Нецромахно об истории религий

Любой физик, биолог, химик, услышав заголовок этой главы, скажет: Что за чушь? Наука не религия. Наука это метод, факты, доказательства. А религия это вера, суеверие, мракобесие. Я понимаю эту реакцию. Учёный, которого называют жрецом, чувствует, что его оскорбляют, низводят, лишают того, чем он гордится: рациональности, доказательности, объективности.

Но я не говорю, что наука это религия. Я говорю другое: выполняет ли научный материализм как мировоззрение те же функции, что выполняет религия? И если да, то что из этого следует?

Пять критериев

Что делает нечто религиозным? Не вера в Бога это слишком узко, иначе буддизм и даосизм вылетают. Не наличие храма это слишком конкретно. Я предлагаю пять критериев. Сакральное то, что не подвергается сомнению, что стоит выше критики. Ритуал повторяющееся действие, которое не сводится к утилитарной функции. Община группа людей, объединённых общим сакральным и ритуалом, с иерархией и границей. Эсхатология образ конечного состояния, того, к чему всё идёт. Ересь то, что нельзя говорить, что исключает из общины.

Теперь посмотрим на научный материализм как мировоззрение.

Сакральное: объективность, метод, данные. Идея, что есть реальность, независимая от наблюдателя, что есть факты, которые не зависят от веры, что есть истина, которая не определяется культурой, властью или желанием. Это не вывод, это аксиома. Это священное.

Ритуал: эксперимент как литургия повторяемая процедура, точность, правильность каждого жеста. Публикация как причастие ты становишься частью общины, вносишь вклад, получаешь признание. Рецензирование как исповедь проверка, исправление, очищение.

Община: научное сообщество с иерархией профессор как епископ, доцент как священник, аспирант как дьякон. Граница: учёные и не-учёные, посвящённые и непосвящённые. Тот, кто пытается пересечь границу без посвящения, самозванец, лжеучёный, которого выгоняют.

Эсхатология: Теория Всего как Царствие Божие единая теория, которая объяснит всё, после которой не будет загадок, только ответ. Прогресс как линейное движение к свету, к полному знанию, к окончательному пониманию.

Ересь: нельзя говорить, что метод не работает, что объективность иллюзия, что данные интерпретация, что наука социальный конструкт, что астрология имеет право на существование, что гомеопатия работает. Это подрывает сакральное, и за это выгоняют из журналов, конференций, финансирования, из общины.

Сциентизм как догматика

Сциентизм позиция, что только наука даёт истину, только научный метод познаёт реальность, а всё остальное субъективное, непознаваемое, неистинное. Это не наука, это догматика. Вера в то, что метод абсолютен, что объективность достижима, что данные говорят сами за себя, что прогресс бесконечен, что Теория Всего возможна. Вера в то, что только наука спасает от незнания, от ошибки, от тьмы, от суеверия, от религии. И эта вера не доказана, не обоснована, не выведена из метода. Она принята как аксиома, как догмат, как символ веры.

Наука не религия. Физика не мифология. Эксперимент не молитва. Но сциентизм как мировоззрение это религия. С сакральным, ритуалом, общиной, эсхатологией, ересью. Без Бога, без храма, без ладана, но религия. По структуре, по функции, по тому, что он делает с человеком: даёт опору, смысл, ответ на первый экзистенциальный вызов.

Глава 11. Философия как религия

Дочь, которая убила мать и не заметила

Философия родилась из религии, из мифа, из ритуала, из того самого первого вызова. Из вопроса что есть?, зачем?, как жить, зная, что умрёшь?. И первые философы Фалес, Гераклит, Парменид не отделяли себя от жрецов, от мистиков, от тех, кто смотрит в бездну. Они смотрели иначе не через жертвоприношение, не через транс, не через миф, а через логос, через разум, через мышление.

И вот философия выросла, отделилась, сказала: я не религия, я не вера, я не миф, я разум, логика, доказательство. Я не нуждаюсь в богах, храмах, ритуалах. Я свободна, автономна, самодостаточна. Я убила мать миф, религию, веру. И теперь я одна.

Но философия не убила мать. Философия стала матерью. Стала тем, чем была религия. Только без храма, без догмы, без литургии. Но с тем же сакральным, ритуалом, общиной, эсхатологией, ересью.

Платон: теология без богов

Платон. Мир эйдосов это рай. Место, где всё настоящее, вечное, неизменное. Где Красота не красивая девушка, которая состарится, а Красота сама, вечная. Где Благо не добрый поступок, который забудется, а Благо само, вечное. Душа оттуда, задача философа вспомнить, выйти из пещеры, увидеть Благо. Это не физика, не онтология в сухом смысле, это сотериология. Учение о спасении, о выходе из плена, из тела, из иллюзии. И Платон делает это без Зевса, без храма, только разум, только мышление, только диалектика. Теология без богов, сотериология без Спасителя, эсхатология без Апокалипсиса.

Гегель: Абсолютный Дух как переодетый Бог

Гегель. XIX век. Он строит систему, в которой есть всё: логика, природа, дух, история, искусство, религия, философия. Всё в одном движении диалектике, которая идёт к Абсолютному Духу, к самопознанию, к тому, что знает себя. Это теодицея оправдание Бога, оправдание истории, страдания, зла. Всё, что было, момент диалектики, момент самопознания Абсолюта. И в конце синтез, примирение, снятие, Абсолют. Гегель не скрывает: философия это то же самое, что религия, только в понятиях. То, что религия говорит в образах, философия говорит в категориях. Содержание то же Абсолют, Дух, самопознание, примирение.

