князь, но сюда вам нельзя. Займитесь делами, а через час-два приходите — это будут ваши покои, пока король находится в Истограде.

— Я князь и правитель этого города, — высокопарно ответил Дженго, — могу заходить в любые комнаты, кроме временно королевских.

— И в королевский гарем тоже? — с издевкой спросил Рунако.

— Извини, Рунако, — испугался князь, понимая, что может нарваться на казнь, — не знал, что здесь... сам понимаешь.

Дженго быстро исчез, а секретарь вошел в комнату с наложницами.

— Следуйте за мной, — кратко произнес он и направился в покои гарема, который к этому времени уже освободился. — Здесь вы станете жить, пока король не отправится в Верхнегорск. А сейчас снова за мной.

Он привел наложниц в королевскую спальню и оставил их наедине с Аситой. Девушки в поклоне разглядывали своего короля. Строен, молод, красив, это не обрюзгший Бонгани, который славился извращениями.

Король тоже разглядывал девиц и приказал всем раздеться. Голые девушки поворачивались к нему то боком, то спиной, то животом, походили немного, и он приказал всем одеться. Одевались беспрекословно и в недоумении — не понравился никто?

Асита позвонил в колокольчик и мгновенно вбежал Рунако.

— Вот этих вечером приведешь ко мне, — Асита указал рукой на двух девиц, — сейчас все свободны. Да, и приведи ко мне местного казначея.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Рунако склонился в поклоне и указал девушкам рукой на дверь.

Бамидел, казначей Истограда, в страхе вошел в королевские покои и сразу упал на пол.

— Бамидел, — обратился к нему король и стража немного приподняла его голову, — ты должен вернуть все драгоценности семьи Бонгани в мою казну.

Стража подняла казначея, и он стоял теперь на коленях.

— Да, Ваше Величество, казна Бонгани в вашем распоряжении, и я также покажу все тайники этой семьи.

— Рунако, отправь стражников с Бамиделом и пусть все сундуки доставят в рабочие покои, выстави там охрану.

Через пару часов король осматривал доставленные сундуки с золотом и драгоценностями. Двенадцать сундуков... Неплохо обогатился Бонгани, видимо, здорово обирал местное население.

— Это княжеское богатство? — спросил король казначея.

— Да, Ваше Величество, десять сундуков князя и два его дочерей, — ответил Бамидел в поклоне.

— Где сундук Векесы? — жестко спросил Асита.

Казначей задрожал от страха и упал на колени.

— Ваше Величество, Бонгани не разрешал жене иметь запас драгоценностей, только дочерям. Не было у Векесы запасов.

Но даже стражники по виду казначея поняли, что он лжет.

— Казначеи не погибают в битвах, — с усмешкой произнес Асита, — они гибнут от воровства и жадности. Расплавить золото и залить ему в глотку, чтоб подавился, — сурово произнес король.

— Не-е-е-т, — истошно закричал Бамидел и рухнул на пол, — не-е-е-т... Помилуйте, Ваше Величество, помилуйте — я покажу тайник Векесы. Он не в замке, она спрятала его в пещере за городом, понимая, что если город захватят и она останется жить, то может сохранить богатство только в лесу. Я покажу тайник, там много золота — три сундука сам увозил.

Асита махнул рукой, и стражники подхватили казначея, утаскивая его из королевских покоев. Позже они действительно доставят три сундука с золотом и еще один с драгоценными камнями. Золото не станут плавить и заливать казначею в глотку. Рунако прикажет бросить Бамидела в вольер с голодным огромным питоном. Хоть какая-то польза от казнокрада. Жуткая смерть, страшная...

Король ушел в спальню, где за перегородкой уже играли музыканты на лютнях и свирелях. Они не видели ничего, они только играли плавную расслабляющую мелодию.

В покои вошла старшая смотрительница гарема Маньяра, и две выбранные девицы появились в тонких полупрозрачных шелковых накидках белого и светло-коричневого цвета, создавая особенно-изящный контраст тел. Девушку с белой кожей покрывала накидка цвета загара, а краснокожую белый шелк. Асита понял, что обе не местные. Одна явно с далекого севера, а другая из джунглей.

— Я стану называть тебя Белая или Белочка, а тебя Красная или Солнышко.

Асита не спросил имен, давая свои, и лег на широкую кровать... Вскоре он понял: обе девственницы прекрасно умеют обращаться с мужчиной. Это означало одно — опытные смотрительницы гарема обучали молодых наложниц тонкостям сексуальных услуг.

