No Pasaran

— Да, остров — это хорошее сравнение. Только я не знаю, но что-то мешает мне укрыться на нем и забыть обо всем. Я чувствую, что это не правильно, так нельзя поступать.

— Хорошо, если это не правильно, объясни, как правильно?

— Я не знаю. Я запуталась.

— А я знаю, Саша. Я знаю, что главное в жизни — это быть счастливым, несмотря на ни что. Только это способно нас спасти. Давай поженимся в самое ближайшее время, сейчас не тот момент, когда следует с этим тянуть.

Александра почувствовала что-то сильно похожее на испуг. Такого предложения от Толи она не ожидала. Точнее, ожидала, но не в этот вечер и не в этом ресторане. Хотя, когда и где, не представляла. А с другой стороны, почему, собственно, не здесь?

— Саша, у меня с собой нет кольца, — продолжил Анатолий, — но я готов хоть завтра приехать к твоим родителям и официально попросить твоей руки. — Он замолчал в ожидании ответа.

— Завтра точно не надо, — поспешно проговорила Александра первое, что ей пришло в голову. — Мама готовится к отъезду, им сейчас не до матримониальных дел.

— Хочешь, чтобы я попросил твоей руки, когда твоя мама вернется?

— Подожди, Толя, давай не будем порочь горячку. Ты меня застал врасплох.

— Врасплох? Но разве дело к этому не шло?

— Шло, но еще не дошло. Прошу, подожди.

— Долго?

— Нет, не долго. Я должна подготовиться к такой крутой перемене в своей жизни.

— А мне казалось, что ты готова и только ждешь этого.

Александра кивнула головой.

— Если бы не война, то да.

— Но причем тут война, когда речь идет о нашем браке? Что это меняет?

Александра почувствовала, что затрудняется с ответом. Толя прав, их брак и война слабо пересекаются. По крайней мере, на внешнем контуре их жизней.

— Понимаешь, Толя, когда началась война, во мне что-то изменилась. Я сказала про папу, который не выходил почти полсуток из своего кабинета. Не знаю, уж что он делал, а лично я несколько дней просто проплакала. Ты помнишь, какие жуткие бомбардировки тогда были?

— Помню.

— Я только успокоюсь, тут же узнаю о новом обстреле, снова начинаю плакать. И потом долго выходила из депрессии.

— Ты мне ничего не рассказывала про это твое состояние.

— Да, Толя, извини. Я сама не знаю, почему не хотелось с тобой об этом говорить.

— Сашенька, от этого ты становишься мне еще дороже, у тебя очень тонкая и отзывчивая душа. Я еще сильней хочу на тебе жениться.

— Мне это приятно. Но я не чувствую в себе силы прямо сейчас тебе ответить. Уже довольно поздно, поедим домой.

— Я надеялся, что мы проведем эту ночь у меня.

— Ты же видишь, я не в настроении. Мои мысли заняты совсем другим. Не обижайся, дай мне возможность хотя бы частично восстановить внутреннее спокойствие.

Александра увидела, как по лицу Анатолия пробежала тень.

— Что мне еще остается делать. Поехали, только сначала надо расплатиться.

— Я тебя сюда заманила, я и расплачусь, — улыбнулась Александра.

8.

Александра приехала домой снова в плохом настроении. Только на этот раз его виной был Анатолий. Она не узнавала его, еще совсем недавно они были, что называется, на одной волне. У них почти не возникало разногласий, несмотря на то, что часто и горячо обсуждали острые темы. И прежде всего, эту проклятую войну. Оба являлись категорическими ее противниками, как и режима, развязавшего эту бойню. А теперь она слышит в голосе жениха другие интонации. Он вроде бы и против, но как-то уже немного и за.

