"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Возможно, он прочитал в ее позе капитуляцию, потому что продолжил: — Я должен как можно скорее осмотреть генерала. Мне так жаль, что я не смог прийти раньше.

— Тогда следуйте за мной. — Она поднялась, осторожно допила остатки чая и повела его в дом. — Но, знаете ли, он больше не генерал. — Она возненавидела само звучание этого предательского звания, которым так дорожил ее брат.

— Как же мне тогда называть его?

— Эрисайдия? Как я думаю. — Она не приглашала этого Пенрика к Аделису.

Поднимаясь вслед за ней по лестнице, он спросил: — Он много говорил?

— Немного.

— Что он сказал?

Она остановилась перед дверью Аделиса и сердито посмотрела на целителя. — Пожалуйста, дай мне умереть.

Он поколебался, потом тихо сказал: — Понятно..

Когда она открыла дверь, он сделал глубокий вдох и расправил плечи — она снова пересмотрела его возраст в сторону уменьшения — и последовал за ней внутрь.

Аделис лежал так, как она оставила его, когда спустилась к завтраку. Никис взглянула на поваренка, которого она приставила присматривать за ним. — Есть какие-нибудь изменения?

Мальчик опустил голову. — Нет, леди.

— Можешь вернуться на кухню.

Светловолосый целитель поднял руку. — Когда доберешься до места, вскипяти горшок воды и поставь ее остывать. А потом еще один. Нам понадобится много воды.

— Вода, оставшаяся от моего чая, уже должна остыть, — неуверенно предложила Никис.

— Хорошо. Сначала принеси эту, — кивнул мастер Пенрик, и мальчик отступил, с любопытством оглядываясь через плечо.

Никис подошла к кровати и взяла Аделиса за руку. Судя по его напряжению, он не спал. — Аделис. Я привела тебе целителя, мастера Пенрика. — Скорее всего, мужчина пришел сам, но она сомневалась, что Аделис хорошо отреагирует и на эту новость.

Под тканью, обмотанной вокруг его лица и все еще не снятой с того первого ужасного дня, его губы зашевелились, и он прорычал: — Уходи. Он мне не нужен.

Никис волей-неволей проигнорировала это. Ее рука зависла над грязной самодельной повязкой. — Я уверена, что это должно было сойти, но повязка приклеилась к его коже. Моя горничная сказала, что ее нужно сорвать, но я ей не позволила.

Аделис дернулся на кровати, взмахнув кулаком; Никис увернулась. — Эта кривоногая ведьма вернулась? Избавься от нее!

— Тсс, тсс. Она ушла. Я больше не пущу ее сюда, обещаю.

— Лучше не надо. — Он умолк.

Пенрик, подойдя к кровати с другой стороны, провел рукой по покрывалу и откашлялся. — В защиту женщины могу сказать, что существует лечение, санация, для уменьшения рубцов от ожогов, которое включает в себя... — что-то в этом роде, что она, возможно, когда-то видела и неправильно поняла. Но не для этого. — Его голос стал резким. — Если бы эта глупая женщина сделала это здесь, у него бы оторвало веки.

Никис и Пенрик одновременно зажали рты руками, она, чтобы не вывалить свой завтрак, а он, словно желая взять свои резкие слова обратно. Аделис дернулся и застонал. Пенрик скривился от странного раздражения и поспешно добавил: — Извините. Простите!, — виновато опустив голову. — Не могу отрицать, что ожоги — это ужасное зрелище. Я их ненавижу.

С кровати донеслось тихое фырканье.

Пенрик посмотрел на тяжелую фигуру, лежащую навзничь под простыней. — Что вы ему уже дали?

— Я раздобыла немного макового сиропа. У меня он почти закончился. — Аделис терпеть не мог опиаты, но на этот раз принял их из ее рук. Она не думала, что это успокоило боль настолько, чтобы он смог заснуть, но хотя бы сделало его слишком спокойным, чтобы бороться с ней, лежа в полной тишине. Слишком спокойным, чтобы подняться и попытаться причинить себе вред?

