Две жизни

— Согласен, — Белозар потер рукой подбородок. — Не найдешь.

— Тот мутный бизнесмен был первым человеком, которого я убила по заказу. Этот заказ был для меня самым трудным и самым запоминающимся. Наверное, потому что первый. Все остальные заказы я выполняла на автомате. Для меня это всегда было так же просто, как раздавить таракана ногой. Когда особо не задумываешься, кто этот таракан, сколько ему лет, есть ли у него жена, дети. Ты просто давишь его, так как он тебе противен. И насрать тебе на его сородичей, которым, возможно, его будет не хватать. А когда убиваешь по заказу, главное — прочитать досье и понять, что убить этого человека надо. Всё остальное — фигня. Я убивала мужчин, женщин. Молодых и старых. В Екатеринбурге и в Свердловской области. Я резала их ножом, стреляла в них из пистолета, из снайперки, из калаша, взрывала их. Мои банковские счета в зарубежных банках регулярно пополнялись на кругленькие суммы. Я купила себе коттедж за городом, куда съехала из нашей с Павловым квартиры и перевезла всё оружие. Сделала столько ловушек на участке, что ни один посторонний человек не сможет к моему дому приблизиться ближе, чем на десять метров. Жизнь наладилась. Меня никто не искал, не преследовал. А в один прекрасный день на меня вышел Ендович. Вот это была удача! Его-то я хотела убить больше всех! Только как к нему я могла подобраться поближе, если даже знала, где он живет? И я начала принимать от него заказы. Все заказы, даже не читая досье на клиентов. Для меня тогда это был единственный способ подобраться к нему поближе, чтобы потом отомстить. К тому же, платил он хорошо. Мочила, в основном, его должников и конкурентов. Сначала мы переписывались с ним в даркнете. Но в какой-то момент я поняла, что так мы можем переписываться до бесконечности, а я буду топтаться на месте и не приближусь к Борису Семеновичу ни на шаг. Тогда я снова обратилась к гомику Васе. Не сразу, но он как-то через какой-то айпи вычислил адрес Ендовича. Это был его загородный дом. Точнее, дворец. И туда я, когда не было заказов, приезжала на машине, следила за всеми, кто к нему приезжает, кто от него уезжает. Твари, которые меня избили и изнасиловали, приезжали туда каждый день как на работу. Там бывали все, кроме одного. Он был длинный, тощий, с рябым лицом. Я эту сволочь хорошо запомнила. Впрочем, для них это и была работа. Хотя я старалась приезжать на разных машинах, чтобы не примелькаться, однажды до меня всё-таки докопался один из охранников Бориса Семеновича. Он-то и привел меня к нему. Это была ещё одна удача. Я теперь знала, на каком этаже его кабинет находится, куда окна выходят. Я могла бы убить его прямо тогда, но оружия с собой не было, и людей в доме было много. Задушить его тихо и незаметно у меня бы не получилось. А я никогда не иду напролом. Всегда всё делаю тихо и аккуратно. Наверное, поэтому я всё ещё на свободе. Когда Ендович меня спросил, что я делала в непосредственной близости от его дома, я, не раздумывая, ответила, что ищу работу. Ендович буквально раздел меня своими глазами, потом мы с ним долго беседовали. Его интересовало, где и с кем я живу, моё образование, опыт работы. Разумеется, мне пришлось врать, отвечая на многие его вопросы, но врала я убедительно, и он мне поверил. Спросил меня, а не встречались ли мы раньше? Я сказала, что нет, и протянула ему паспорт Суман. Полистав паспорт и поняв, что перед ним сидит простая таджичка, он успокоился и перестал задавать вопросы. Сказал, что берет меня к себе горничной. Озвучил график работы — шесть через один по двенадцать часов. Назвал зарплату, от которой у меня глаза на лоб полезли. Вот уж не думала, что при таком графике можно получать такие копейки! К счастью для меня, моё удивление он понял неправильно. Видать, подумал, что я отродясь таких денег не видела, а потому согласна. Я — то зарабатывала в сотни раз больше, а вот для Суман, возможно, это были бы очень хорошие