Долгое странное путешествие Сета Гейтса

Я не слишком следил за ходом беседы. Меня гораздо больше беспокоило, что будет, когда Лестер повезет меня домой. Никто официально не инструктировал меня, как вести себя с пацанами-тинейджерами, но было ясно, что если я собираюсь играть роль Бет Маккормик хоть какое-то время, придется по крайней мере научиться заигрывать с мальчиками. Полагаю, что все — включая моих родителей и спецагента Миллер — предполагали, что всякие шашни и амуры будут в меню, но никто не потрудился хоть что-то рассказать об этом мне. Лучше было бы вообще не иметь с дела с половыми отношениями — но увы... Если девушка, которая выглядит, как я, одевается, как я, и говорит, как я, не пытается даже флиртовать — это обязательно вызовет вопросы. Конечно, я бы мог разыграть лесбийскую карту. Такая идея мне нравилась. Но это тоже привлекло бы ко мне слишком много внимания и поставило мое прикрытие под угрозу. Безопаснее всего было проглотить лягушку и делать то, что должно быть сделано. Не обязательно доводить до секса. Эту границу я не собирался пересекать — хотя бы из-за возможных криминальных последствий. Но идти по этому пути все же придется.

Когда все уже порядком промерзли и надрались, мы с Лестером забрались обратно в его пикап и двинули домой. Мой мозг копа восставал против того, что Лестер водит пьяным, но я постарался задвинуть его подальше и напомнил себе, что мы в Техасе. Когда мы наконец добрались до нашего квартала, мой спутник совершенно шокировал меня тем, что даже не попытался сунуть руку под мою рубашку или поцеловать меня. Он просто неторопливо припарковал машину, обернулся ко мне сказал:

— Спасибо, что поехала.

— Спасибо, что пригласил. — ответил я. — Было круто.

— Рад стараться. — спокойно ответил он, причем безо всякого подтекста. Странно. На гея вроде не похож. Я вылез из машины и помахал ему вслед, когда машина тронулась с места. Очень странно. Тинейджеры явно изменились с прежних времен.

Я подошел к дому и вытянул из кармана мобильник. Было уже четыре утра. Я приподнял окно, перебрался через подоконник, шмыгнул по узкому коридору мимо комнаты родителей, вошел к себе и забрался в постель. Через два часа пора было вставать в школу.

* * *

*

Именно в эти дни, когда по-настоящему началась моя жизнь в роли Бет МакКормик, я наконец-то начал комфортно чувствовать себя в новом теле. Я все-таки приучил себя менять одежду в комнате при включенном свете. Начал подолгу валяться в ванной. Научился поправлять свои груди в лифчике, не чувствуя себя извращенцем. Я знаю, что благодарить за это следовало мою подложную личность. Бет была — ну, должна была быть — немного распущенной. При любом раскладе она не из тех, кто станет смущаться своего тела, раздеваясь одна в комнате. Присутствие родителей — пусть и фальшивых — тоже помогало поддерживать иллюзию, что я настоящий тинейджер, и не чувствовать себя педофилом, глядя на себя в зеркало. Я вел себя как девочка-подросток. Я изо всех сил старался думать как девочка-подросток. Я делал то, что мне запрещали. Иногда меня ловили на этом — и тогда мы собачились. Иногда мне нужны были деньги, чтобы пойти в кино или еще куда-то, а мама с папой не давали мне их — и тогда мы тоже собачились.

Мы с Лестером предприняли еще несколько вылазок на неделе после вечеринки. Он брал меня с собой на разные другие тусовки и знакомил с новыми людьми. Иногда мы всей компашкой шли в кино. Иногда тусили со скейтами на парковке у К-Марта. Манера ухаживания Лестера — забирать меня в конце квартала, а затем аккуратно доставлять обратно — через несколько недель все-таки сработала.