— Я принес достаточное количество. Ему можно дать еще немного, прежде чем я начну.

Целитель расчистил место на умывальном столике, открыл свой чемоданчик, расстелил тряпку и разложил на ней необходимые принадлежности в точном, организованном порядке, что слегка успокоило ее. Он начал с того, что отмерил сироп в маленький сосуд с носиком; затем приподнял голову Аделиса и влил ему в рот, проводя пальцем по горлу, пока тот глотал. Его движения были нежными, но твердыми и уверенными, как будто он давно практиковался. Внимательный, но ни в малейшей степени не колеблющийся.

Поваренок вернулся с первой порцией воды, и Пенрик подложил полотенце под голову Аделиса и начал смачивать водой повязку на глазах. — Потребуется некоторое время, чтобы снять повязку, — заметил он, — но это будет нетрудно. И я обещаю, что вся его кожа останется на месте.

Тихое фырканье.

Это казалось оптимистичным предсказанием, но Никис очень хотелось в это поверить, поэтому она промолчала. Сидя в своем кресле и наблюдая за мужчиной, ухаживающим за ее братом, она кивнула головой и тут же резко подняла ее обратно. Скорее для того, чтобы не заснуть, чем из чистого любопытства, она спросила: — Вы с севера полуострова? У вас немного странная речь.

Он поколебался, затем снова улыбнулся. — Моя мать — да. Мой отец был родом из Вилда, из страны за другими горами, далеко к югу и востоку от вас.

— Я видела таких людей, как вы, в императорской страже на Тасалоне. Предполагалось, что они были с островов в замерзшем южном море. Мне сказали, что они были свирепыми воинами, но плохо воспитанными посетителями. — Ну, не совсем как он, поскольку он ни в малейшей степени не походил на воина. Но некоторые из тех здоровенных громил были похожи по окрасу, если не совсем, то... очень близко.

— Я воспитанный гость, уверяю вас

— Где вы изучали целительство?

— ...В Роузхолле. Это в Вилде.

Она приподняла брови. — Я слышала о нем! Отличный университет, да? — Несмотря на все свои сомнения, она преисполнилась надежды.

Он удивленно посмотрел на нее. — Я не думал, что сидонийцы много знают о земле моего отца.

— Я жила в столице и морских портах. Здесь много людей. Как вы.

Его улыбка стала немного натянутой. — Да, полагаю, что так.

Наконец, закончив возиться с водой и маслом, он достал из футляра острые ножницы и разрезал ткань по обе стороны лица Аделиса. Снял повязку с затылка пациента и отнес ее в сторону, укладывая ее на полотенце. Аделис застонал от страха. — Вам не нужно на это смотреть, — бросил Пенрик Никис через плечо.

— Я останусь.

— Тогда возьмите его за руки.

Она подошла к кровати с другой стороны. — Чтобы утешить его?

Длинный палец скользнул по ее порозовевшей щеке. — Чтобы он не смог меня ударить.

Она слегка улыбнулась и подчинилась; Аделис судорожно сжал ее руки.

Пенрик вздохнул, обхватил ладонями жесткую ткань и осторожно приподнял ее. Мерзкая маска, казалось, слетела с лица Аделиса, как сухой лист, не утащив за собой... ничего.

Она с трудом сглотнула при виде открывшегося зрелища.

Волдыри, огромные вздутия тонкой, как перепонка, кожи, наполненные жидкостью, покрывали верхнюю часть лица Аделиса и дрожали. Его веки были ужасны, они выступали из глазниц, как круглые пузыри. То, что не было белым и опухшим, было ярко-красным и розовым. Когда Никис отшатнулась, испытывая тошноту, Пенрик наклонился вперед, свирепо глядя в то, что когда-то было глазами ее брата, словно пытаясь заглянуть ему прямо в череп. Но сказал только: — Ха.