деньги. Целый кишлак за такие деньги ей можно было бы купить. Причем, со всеми его жителями. Мне выдали форму, и с того же дня я приступила к работе. Ещё одна удача, да? Работа была несложной, хотя её было много. До-то большой. В основном, я занималась уборкой. Машины мыла. Иногда ездила в магазин за едой и бухлом. Сначала за каждым моим шагом следили охранники. Но потом все ко мне привыкли и не обращали на меня внимания. Я изучила план дома. Познакомилась со всеми, кто в нем бывали. Выяснила, что и Ендович, и всё его окружение — конченые подонки. У него даже охранниками работали люди с богатым криминальным прошлым. Сын — наркоман. Жена — алкоголичка, редкостная стерва, которая постоянно меня оскорбляла, называя животным. Важные люди, друзья Ендовича, которые приходили к нему в гости, были ещё хуже. Разумеется, я терпела всех их, их выходки. И всё это время я продумывала, как мне убить этих тварей. Желательно, одним выстрелом. Борис Семенович, похоже, запал на меня. Ни дня не было, чтобы он прошел мимо меня и не сказал что-нибудь такое, типа: "Ух, я бы тебе вдул!" Однажды он даже мне деньги предлагал за секс с ним. Но я отказалась, сказав, что я замужем, и мне религия не позволяет чпокаться с другими мужчинами. Даже за деньги. Секс после этого он мне не предлагал, но всегда как бы случайно касался меня. В основном, задевал мои булочки, когда я стояла раком и пыла полы. Стоит только нагнуться, а он тут как тут со своими ручонками похотливыми. Урод, мля! В те моменты он был, как никогда, близок к смерти от удара тупым предметом по голове. Я уже теряла терпение и готова была устроить там кровавую баню. Но понимала, что ещё рано. План мести есть, но он ещё сыроват. И в один прекрасный день я услышала, что Ендовичу скоро стукнет шестьдесят, и он планирует с размахом отметить свою денюху в своем загородном дворце, пригласив в гости всех своих друзей-подонков. И началась подготовка к торжеству. Все суетятся, бегают, орут, закупают бухло и хаванину, украшают дом шариками. Каждый день в дом приходили организаторы праздников. В банкетном зале возвели сцену, поставили большие колонки, прожекторы и прочую хрень. Ожидали приезд какой-то модной певицы, имя которой для меня, например, ни о чем не говорит. Мыть и убирать в такой обстановке приходилось больше. Но, воспользовавшись суматохой, я попрятала везде, где можно, заранее купленную взрывчатку. И вот наступил тот день. Народу собралось много. И все, как один, подонки. Все подъезжали к дворцу на дорогих машинах. Приехал даже тот, рябой и длинный, который со своими товарищами отправил меня на больничную койку. Оказалось, что всё это время он жил за границей. Видать, прятался от кого-то или от чего-то. Все собрались в банкетном зале и ждали неизвестную мне певичку. Но она опаздывала. И тут я понимаю, что время пришло. Пора действовать. Так как я заблаговременно сделала дубликаты ключей от всех дверей, я закрыла на ключ оба входа в банкетный зал. Для надежности приперла двери большими горшками с пальмами. Тяжелые, с-сука, но и я физически сильная. Респект Суман за то, что была в хорошей физической форме! Потом я перестреляла всю охрану, которая сбежалась на шум, ведь люди, оказавшиеся заблокированными в банкетном зале, начали кричать и громко стучать в двери. Когда с охраной было покончено, я села в машину, немного отъехала от дома и активировала взрывчатку. Рвануло шикарно! Дворец сложился как карточный домик. А потом начался пожар. И тут к воротам подъехали две машины представительского класса. Это певичку привезли. Она сделала пару селфи на фоне пожара, села в одну из машин и уехала. А я с ощущением счастья и с чувством выполненного долга поехала в ресторан. Нужно было хоть как-то это отпраздновать. Увы, ощущение счастья было недолгим. Через пару дней мне пришло сообщение в даркнете от... Ендовича! Сука! Как он выжил? Даже в новостях передавали, что он погиб вместе с членами своей семьи...

