"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

С наступлением темноты более сдержанные вечеринки переместились в более богатые дома. Как и более шумные, по словам Дез, тоже. В свое время Мире это очень нравилось. Из сияющих окон верхнего этажа, выходящих на канал, доносилась музыка. Но несколько рынков на берегу канала были отданы под местные праздники, молодые и пожилые люди объединились, чтобы расставить столы на козлах для продажи продуктов и киосков из местных таверн. Было еще достаточно рано, и крики в основном исходили от бегающих перевозбужденных детей, но за несколькими столиками добровольцы хором пели гимны, застольные песни, а в более пьяном виде — пародийные сочетания того и другого. Самые остроумные заставляли Пена ухмыляться.

— О, красавица, даруй мне божественный поцелуй из своих уст, — раздался пьяный крик сбоку. Пен развернулся, готовясь отразить радостно звучащую атаку на святую. Именно так парень и навалился на него. Пен увернулся от выдыхаемого запаха фруктового вина — должно быть, этот тип начал праздновать задолго до захода солнца, официального начала Дня Бастарда. Он стиснул зубы и, воспользовавшись тем, что парень споткнулся, подтолкнул его в ближайший канал, куда тот упал с громким всплеском. Его спутники, такие же пьяные, но не столь влюбчивые, громко расхохотались и, пошатываясь, попытались вытащить его обратно.

— Отличная работа, ученый! — крикнул кто-то, проходя мимо, и попытался поздравить его, хлопнув по плечу. Пен и от этого увернулся. Он схватил Чио за локоть и потащил ее обратно через переполненную площадь к менее опасной стороне здания, бросив мимолетный взгляд, чтобы убедиться, что идиота вытащили. Некоторые каналы для лодок можно было перейти вброд, но другие были глубиной в десять, двадцать и более футов, и поглощали неосторожных людей с трагическими последствиями. Похоже, это так и останется комедией.

Чио, по крайней мере, была довольна, ее янтарные глаза блестели в свете фонаря. — И часто с тобой такое случается, ученый Пенрик?

— Все это время, черт возьми, — раздраженно ответил Пен. Он отряхнул сюртук, который казался слишком теплым из-за того, что влажная ночь не давала ему остыть, и взял себя в руки. — Обида не стоит моих усилий. Хотя иногда приходится нелегко, когда какой-нибудь, э-э, поклонник плохо воспринимает свой отказ. Это может быть опасно.

— Для тебя?

— Для него. — Или для нее, но раздраженные женщины обычно не прибегали к физическому насилию. А ядовитые слова он мог стерпеть.

Настала ее очередь пробормотать "Понятно", скрывая свои мысли. У нее вырвалось: — А твои поклонники когда-нибудь добивались успеха?

— Не из таких. — Пен вздохнул. — Тихие, начитанные люди, с которыми мне, возможно, было бы приятно поговорить, стесняются задавать вопросы, и я общаюсь только с другими.

Она огляделась, резко выпрямилась и потащила его к ближайшей кабинке. — Вот решение. Потому что мы не хотели бы, чтобы сегодня вечером была еще одна задержка. Купи себе такую.

Там были выставлены праздничные маски самых разных дизайнов, от дешевых и простых до гораздо более дорогих. Это был приказ святой? Или девушка просто хотела, чтобы ее спутник больше походил на половинку пары?

Под благосклонным взглядом владелицы киоска Пен потянулся за самой простой льняной полумаской на полке. Чио схватила его за запястье.

— Нет, — задумчиво произнесла она, — я думаю, эта подойдет тебе больше. — Она вручила ему маску в форме сурового белого льва, искусно сделанную и убедительную, цена которой отражала ее искусство.

Пен знала, что он не рассказал ей о львице, которая носила его демона. Было ли это совпадением или чем-то более тревожным?

Как бы то ни было, он послушно надел маску, к явному одобрению Чио. — Хорошо, — сказала она. — Теперь ты выглядишь более внушительно. Челюсть и рот по-прежнему не внушительные, но маска должна отпугнуть всех, кроме самых злостных твоих поклонников.