Он перехватил руки Аделиса, когда тот пытался дотронуться до своего лица, и резко дернул их вниз — первый грубый жест, который она от него увидела. — Нет. Не прикасайтесь. Лежите на спине. Эта кожа едва ли прочнее мыльного пузыря, и мы хотим сохранить эти волдыри нетронутыми как можно дольше. Они защищают вас, хотя может показаться, что это не так.

Аделис тяжело дышал, но повиновался.

В блестящих голубых глазах целителя, казалось, метались какие-то мысли, но Никис не могла понять, какие именно. — Думаю, что сейчас мне больше всего нужно, мадам Хатай, чтобы вы как следует отдохнули. Я останусь здесь и понаблюдаю за ним. Возвращайтесь и смените меня с наступлением темноты. — Он лучезарно улыбнулся ей.

— Тогда позже я принесу вам обоим поесть. Или прикажу, чтобы принесли еду.

— Это было бы превосходно, — промурлыкал он, как будто что-то обдумывая, а затем сказал: — Если я собираюсь пожить в вашем доме несколько дней, нам лучше подумать, как объяснить это другим вашим слугам. Я бы посоветовал вам сказать им, что вы наняли меня в качестве помощника вашего брата. Что на самом деле не является неправдой, помимо прочих преимуществ.

Хотя она и не могла представить, почему кто-то, даже политически враждебный, может возражать против того, чтобы Аделиса осматривал целитель, каким бы странным образом его к ним ни доставили, это напомнило ей, что среди ее бывших слуг точно был один шпион. Она медленно кивнула. — Хорошо.

Она вышла, чтобы заняться приготовлениями на кухне и проследить за обустройством маленькой спальни для гостя. Она не думала, что сможет заснуть, но когда добралась до своей комнаты на другой стороне атриума и села на кровать, то почувствовала себя так, словно с ее плеч свалилась тяжесть запряженной волами повозки.

Она все еще плакала от облегчения, когда уснула.

* * *

Вернулась, как ей было велено, на закате. Когда она приоткрыла дверь, мастер Пенрик вскочил, приложив палец к губам, и, пошатываясь, выбежал из комнаты. Он схватил ее за руки и потряс их вверх-вниз, как давно потерянного родственника. Его ладони дрожали. Его широкая улыбка, обращенная к ней, была почти безумной.

— Чудесным образом, он спит. Когда он проснется, дайте ему еще воды. Не позволяйте ему прикасаться к своему лицу. Я скоро вернусь и отмерю следующую порцию макового сиропа.

И тут она подумала, не выпил ли он чего-нибудь или, может быть, сам попробовал маковый сок, потому что, сбегая вниз по лестнице, он бросил через плечо: — Извините, но у меня сейчас еще куча дел.

— Что?

— Мыши? Мыши — это хорошо, но их нужно больше. — Его голос затих, когда он направился не к входной двери, а к черному ходу. — Должно быть, в этом районе бродит что-то бесполезное. Бездомная собака сейчас не помешала бы. Милостивый бог, Бастард, доставь нам что-нибудь...

Она моргнула, закрыла рот, покачала головой и ушла в себя. Сидя и наблюдая, как медленно поднимается и опускается грудь ее брата под простынями, по мере того как сгущались тени, она решила, что ей все равно, насколько странным был этот блондин, если он мог заставить Аделиса так спать.

V

Пенрик прикинул в темноте расстояние от соседской крыши до садовой ограды, легко подпрыгнул и устроился на ней, чтобы немного помедитировать. Сонным провинциальным стражникам, по-видимому, было приказано следить за входом на виллу и задними воротами в задней стене, что они и делали. Тот, что был сзади, свернулся калачиком у своих ворот и в данный момент дремал, совмещая две задачи.

На фоне звезд промелькнула летучая мышь, но Пен не обратил на нее внимания, так как его тело наконец-то остыло. В этом районе за городскими стенами не было таких больших агрессивных крыс, как в гавани, но он не собирался возвращаться туда сегодня вечером. Дез оставила за собой след разрушения среди всех мелких паразитов в пределах своей досягаемости, но при таком хаосе, который нужно было ликвидировать, насекомые едва ли окупали даже то минутное внимание, которое они привлекали. В частных мусорных баках обнаружилась более кровожадная добыча, в том числе несколько крадущихся пригородных крыс и то, что, как он подумал, могло быть чем-то вроде ежа. Пен пожалел бы облезлую, изъеденную глистами уличную кошку, но он был ужасно горячим, и, по крайней мере, бедное животное больше не страдало.