— Слышал я эту новость, — Белозар качнул головой, сложив руки на груди. — Всё списали на взрыв бытового газа.

— Вот-вот! — Жанна подняла вверх наманикюренный указательный палец правой руки. — Он писал, что нам нужно срочно встретиться. Что у него проблемы, и он готов сделать заказ. Если честно, я не планировала тогда браться за заказы. Я планировала убить Ендовича и его шайку и завязать с убийствами. Денег-то я заработала прилично. А тут такое дело... В общем, я решила приехать к нему. Чтобы добить и наконец-то успокоиться. Он скинул мне адрес. Я приехала. Выяснилось, что он, действительно, живой. И прятался он в обшарпанной однокомнатной квартире на Химмаше. Один и без охраны. Когда он меня увидел на пороге, опешил. А я, входя в квартиру, сунула руку в сумку, где лежал пистолет, положила палец на спусковой крючок. Я уже готова была выстрелить, но мне вдруг захотелось поиграть с ним. "Суман!— выпучив глаза, прохрипел он. — Ты что, осталась жива? Как ты нашла меня?" Я ответила ему, что я и есть Волчица. А устроилась к нему на работу горничной потому, что хотела быть поближе к нему, так как он мне очень нравится как мужчина. Не сказала этого раньше потому, что его жена всегда рядом была. А характер у неё ещё тот! Видать, этот козел давно хотел нечто такое услышать от меня. Не зря же он терся об мои булки и предлагал мне деньги за секс с ним. Он вдруг приосанился, заулыбался. Сказал, что уже ничего не может помешать нашим отношениям, что готов к этим отношениям. Ведь он так долго мечтал о них. Вот только мне надо выполнить один заказ. И он тут же скинул мне на телефон фотку... Павлова! Фотку Ваньки и его адрес. Я там чуть в обморок не упала от удивления. Павлов? С какого перепуга? Ендович тут же стал объяснять мне, что Ванька — мошенник, что он и его дружок Пудовкин задолжали ему кругленькую сумму денег. И Ванька заказал Ендовича в отместку за то, что тот заказал Пудовкина. Что? Ванька? Я-то его знаю. Он может избить человека, но заказать или убить... Да никогда. Кишка тонка! Пудовкина я убила, а вот Ванька выжил. Да, черт побери, я помнила тот заказ. Чтобы его выполнить, мне пришлось тащиться в Швейцарию, следить за Витей. С ним постоянно таскался какой-то жирдяй, но мне и в голову не могло прийти, что это — мой муж. Он так изменился, что мама родная не узнала бы. Не узнала его и я. А когда я тормознула их тачку на горном серпантине, в Павлова я стреляла только потому, что не оставляю свидетелей. По этой же причине я убила гомика Васю. Жалко его было, но что поделаешь, если правила есть правила, да? В общем, замочила я Витю, сделала два выстрела в Ваньку. Перезарядила пистолет и уже собиралась добить Павлова, сзади остановилась машина. Из неё выскочил рыжий пацан и побежал в сторону кустов. И тут-то я понимаю, что это палево. Хрен с ним, с водителем. Нужно валить скорее, и я ретировалась. Но если бы тогда кто-нибудь сказал мне, что рядом с Пудовкиным сидел мой муж, я бы Ваньку добила, несмотря ни на что. Ведь это Павлов приложил руку к тому, что со мной случилось. Вот не оставь он меня тогда одну, один на один с людьми Ендовича, всё бы было по-другому. Вместо того, чтобы взять меня с собой или обеспечить мне безопасность, он просто бросил меня. Сволочь!.. И тут, когда прошло столько времени, Ендович предлагал мне сполна рассчитаться за всё с Павловым. Конечно, я согласилась взяться за этот заказ. Борис Семенович тут же перечислил мне аванс. Я тут же спросила, а что он делает в этой квартире? На что он ответил, что кто-то взорвал его дом, а вместе с ним всех его близких. Этот "кто-то", то есть я, убил бы и его, но в момент взрыва он находился в винном погребе и искал бутылку вина, которую долго хранил и планировал выпить в своё шестидесятилетие. Когда всё наверху превратилось в горящие руины, винный погреб практически не пострадал. Только несколько бутылок разбилось, и свет погас. Выход из погреба завалило, поэтому Ендович вынужден был бухать в одно рыло и ждать, когда его вытащат оттуда, освещая погреб фонариком мобильного телефона. По его словам, его достали из винного погреба спасатели. Он не знал, сколько он там находился, так как был в жопу пьяный и спал. Но даже от госпитализации отказался, так как чувствовал себя хорошо. Только горевал по поводу гибели своих людей и утраты имущества. Кстати, он мне признался, что заплатил журналюгам крупную сумму денег за то, чтобы он написали, что он погиб. Он понимал, что киллер, то есть я, его добьет. Ну, как в воду глядел!