Он не обошел стороной площадь и купил по ее просьбе букетик из свежих белых цветов в виде браслета для ее тонкого запястья, тушеное мясо, завернутое в тонкие блинчики, и засахаренные фрукты на палочках. По крайней мере, последние они могли есть на ходу.

Он держал свои чувства на пределе, пока они шли вдоль канала, улавливая поток проходящих мимо душ: на тропинке, на водном пути, прячущихся в окружающих домах. Их было так много, они были нагромождены друг на друга. Так не по-демонически. Поиски, прогулки, еда и разговоры — все это очень отвлекало. Он старался держаться как можно дальше от берега, по-прежнему прикрывая Чио с другой стороны.

— А у тебя есть деньги? — он подумал, не спросить ли в свою очередь у Чио. — Я имею в виду, с собой. — Если они расстанутся, у нее должны быть деньги, по крайней мере, на весельную лодку до острова Галлс. Хотя он предположил, что кто-то из капитула рассчитался бы с ней по прибытии, если бы кто-нибудь из лодочников согласился принять ее обещание.

— Конечно, нет, — сказала она. — Капитул оплачивает все мои расходы. И мои путешествия, если они у меня будут.

— Разве Храм не выплачивает тебе стипендию?

— Мне?

— Так и должно быть. Благословенный Бройлин из Идау получал стипендию, я знаю. — Через храмовую администрацию другого королевства, но все же.

— Правда! — Быстрый взгляд вверх, затем задумчивое хмыканье. — Ты знаешь, сколько?

— Не знаю. Кажется, он пекарь на пенсии, так что у него есть кое-какие собственные деньги. Конечно, любой капитул, который нуждается в его путешествии, оплачивает его проезд, но стипендия выплачивается отдельно. Я не знаю, из-за возраста или призвания он не стремится к богатству, но у него приличное содержание.

— Я и понятия не имела, что святым можно платить.

— Вы, в некотором роде, храмовые служители, такие же, как жрецы или волшебники. Ну... не совсем одно и то же, пробормотала Дез. — Твоя душа может принадлежать нашему богу, но твоему телу следует платить.

— Никто никогда не предлагал этого раньше. — Пен опасался, что ее губы поджаты в расчете.

Не создаем ли мы хаос, Дез?

Это все твоих рук дело, Пен. Пауза. Я, конечно, одобряю.

Маска Чио повернулась к нему с новым любопытством. — Давно ли у тебя появился демон, ученый Пенрик?

— С девятнадцати лет.

— Да! Всего на год раньше, чем я родилась.

— Так оно и было. — Он действительно был так молод?

Да, вздохнула Дез.

— Десять лет назад и сейчас. Странно. Кажется, что прошло больше времени. Треть моей жизни. — А четыре года жизни святой составили почти четверть короткой жизни Чио. Он с интересом спросил: — Тебе было одиноко в приюте? После того, как к тебе пришло призвание?

Ее губы округлились от удивления, как будто никто раньше не задавал ей этого вопроса. — Это было по-другому. С моими старыми подругами мы расстались, к тому времени все равно все разъехались по своим учебным заведениям. За исключением Карпы, которой, бедняжке, как исполнилось пять лет, то такой она останется навсегда. Но меня окружили богословы. Они заставляли меня читать целые книги по теологии, а я не книжный червь. Учить сирот шить или готовить гораздо веселее. — Она вежливо добавила: — Не хочу тебя обидеть, ученый Пенрик.

— Не обижаюсь. Признаю, что некоторые из этих томов могут быть, э-э, слишком занудными.

— Да, и это так неправильно. — Она поморщилась. — Через некоторое время я смогла определить, какие авторы разбираются в теме, а какие повторяют известное. Священнослужителям не понравилось, когда я им об этом сказала.

Пен усмехнулся. — Думаю, что им не понравилось.

— Если ли в Вилде поговорка о том, что нужно запирать дверь конюшни после кражи лошади?

— Да, именно такая.

— Так оно и было. С богословами и всеми этими книгами.