— Глаза, — пробормотал Пен. — Они такие маленькие. Почему они должны породить еще больший хаос, чем превращение воды в лед в несколько раз тяжелее меня?

Его демон не мог хрипеть, так что, возможно, ему это только показалось, когда Дез ответила: Возможно, это самая изощренная восходящая магия, которую ты когда-либо пробовал. Лед был большим, но простым. Это безумное исцеление, в которое ты нас втянул, очень сложное.

Первоначальный план Пенрика, скорее эгоистичный, чем благотворительный, состоял в том, чтобы просто убедить Эрисайдию пережить свое ослепление и избежать бремени еще одной нежелательной смерти на счете Пена. И только когда он осмотрел этого человека, максимально сконцентрировав все свое ясновидение, Дез поняла, что задняя часть его глаз, при всей их невероятной деликатности, не повреждена. И внезапно безнадежное стало просто очень, очень хитрым.

Его первой задачей было аккуратное рассечение начинающихся спаек, когда поврежденные веки Эрисайдии пытались прирасти к его обожженным паром глазным яблокам, затем, благодаря его мастерству и изысканной настойке белладонны, быстрое уменьшение отека глаз. Пен вложил всю магию, на которую был способен, в исцеление тела Эрисайдии, но это был узкий канал, который мог принять только немного помощи за один раз, прежде чем лопнул бы с разрушительным ударом. Это было все равно что пытаться утолить жажду человека, умирающего от жажды, с помощью чайной ложки, но, по крайней мере, он не переставал пить весь долгий день.

Выживание Эрисайдии больше не подлежало сомнению, возможно, оно никогда и не подвергалось. Пен обнаружил, что человек в постели был выше среднего роста, мускулистый и подтянутый, очевидно, здоровый до того, как эта катастрофа свалила его с ног. Его лицо, руки и ноги были покрыты привлекательным кирпично-красным загаром, характерным для мужчин этого региона, хотя обычно прикрытые одеждой части его тела больше подходили к более светлой незагорелой коже его сестры. Его орлиные черты, грубо вырезанные в граните, в ее лице выражались в прекрасном круглом мраморе; у обоих были одинаковые черные как смоль волосы, у него коротко подстриженные, у нее — зачесанные назад и вьющиеся по плечам. Пену было интересно, какого цвета были его глаза. Он мог бы спросить мадам Хатай, но это могло бы расстроить ее.

Кстати, об этом... Постарайся быть более чуткой к сестре, Дез. Она и так очень расстроена.

Дез фыркнула. У тебя более чем достаточно чуткости для всех нас. Как я уже отмечала ранее, даже в избытке.

Кровожадный демон хаоса, вспомнил Пен.

Впечатление веселого мурлыканья. Я иногда удивляюсь, как ты вообще выжил, Пен, до того, как стал нами.

В то время как я все чаще задаюсь вопросом, как мне выжить после...

Он уставился вниз, в тень под беседкой, где он впервые увидел и изучил мадам Хатай примерно с этого места на рассвете. В ней было что-то от крепкого здоровья ее брата, она была восхитительно пухленькой женщиной, но Пен не думал, что когда-либо видел, чтобы поза женщины так выражала крайнее отчаяние. Думаю, она была бы очень хорошенькой, если бы улыбнулась.

Ответ Дез был язвительным: Так кто же она такая, когда улыбается?

Пенрик задумался над загадкой. Разбивающая сердца. Кажется.

Была ли Дез застигнута врасплох? О, Пен, нет. Сейчас не время и не место для твоих бесполезных увлечений. Это совсем не то место, где нам следует находиться. Нам следует возвращаться в Адрию.