Александру вдруг кольнула одна мысль: то, что говорил сегодня в ресторане Толя, чем-то напоминает то, что говорил на веранде их дачи отец. Мысли и слова звучали весьма похоже. Что же это за напасть, что люди так быстро и кардинально меняют свои взгляды? Раньше ничего подобного не случалось. Или случалось, но она не замечала — не было острой необходимости?

Александра посмотрела на часы. Уже поздно, пора спать. Завтра на работе трудный день, нужно составить окончательный вариант всей этой патриотической ахинеи. . А потом еще утверждать ее у Варатынова. Сплошь неприятные события; так и хочется убежать от них подальше и укрыться там, где они ее не достанут.

Хватит жаловаться на жизнь, оборвала поток негативных мыслей Александра. Она сама себя не узнает. Всегда была веселой и даже смешливой, а сейчас превращается в какую-то мрачную, зацикленную тетку. Надо срочно остановить этот нисходящий процесс. Но это завтра, а пока в душ и спать.

Александра принимала душ, как до нее донеслись какие-то посторонние звуки. Она прислушалась и поняла — кто-то настойчиво звонит в ее дверь.

Александра выключила душ, быстро обтерлась и, завернувшись в полотенце, побежала открывать. На пороге стоял незнакомый молодой мужчина. Несколько мгновений они с изумлением смотрели друг на друга. По крайней мере, она так уж точно.

— Саша, извини, — произнес незнакомец, — что так поздно и без звонка. Но так уж сложились обстоятельства.

— Ничего не понимаю. Кто вы и что вам надо? — не слишком вежливо поинтересовалась она. Ей было неприятно, что с ее волос на пол падали капли.

— Ты меня не узнала? — удивился он. — Впрочем, ничего удивительного, давно не виделись.

После этих слов лицо мужчины показалось ей знакомым. Где-то она точно его видела. И вдруг воскликнула:

— Ваня! Это ты?

— Я, — на мгновение улыбнулся Иван, но тут же снова стал серьезным.

— Проходи, — пригласила она.

Иван вошел в прихожую.

— Понимаю, что очень не вовремя, но больше было идти не к кому.

Александра совершенно ничего не понимала. Откуда возник этот Иван, они не виделись лет пять или семь. Более того, все эти годы она, кажется, ни разу о нем не вспоминала.

— Давай так, Ваня. Ты проходи, садись, а я домоюсь, а затем поговорим.

Иван кивнул головой.

— А куда садиться? — спросил он.

— Куда пожелаешь. Хочешь на пол, хочешь на стол, хочешь в кресло. Мне еще понадобится минут десять.

Александра вернулась в ванную и снова включила душ. Что привело его к ней, подумала она об Иване. Она вдруг поняла, что даже не помнит его фамилию. Понадобилось несколько минут, чтобы она всплыла из глубины памяти на ее поверхность, — Кудимов.

Они были однокурсниками, вот только тусили в совершенно разных компаниях, которые практически не пересекались. Александра даже не могла припомнить — говорили они хотя бы раз за все время учебы серьезно? По крайней мере, в памяти таких бесед не сохранилось.

Но то, что она все же вспомнила, вызвало у нее не понятное ощущение. Когда они учились на одном курсе, Александра не сомневалась в том, что Ваня в нее влюблен. Его выдавали его взгляды; как только они оказывались в одном помещении, он не отрывал от нее своих глаз.

Она же на него не обращала внимания; его личность не вызывала в ней никого интереса. Он казался ей каким-то бесцветным; в равной степени это относилось как к его внешности, так и к характеру. Среди всех студентов он абсолютно ничем не выделялся, по крайней степени, она этого не замечала. И после того, как они закончили университет, она тут же о нем напрочь забыла. До сегодняшнего вечера. Что же ему понадобилось от нее? И как он нашел ее адрес?

Александра вышла из ванной уже в халате. Ваня сидел в кресле, но как-то странно — он словно бы весь ужался. И без того не высокий и худенький, он казался совсем миниатюрным.

Александра села напротив него.

— Рассказывай, — сказала она.