Он протрезвел, вспомнив то интуитивное, непосредственное переживание невообразимо огромного, которое превзошло все слова. Молодая, огражденная от мира, не начитанная, Чио, возможно, и была такой, но в определенных аспектах далеко не невежественной. — Я столько раз рассказывал историю о том, как я обрел Дездемону после смерти ученой Ручии, что теперь это вполне могло бы превратиться в заученный пересказ. Но когда пытаюсь описать, что произошло с благословенным Бройлином...

Она улыбнулась в ответ на его затянувшееся молчание. — Да. Именно это.

За следующим углом они свернули на более узкую улочку. Канала здесь не было, но Пен взял ее под руку, чтобы не споткнуться в темноте. Отсутствие движения скота делало улицы Лоди чище, чем в других городах, расположенных в глубине страны, и прилив уносил большую часть мусора, оставленного жителями, но, увы, не весь.

— Одиноко ли быть волшебником? — внезапно спросила она.

— Нет, потому что я никогда не бываю один. — Вспоминая последние десять лет, проведенных в тесных комнатах чужих дворцов, он переосмыслил это. — Хотя я никогда не был уверен, воспринимают ли люди мои шнуры как знак высокого положения или как предупреждение о чуме.

Она хихикнула. — На самом деле, я не так уж много общалась с волшебниками, несмотря на свое призвание. Они приводят мне элементалей, а затем уходят при первой же возможности.

Он подумал о городской виселице, которую они недавно миновали. — Дездемона однажды сказала мне, что это все равно что наблюдать за казнью демона. Так что я не очень удивлен.

— Твой демон кажется более спокойным, чем большинство.

— Мы уже проходили через нечто подобное раньше. Я — однажды, Дез — уже два столетия.

Она кивнула. — Извлечение элементалей для ордена стала больше походить на убийство цыплят для божественной кухни, чем на что-то святое, даже если не брать в расчет настоящего цыпленка. Но тогда была лошадь. Кстати, о лошадях.

— Гипотетически отсутствующих лошадях. Я так понимаю, это было по-настоящему?

Она взмахнула свободной рукой, охваченная внезапным восторгом. — Это был первый демон, которого бог отказался забрать у меня. Это была очень хорошая лошадь, такая любимая, обученная для парадов и для катания на ней детей. И красивая! Самое блестящее животное, которое я когда-либо видела. Бог отправил ее обратно, чтобы ее демон вырос для храма, а затем отправился к какому-нибудь ученому, кандидату в волшебники. Ее семья испытала огромное облегчение, когда узнала, что она может прожить всю свою жизнь с ними.

— Это было удивительно любезно со стороны ордена. И мудро.

— Твой демон, должно быть, знает об этом. Она стояла у врат смерти своих наездниц, ожидая такого приговора, и ей было сказано вернуться, сколько, двенадцать раз, ты говорил?

Пен промолчал. — Это верно. — После стольких переходов, не показалось ли Дез, что эти врата сужаются перед ней?

Да, пробормотала она.

Задумчиво Чио продолжила: — Раньше, когда я выполняла Его работу, то всегда ощущала печаль бога. Но никогда Его радость. Наконец-то я поняла, зачем нахожусь здесь. Я продолжаю надеяться, что появится еще один такой же, как эта прекрасная лошадь.

— Орден тоже надеется, — сказал Пенрик. — Хотя, боюсь, демон этого безумца им не станет.

Да, мрачно согласилась Дез.

Едва уловимый запах канализационных стоков сменился более терпким запахом реки, когда они вышли из большой северо-западной гавани. Здесь не так много огней; может, ему стоило купить фонарь на рынке?

— Ты можешь видеть в темноте, как это делают маги? — надумал он спросить Чио.

Она покачала головой. — Я вижу то же, что и все остальные. Пока бог не снизойдет на меня, тогда я буду видеть все. Хочу этого или нет.

— А.

К счастью, яркая лампа над главным входом в приют помогла им войти внутрь.

Деревянная дверь была полуоткрыта. Изнутри доносились громкие голоса. Пен открыл ее и провел Чио в просторный вестибюль, хорошо освещенный лампами и настенными бра для экстренных случаев в ночное время.