Это был странный момент. Я не целовался ни с кем, кроме Синди, почти двадцать лет, и теперь я делал это с парнем-тинейджером. Я провел несколько недель, размышляя, как лучше справиться с этой непростой задачей, но когда время пришло, я все еще испытывал дискомфорт и смущение, отказываясь впускать его язык в мой рот. У нас обоих был вкус сигарет, пива и фастфуда. Его щеки были теплыми, и он чуть-чуть царапал меня свежей щетинкой. Он положил ладонь мне на затылок и рассеянно поглаживал мое ухо большим пальцем. И тут я почувствовал внутри себя ощущения, которые не мог контролировать — желание пустить его внутрь, желание притянуть к себе и теплую волну возбуждения, которая медленно поднималась из глубины. Мы обжимались как типичные тинейджеры минут двадцать, а потом я пошел домой.

Я не мог разобраться со своими чувствами. Да и вообще, были ли чувства? Он был младше, чем мой сын Адам. Примерно того же возраста, что и Тара. Но я больше не был копом по имени Сет Гейтс, а он не был моим ребенком. Он был парнем. А я девушкой. Ровесниками. Мы ходили в одни и те же классы. Я влезла в окно, шмыгнула в спальню, разделась и улеглась в постель нагишом. Долго лежала в тишине. Не то, чтобы меня одолевали какие-то мысли. Но спать тоже не хотелось. И вот, глубокой ночью, когда я уже долго-долго лежала без движения и в полной тишине, из-за стенки послышались звуки. Мои родители занимались сексом. Никаких всхлипов или стонов. Они старались делать это в тишине, чтобы я не услышала. Не потому что боялись испортить меня. Нет, просто потому что мы были коллегами, и трахать друг друга не входило в список их должностных обязанностей. Так же как обнимашки с Лестером не входили в список моих.

Я тихонько сдвинула левую руку, положила ладонь на правую грудь и потеребила сосок. Это было приятно, но не сексуально. Ну, не очень. Правая рука скользнула вниз и аккуратно коснулась малоизведанной области клитора. Это тоже было приятно, но все еще не особенно сексуально. Я вспомнил моменты, когда делал это с Синди и со всеми женщинами до нее, но на сей раз все было иначе. Потому что теперь женщиной была я. Подозреваю, что звучит глупо, но в тот момент это озарение стало для меня большим сюрпризом.

Я продолжала нежно массировать клитор и ласкать другой рукой мои груди и живот, и даже не заметила, как это произошло — мой первый женский оргазм. Это была вспышка эйфории и наслаждения, которая накрыла меня словно плотное одеяло и наполняла все тело теплом еще долго после того, как закончились первые конвульсии. Моя рука расслабилась и осталась там, где была, с двумя пальцами, погруженными в мягкое тепло вагины. Я так и уснула, и так же проснулась на следующее утро. Первый урок в школе я проспала.

Спустя три месяца мы покинули Западный Техас и переехали в Юреку, штат Калифорния.

* * *

Мы въехали в Юреку на потрепанном жизнью минивене, обезображенном фальшивыми деревянными панелями и таким количеством подстаканников в салоне, что даже многорукому Шиве было бы многовато. Фургон был под самую крышу забит нашим барахлом, в нем еле хватало места для нас самих. Всю дорогу в 1200 миль я просидела в заднем отделении, играясь в старый геймбой с черно-белым экраном. Мои дешевые посеребренные байкерские колечки — оскаленные черепа и орлы с раскрытыми в крике клювами — остервенело стучали по обшарпанному пластику игрушки, когда я пыталась управлять маленькой гуманоидной фигуркой, продвигая ее сквозь бесконечные лабиринты черных жидкокристаллических стен.

Юрека оказалась поблекшим и выцветшим на солнце городком — типичная крысиная дыра Западного побережья. Несколько волн экономической нестабильности оставили свой след на архитектуре и общем виде этого местечка. Вопреки экономическим штормам, городку удавалось держаться на плаву благодаря неплохой гавани и обширным окрестным лесам. В каждом квартале было несколько симпатичных каменных домов Викторианской эпохи. Но их разделяли голые участки на продажу, заброшенные парковки, пустующие полуразваленные здания магазинов, порожденных бумом 60-х годов. Ну и, конечно, уйма брошенных старых машин, ржавеющих на задворках участков. В целом это Юрека здорово напоминала мне сраный маленький городок в Индиане, в котором я вырос, и я знал, что в таком месте ребенком быть погано.