— Я понимаю, что я некстати, — начал он.

— Хватит, давай по существу, — оборвала она.

— Это сложно, — опустил он еще ниже и без того опущенную голову.

— Постарайся, у тебя же высшее образование. Кстати, ты где-нибудь работаешь?

— Работаю, но сейчас это не важно.

— Ладно, тогда начинай о том, что важно. Учти, времени не так много, мне завтра рано вставать.

— Я понимаю, — кивнул он головой.

— Зато я ничего не понимаю. Давай сравняемся в понимании.

— Я могу уйти, ничего не объясняя.

У Александры возникло желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Она даже огляделась вокруг себя, выбирая предмет.

— Сначала объяснишь, а затем посмотрим, — произнесла она вслух, а мысленно стала уговаривать себя быть терпеливой.

— Я пришел искать у тебя убежище. Больше пойти мне некуда. Но ненадолго, на несколько дней. — Ваня с тревогой взглянул на нее.

— Что же ты натворил?

— Ничего плохого.

— Ваня, — из-за всех сил стараясь казаться спокойной, проговорила она. — Так у нас разговор не пойдет. Я хочу понимать, что случилось.

— Меня ищет ФСБ, — огорошил он ее.

— За шпионаж? — не очень отдавая отчет в своих словах, спросила Александра.

— Нет. Еще вчера это было тайной. А сейчас уже можно не скрывать. Я являюсь участником одной организации. Мы боролись с режимом и против войны.

Александра почувствовала себя так, будто ее довольно сильно ударили.

— Повтори! Вы выступали против режима и против войны? Я тебя правильно поняла.

— Да. Но вчера, когда у нас было заседание политсовета, за нами всеми пришли. И всех арестовали.

— А почему ты на свободе?

— Так случилось, что я опоздал. И видел, как выводили ребят.

— Ничего себе, — пробормотала ошеломленная Александра. — И что ты делал целые сутки?

— Бродил по городу, прятался. Я понимал, что ни к родителям, ни к близким знакомым мне нельзя. Не сомневаюсь, они за всеми ими следят.

— Это логично, — согласилась Александра. — А почему ко мне пришел? Мы с тобой во время учебы почти не пересекались.

— Даже не почти, а вообще. Ну или крайне редко, — уточнил Иван.

— Тем более.

— Мы не общались, но я всегда интересовался тобой. — Он снова опустил голову. — И я подумал, что ты должна быть тоже против режима и против войны. Вот и решил пойти к тебе.

А ведь он прав, подумала Александра.

— А как узнал, где я живу?

— Случайно. Помнишь, Сережу Свешникова. — Александра кивнула головой. — Мы с ним немного дружили. Я его недавно случайно встретил, мы поговорили, я спросил про тебя. Он сообщил, что был у тебя в гостях. Сам, не зная для чего, попросил дать адрес.

— Сережка Свешников действительно был у меня в гостях. Мы с ним тоже случайно столкнулись, он тут живет неподалеку. — Александра задумалась. — И что ты намерен делать?

— Мне нужно дня два. Один человек сделает мне документы на другое лицо — и я уеду за границу. Здесь меня ждет только тюрьма на длительный срок. Саша, я понимаю, что принимая меня в своем доме, ты рискуешь. Я готов уйти.

Александра посмотрела на своего незваного гостя.

— Уйдешь, но только не сейчас. Сейчас мы ляжем

спать. Утром я уйду на работу, а вечером обо всем поговорим. Надеюсь, до этого времени тебя не арестуют.

9.