Человек, споривший с ночным портье, не был каким-нибудь раненым или, что более вероятно, перебравшим вина бедным моряком. К удивлению Пена, это была Изерн. Но это была совсем другая Изерн, не та подтянутая, энергичная чиновница, которую он встретил днем. Ее черная мантия была распахнута поверх платья, гладкие волосы выбились из заколотых кос, а лицо было измученным и растерянным. Она почти дрожала от напряжения, стоя перед привратником с видом собаки, готовой броситься в атаку.

Ее сопровождал молодой человек, очевидно, служивший у нее рассыльным, поскольку в дрожащих руках он держал дорожный фонарь. Однако он был одет как скромный торговец, а не слуга: в серую куртку с плиссированными полами до середины бедра, узкие брюки и кожаный пояс с серебряными заклепками для ножа. Долговязый, типично адрийского окраса. Его губы были сжаты в отчаянии, но он открыл их, чтобы сказать: — Возможно, нам следует прийти сюда завтра, ученая Изерн.

Она бросила на него испепеляющий взгляд, заставивший его замолчать, и вернулась к привратнику: — Если мастера Линатаса здесь нет, должен быть кто-то, кто его видел. Ночной персонал. Кто угодно.

Пенрику пришло в голову снять свою маску льва и повесить ее на шею сзади. Чио, не снимая маски, сжала его руку и встала чуть позади него. Казалось маловероятным, что это был внезапный приступ застенчивости, но кто знает. Он ободряюще кивнул ей и двинулся вперед, прерывая эту сцену.

— Добрый вечер. Я ученый Пенрик, храмовый сенситив, которого мастер Линатас отправил сегодня днем осмотреть вашего безумного беглеца, того, который сбежал. Я зашел узнать, найден ли он, вернулся ли, или есть ли у вас какие-нибудь другие известия.

Изерн обернулась и удивленно уставилась на него. — Ученый Пенрик! Я как раз подумала, что могла бы попытаться найти вас в следующий раз.

— Что все это значит?

Изерн выразительно взмахнула руками, но, казалось, не знала, с чего начать. Юрист, не находящая слов?

Ее спутник бросил на нее сочувственный взгляд и добавил: — Меня зовут Оли Мерин. Я участвовал в весеннем рейсе в Сидонию, перевозя смешанный груз для моего работодателя. Ри Ришелон, сын ученой Изерн, был на борту и делал то же самое для своего отца. Сегодня днем наш корабль вернулся домой в Лоди.

Он вздохнул, словно собираясь с духом. — На меня была возложена тяжелая задача — сообщить его семье новость о том, что Ри ночью потерялся за бортом. Почти неделю назад, когда мы добирались до нашей последней остановки в Тригонии. Кажется бессердечным поощрять надежду в такой момент, но... — Он разочарованно махнул рукой в сторону Изерн. — Шок. Для его матери.

— Вы искали его в воде? — спросил Пен.

Мерин с сожалением покачал головой. — С того момента, как его в последний раз видели вечером, и до того, как впервые хватились утром, конвой прошел, должно быть, миль пятьдесят-шестьдесят. Это было невозможно.

— Был шторм?

— Нет, ночь была ясной, хотя дул сильный ветер. Луны не было, поэтому на палубе было очень темно.

Требовать описания внешности пропавшего товарища Мерина было бы бесполезно, учитывая заурядную внешность Мэдбоя. Пен рассказал все самое необходимое в присутствии — его возможной матери? — Изерн сегодня днем, не вызвав ни узнавания, ни тревоги. Конечно, за несколько часов до того, как пришло это известие, разрушившее ее спокойную уверенность в том, что ее сын благополучно возвращается к ней домой. Пен сомневался, что в доме Изерн широко отмечали День Бастарда, поскольку она дала клятву совсем другому богу, но, вероятно, все ее домашние помыслы были направлены на праздничный ужин по случаю возвращения сына или что-то в этом роде. Пен едва ли обратил внимание на внешность Мэдбоя, хотя его раздираемую демонами душу он узнал бы за сотню шагов сквозь каменную стену.