Пару дней, пока мы искали жилище и пытались добыть хоть какую-то работу, пришлось прожить в фургоне. Я тыркнулась в несколько кафешек и кофеен, но в итоге единственным местом, где меня приняли и зачислили в штат, невзирая на мои пятнадцать с половиной, оказался, разумеется, Макдональдс. Менеджером там был толстый белый парень по имени Брайан с нелепыми гитлеровскими усиками над пухлыми вялыми губами. Пышное акне делало его похожим на жертву ожога. Я сказала ему, что смогу работать только три вечера в неделю, потому что мне еще надо ходить в школу. Подозреваю, что мы нарушили минимум дюжину калифорнийских законов о детском труде, но Брайана это не заботило, а уж меня и подавно.

Несколько дней спустя мы въехали в односпальные апартаменты на аллее около парка Копер-Галч, переделанные из бывшего гаража. За те же деньги нам предлагали места получше — некоторые даже с двумя спальнями — но все они были в мультиплексах или многоэтажных зданиях, а нам не хотелось иметь слишком много соседей, наблюдающих за нами и нашими гостями. В любом случае гараж был очень дешевым и уединенным, и это нас очень даже устраивало.

Я спала в гостиной, а мама с папой заняли спальню. Я решила не переживать из-за этого. Я все равно планировала проводить в доме как можно меньше времени.

Теперь, когда у нас наконец был адрес, меня зарегистрировали в школу. Я стала ходить в 10й класс высшей школы Гумбольт Бэй, которая была всего в нескольких кварталах от дома. До конца академического года оставалось чуть больше месяца, поэтому учителя требовали от меня приложить максимум усилий, но большую часть времени я просто сидела на уроках с отсутствующим видом, не обращая внимания на преподавателей, которые читали лекции и задавали вопросы, на которые у меня не было ответов. Но меня никто и не вызывал. Думаю, я просто не производила ни на кого впечатления звездного студента.

Через неделю я обзавелась первым другом в Юреке, — тем же способом, что и в Техасе — прохлаждаясь в курилке позади школы. Я стояла с сигаретой в руке и слушала свой айпод, когда мои глаза зацепились за коренастую блондинку с пирсингом в носу в тесных черных джинсах, черно-белой полосатой рубашке и кожаной куртке. Она откровенно пялилась на мои ботинки. Я сделала музыку потише и постаралась поймать ее взгляд.

— Это Редвингз? — спросила она.

Я посмотрела вниз.

— Ну типа да.

— Обожаю Редвингз. — ответила она. — Но не могу себе позволить.

— Вообще это мамины. — призналась я. — Она их брала, чтоб удобнее было копаться на ферме — ну, стальные мыски и все такое. Но когда мы переехали, пришлось заняться другими делами, и ей больше пригодились обычные ботинки, а эти перепали мне.

— Везука. — сказала она. — Вы вообще откуда?

— Ну... Сюда приехали из Техаса, а до этого где только ни были. На ферме работали в Медфорде.

— Орегон?

— Угу. Но мы жили еще в Вашингтоне, Монтане, Висконсине, Индиане и Техасе... а теперь здесь. Ну, это понятно.

— А чего так часто переезжали?

Я пожала плечами: — Мои родители не очень хорошо улаживают конфликтные ситуации.

— Угу. Понимаю.

— Я Бет. — сказала я, протягивая сигарету. Ее собственная уже почти догорела.

— Эш. — ответила она, принимая дар. — То есть Эшли, если полностью.

— Ты не похожа на Эшли. — заметила я. Это и правда было так. В ней было больше от Кори или Мики. В мои времена ее звали бы Берта.