— Охренеть! — Белозар перевел взгляд на окно.

Снаружи уже темнело.

Жанна сделала глоток вина, хотя не планировала это делать, отодвинула от себя бокал, закурила и продолжила свой рассказ:

— Выслушав историю его чудесного спасения, я решила сделать ему больно перед смертью и сказала, что я — Жанна Павлова, что это меня избили и изнасиловали его люди, что я взорвала его дом, убила всех приближенных к нему людей. А сейчас убью его. Ты бы видел его лицо. Оно побагровело от злости. Видать, в тот момент он так же ненавидел меня, как я ненавидела и ненавижу Павлова, Пудовкина. Как ненавидела Ендовича и всю его свору. Борис Семенович, похоже, был готов к тому, что придут его добивать, а потому даже пистолетиком обзавелся. Этот пистолетик он засунул за брючный ремень. Но он даже не успел достать. Я оказалась быстрее его. Я подскочила к нему, правой рукой схватила его за запястье, не давая ему достать пистолет. Левой рукой выхватила свой пистолет из сумки и выстрелила ему в висок. Он тут же рухнул на пол. Бинго! Я вложила свой пистолет в его руку, его пестик забрала себе. Получается, что я представила всё как самоубийство человека, который не смог пережить ни покушение на него, ни смерть близких. Вау! Надеюсь, больше он в этот мир не вернется.

— Ну, я бы не стал так говорить, — произнес Белозар, всё ещё глядя в окно.

Там, за оком, стоял... Ендович! Он выглядел как живой. И не было в его виске никакого отверстия от пули. Не было никакой крови. Он просто стоял и улыбался своей похотливой улыбочкой.

"Хочешь, я тебя чпокну?.. — звучал его голос в голове Жанны, хотя губы Бориса Семеновича не двигались. — А за деньги?.. А за очень хорошие деньги?"

— Тьфу, бл!.. — сорвалось с губ Жанны.

Похоже, Белозара её реакция на то, что она увидела, развеселила. И он засмеялся раскатистым смехом. Когда он закончил смеяться, лицо его вдруг стало серьезным. И Ендович тут же исчез.

— Жанна, — Белозар подался вперед. — Неужели ты, действительно, хочешь убить своего мужа? Человека, с которым тебя так много связывает? Может, всё-таки простишь ему его ошибки и дашь ему возможность реабилитироваться в твоих глазах?

— Никогда! — Жанна сжала кулаки. На её скулах заиграли желваки. — К тому же, я дала слово Ендовичу, что убью Ваньку. А я из тех, кто слово держит.

— Уф! — Белозар откинулся на спинку стула. — Да я вижу, что ты прямо-таки кремень. Может, все-таки ты хочешь что-то в своей жизни поменять, а? Может, тебе нужно немного тепла и женского счастья, а не самоутверждения и кровавых денег? Ты же так умна, молода и красива. Подумай...

— А что тут думать? — Жанна усмехнулась. — Я уже давно всё продумала. Замочу Ваньку, завяжу с мокрухой. Уеду куда-нибудь в теплую страну, куплю себе дом с видом на море. Займусь гостиничным или ресторанным бизнес. Может, и тем, и другим сразу. Денег хватит на всё. Выйду замуж за какого-нибудь местного олигарха, и дело в шляпе! Но я поняла, к чему ты клонишь, Белозар. И спасибо тебе за очередное предложение что-то поменять в моей жизни. Откажусь от твоего предложения, так как сейчас я сама могу многое поменять без чьей-либо помощи. Но я с удовольствием загадаю это желание только в том случае, если меня менты повяжут.