Насытившись телами, король решил поинтересоваться родословной наложниц.

— Откуда ты, Белочка, и как попала в наложницы?

— Я родилась далеко на севере, — отвечала она, лаская грудь и живот Аситы руками, — два месяца конного пути до моего города, и он гораздо больше Истограда. Летом, когда здесь идут дожди, там стоит зима, выпадает снег. Снег — это замерзшие капельки воды, похожие на алмазы, и они падают с неба. На руках или в тепле они тают, превращаясь в воду. Дома деревянные и внутри находятся печи, в которых горит огонь, согревая жилище. Все жители носят теплую одежду из кожи буйволов. Это такие очень большие и свирепые олени с рогами, покрытые густой шерстью. У нас все мужчины воины, и они охотятся на зверей, на тех же буйволов, оленей и коз. Даже у каждого мальчика есть лук, из которого учатся стрелять с самого детства. Меня погубила любознательность, ускакала далеко на юг, где меня и схватили воины Бонгани. Князь не успел воспользоваться мной...

Она замолчала, погружаясь в воспоминанья. Король посмотрел на Красную.

— А я наоборот с юга, — начала она свой рассказ. — О вашем городе у нас знают все, его видно с другой стороны реки. Широкая и бурная Званга разделяет наши народы. Выше по течению она у?же, и воины Бонгани переправились на другой берег, схватив меня. Климат у нас такой же, но еще теплее и дома построены из бамбука и листьев. Все мужчины охотники, есть луки и копья, но нет мечей и щитов. Когда я не вернулась — меня наверняка искали, но не нашли ни крови, ни костей. В племени, наверное, посчитали, что меня проглотил питон.

Солнышко тоже замолчала, стараясь не показывать королю грустные и влажные глаза. Она вспоминала своих родных, знакомых, свою природу, которая мало чем отличалась от здешней. Те же деревья, но ландшафт свой, знакомый и родной.

Асита не собирался долго оставаться в завоеванном Истограде. Он решил главные задачи: покорил город, забрал золото и драгоценности, мог забрать с собой любое количество послушниц и рабов для строительства Верхнегорска. Но, как и обещал, возвращался в свою столицу с пятитысячным войском и двадцатью тысячами рабов. В свой гарем взял только Белую и Красную, а в Верхнегорске у него оставалась Лузала. Женщины для снятия гормонального напряжения, большего к ним Асита ничего не испытывал.

Но Белая его интересовала больше других. Она была с севера и именно там находился самый крупный город Савнадол с пятидесятитысячной армией. Он уже зачислил Савнадол в свою страну Арголанию, но еще не покорил его, а потому интересовался им вполне оправдано.

ХII

Верхнегорск встречал короля с триумфом. Народ ликовал и радовался победе, все вернулись домой живыми и здоровыми, как и обещал Асита. Иногда только омрачались жены — десять тысяч невольниц временно "отбирали" у них мужей. Но таковы правила и тут ничего не поделать.

Амади крепко обняла сына.

— Ты стал такой сильный и мужественный! Отец не дожил... он бы гордился тобой! Кто бы мог подумать, что наш сын станет королем?! Надеюсь, сегодня ты побудешь со мной весь день?

— Нет, мама, дел государственных слишком много. Но немного побуду.

— Тогда прими ванну с дороги. Тафари подвел к нам в дом горячую и холодную воду, сделал бассейн. Он молодец, работает усердно.

Бассейн... Это был не совсем обычный бассейн. Скорее ёмкость с проточной водой. Вода из кипящего горячего источника поступала по водоводам и остывала по пути до сорока градусов, прежде чем поступить в домашнюю ёмкость огромного размера. Можно купаться и мыться — грязная вода заменится новой, чистой.

Сам же дом Аситы в Верхнегорске был пока самым маленьким по размерам для первых лиц, если не считать Лесоярска. В Истограде и Савнадоле дома правителей размерами превосходили намного. Но ни один из них не располагал бассейном.

Асита с удовольствием бултыхался в воде. Плавать он не умел, как и все остальные жители Верхнегорска. Поэтому вода доходила ему только до плеч. В последующем, он, естественно, научится плавать. Искупавшись, Асита вызвал к себе Тафари. Тот вошел, упавши на одно колено и согнувши голову.

— Тафари, графу достаточно уважительного поклона, незачем падать на колено. Но о деле. Сейчас у тебя достаточное количество рабочих. Ты должен построить мой замок и крепость, которую невозможно взять штурмом и осадой. Предусмотри тайные выходы за пределы крепости. Иди, работай, Тафари.