— Ага, расскажи мне об этом. — сказала она, прикуривая. — Думаю потом поменять на что-то более приличное. Но еще не знаю, на что. Ну и потом, все-таки странно, когда человек меняет первое имя.

— Ясно. — ответила я.

В беседе возникла небольшая пустота.

— Короче... — продолжила Эш через минуту. — Хочешь завтра на пивную вечеринку?

* * *

По плану нашей миссии нам всегда следовало оставаться в роли. Несомненно, мы обязаны были собирать данные, так что мама с папой коллекционировали информацию и периодически оставляли в тайниках донесения, но в домашней жизни мы никогда не говорили об этом, чтобы исключить риск, что нас подслушают. В течение ближайших месяцев папаша нащупал ниточку и позволил втянуть себя в какие-то темные махинации — это стало ясно хотя бы по тому, как мало времени он стал проводить дома. Затем в это включилась и мама. Но я знала, что мне ничего не расскажут до тех пор, пока не потребуется мое участие. Так что я просто занималась своими делами.

Между тем, Эш познакомила меня со своей компашкой. У Юреки была репутация города ганджи, так что большинство подростков были адептами травяной культуры. Поэтому общение с Эш и ее командой подразумевало, что мы будет делать все то же самое, что делают обычные тинейджеры в маленьких городках, но только по обкурке. Я начала потихоньку толкать небольшие партии травы, просто чтобы заработать деньги на ее покупку. Но масштабы бизнеса деляг, с которыми мы имели дело, были настолько мелкими, что о них не стоило докладывать федеральным агентам. Ну и, честно признаться, я нарушала основное правило работы под прикрытием — я не выдавала Эш и её друзей, потому что они были мне симпатичны.

Школа закончилась, наступили каникулы. Я немного увеличила свои часы в Макдональдсе, но в основном мы проводили время с Эш и ее друзьями, наслаждаясь свободой.

На уикенд 4 июля мать Эш и ее отчим покинули город, оставив Эш дома, так что открылась отличная возможность для большой вечеринки. Я помогла ей оплатить пару ящиков пива и немного закуски, а потом мы все утро прятали ценные вещи ее родителей в тайник за домом. Мы тащили большую широкоэкранную плазму через задний двор, когда незнакомый парень вышел из дверей дома, оперся о косяк и стал наблюдать за нами.

Он был военным. Я легко могу это определить по прическе, выправке и манере носить одежду. На вид лет 20 с небольшим. Коренастый, как Эш, но при этом крепкий и мускулистый, с русыми волосами и зелеными глазами, украшавшими сильное, угловатое лицо.

— Эш. — предупредила я подругу, кивнув в сторону дома.

Она быстро оглянулась и снова сосредоточилась на плазме.

— Это всего лишь мой брат, Рол. Если полностью — Роланд.

— Че это ты делаешь? — спросил Рол.

— Готовлюсь к вечеринке! — ответила Эш.

— Черта с два!

Эш кивком показала мне опустить телек на лужайку, а затем обернулась к брату, уперев руки в бедра.

— Что значит "черта с два"?

— Я приехал домой на уикенд не для того, чтобы тут вертелась банда пьяных тинейджеров. — ответил Рол. — Я хочу тишины и покоя. Я собирался смотреть футбольный матч на этом телеке!

— Во-первых, — возразила Эш — Ты в жизни своей футбол не смотрел. Во-вторых, ты столько раз устраивал тут пьянки, когда мамы и Джо не было дома, а я ни разу тебя не сдала! Так что ты должен мне по крайней мере одну долбанную вечеринку! Черт, раз уж мы подняли эту тему, мы с Бет заказали пару больших ящиков, но все еще не придумали, кто поднимет их наверх. Как насчет Большого брата?

— То есть мы перешли от "никаких вечеринок в эти выходные" к "ради тебя я отнесу все твое пиво"? Я думаю, ты преувеличиваешь свою силу убеждения, сестренка.

— Бет. — сказала Эш, не отрывая взгляд от брата. — Покажи ему сиськи.