Александра ехала в машине на работу и думала об Иване. Все, что произошло вечером, повергло ее в изумление, ничего подобного она не ожидала. Если бы ей в студенческие годы сказали, что этот молчаливый, застенчивый парень окажется подпольщиком, будет бороться с режимом, она бы ни за что не поверила. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Но сейчас Александра не сомневалась, что все было именно так, как рассказывал Иван. Получается, что есть люди, которые не смирились с тем, что творится в стране, которые готовы пожертвовать своей свободой ради того, чтобы изменить ситуацию. До вчерашнего вечера таких она не только не встречала, но даже не слышала об их существовании. Ей казалось, что почти все охвачены псевдопатриотическим психозом, а те, кто ему не подался, молчат в тряпочку, чтобы с ними ничего не случилось. Эта смесь мерзости и трусости угнетало Александру, приводило в отчаяние, но до сих пор она была уверенна, что ничего невозможно изменить.

А получается, что все не совсем так, есть люди, готовые бросить вызов системе. И самое странное, что среди них ее однокурсник, причем, самый незаметный из всех. К тому же влюбленный в нее. По крайней мере, так было во время их совместной учебе.

Александра стала думать о том, что означает это обстоятельство для нее. И поняла — ничего. Она тогда не испытывала к нему ровно никаких чувств, нет их и сейчас. А вот, что ее поразило, что Иван считает, что она непременно должна быть тоже против войны. Неужели она, в самом деле, производит подобное впечатление? Ей казалось, что она это старательно и успешно скрывает, открывается только самым близким людям — родителям, Авроре, Толе. А получается, что все немного не так. Или даже совсем не так.

Надо вечером непременно расспросить об этом ее гостя. Внезапно к ней пришла одна мысль, которая заставила ее похолодеть. Удивленная визитом Ивана она как-то не придала особого значения тому факту, что его разыскивают органы. А ведь это представляет большую опасность, причем, она грозит не только ему, но и ей; ведь она укрывает по нынешней квалификации государственного преступника. Если его найдут у нее в квартире, вряд ли ей это сойдет с рук. И нет уверенности, что даже связи отца помогут.

Что же ей в таком случае делать? Она не может прогнать Ивана. Во-первых, он доверился ей, будучи уверенным, что она его не предаст. Во-вторых, если она выгонит его, то всю жизнь будет себя презирать, как предательницу и труса. Будь, что будет, Иван пробудет в ее квартире столько, сколько ему понадобится. Ее долг — помочь ему.

Приняв решение, Александра немного успокоилась, хотя тревога полностью не исчезла. В течение дня она то и дело поглядывала на телефон — не зазвонит ли он, принося плохие известия, но он на ее счастье молчал. Остается надеяться, что эта авантюра завершится для всех благополучно.

10.

Александра в своем кабинете проводила совещания по поводу написания сценария новой пропагандисткой кампании. Она не только участвовала в общем обсуждении, но с интересом наблюдала за действующими лицами. Кроме нее, их было еще трое: две женщины предпенсионного возраста Вера Валентиновна и Нина Алексеевна и молодой парень, младше ее всего на год по имени Андрей.

Хотя внешне обе женщины были между собой непохожи, но в чем-то неуловимо походили друг на друга; они с почти одинаковым энтузиазмом взялись за дело. Было видно, насколько это задание их воодушевляло. До этого момента они в основном просто отбывали положенные рабочие часы, и Александра даже раздумывала о том, не стоит ли их уволить; все равно толку от них почти никакого. Ее останавливало лишь сострадание к ним; в их возрасте устроиться на другую работу весьма проблематично.

Но сейчас они словно по мановению волшебной палочке, преобразились, с большим энтузиазмом предлагали все новые варианты идей. Причем, часть из них Александра была вынуждена признать весьма полезными.

Александра продолжала наблюдать за ними не без некоторого изумления; неужели война вызывает в этих пожилых женщинах такой мощный прилив творческой энергии. Она видела, с каким удовольствием они предлагали разные варианты проведения пропагандистских мероприятий. Причем, некоторые их предложения носили откровенно экстремистский характер. Какие-то глубинные слои агрессивной энергии внезапно пробудились в них, вышли на поверхность, явив их подлинную человеческую истинную натуру. Ничего подобного она не ожидала увидеть.