Экзистенциализм: протестантизм без Бога

XX век. Кьеркегор, Сартр, Камю. Они убирают Абсолют, систему, диалектику, эсхатологию. Оставляют одно: тебя. Одного, заброшенного, в мире, который молчит, которому на тебя всё равно. Кьеркегор: система обман, есть только ты, конкретный, смертный, стоящий перед Богом или перед бездной, и выбор твой, никто не сделает его за тебя. Сартр: существование предшествует сущности, ты не создан по замыслу, ты просто есть, заброшен, свободен, и эта свобода невыносима, потому что ты один и никто не снимет с тебя ответственности. Камю: мир абсурден, он молчит, не отвечает, не объясняет, и ты можешь убить себя, прыгнуть в веру или жить в абсурде, бунтовать, не сдаваться. Это религия без Бога, без спасения, без рая, но религия, потому что даёт опору, смысл, способ встать утром.

Хайдеггер: вопрос о Бытии как онтологическая молитва

Хайдеггер. Вопрос о Бытии, Seinsfrage. Что есть Бытие? Не сущее, не вещи, а то, что делает сущее сущим, что предшествует всякому что. Это не наука, не физика, не логика это молитва. Обращение к тому, что не имеет имени, что не может быть названо. Хайдеггер говорит: мы забыли Бытие, живём в сущем, в вещах, в объектах, в расчёте, в контроле. И он предлагает Gelassenheit отпущенность, не-воление, просто быть, слушать, ждать, дышать. Это не философия в обычном смысле, это практика, медитация, молитва. Религия без Бога, без храма, без догмы, но религия, потому что даёт способ быть, дышать, не сойти с ума.

Философия как религия: структура и функция

Везде сакральное (Благо, Абсолют, свобода, Бытие), ритуал (диалектика, мышление, письмо), община (Академия, университет, семинар), эсхатология (выход из пещеры, абсолютное знание, подлинность), ересь (софисты, те, кто не понял диалектику, те, кто в дурной вере, те, кто забыл Бытие). Философия не религия формально, но религиозная функция в ней никуда не делась. Функция смыслополагания, работы с предельными вопросами, ответа на первый вызов. И пока есть смертный человек, эта функция будет жить в философии, в науке, в идеологии, везде, где есть вопрос зачем? и как быть?.

Глава 12. Коммунизм: рай на земле без Бога

Маркс как переписчик Библии

Маркс не атеист в том смысле, в котором атеисты сегодня. Маркс пророк. В линии Амоса, Исаии, Иеремии тех, кто орал на власть имущих: Вы забыли справедливость! Он берёт пророческую интуицию и переводит её на язык политэкономии. Берёт структуру иудаизма линейная история, Завет, грядущее Царство, суд и вынимает из неё Бога. Оставляет структуру, убирает персонажа. И коммунизм становится не экономической теорией, а эсхатологией. Учением о конечной цели истории, о том, к чему всё идёт, о том, что будет в конце, ради чего всё это.

Первобытный коммунизм это Эдем, золотой век, время без частной собственности, эксплуатации, классов, отчуждения. Частная собственность грехопадение, момент, когда человек сказал это моё, отделился от общего, появилось богатство и бедность. Классовая борьба история после грехопадения, теодицея, оправдание зла через классовую структуру. Пролетариат мессия, избранный народ, который пострадал больше всех, не замаран собственностью, и поэтому может спасти всех. Революция Страшный суд, момент, когда всё решится, зло будет наказано, угнетатели сброшены, наступает конец старой истории. Коммунизм Царствие Божие на земле, где нет эксплуатации, классов, частной собственности, отчуждения, где каждый свободен и счастлив.

Партия как церковь

Партия не политическая организация, а церковь. Иерархия: генсек папа, политбюро кардиналы, ЦК епископы, местные комитеты приходские священники. Догматика: марксизм-ленинизм не теория, а догма, которую нельзя оспаривать. Ересь: ревизионизм, троцкизм, уклоны не другие мнения, а ереси, за которые выгоняют, ссылают, расстреливают. Ритуалы: демонстрации (литургия), съезды (соборы), культ Ленина (агиография святого), Мавзолей (реликварий).

Почему это работает? Потому что отвечает на первый вызов. Коммунизм говорит: ты не умрёшь, ты будешь частью истории, движения, будущего рая. Твоя жизнь имеет смысл, потому что ты строишь рай для будущих поколений. Ты не один, ты часть коллектива, партии, пролетариата, мессианского субъекта. Зло будет наказано, справедливость восторжествует на этом свете, в революции. Это даёт надежду, силы, опору.

Самая опасная форма квазирелигии

Коммунизм опаснее христианства, потому что обещает рай на земле сейчас, при нашей жизни. Суд сейчас, не после смерти. Нет времени, нет второго шанса. Ты либо с нами, либо против нас. Если ты враг, ты должен быть уничтожен не в аду, а здесь, в революции, в Страшном суде. И ради этого можно убивать миллионы это не убийство, это суд, очищение, спасение. И пока люди верят в рай на земле, они будут убивать ради него, потому что рай оправдывает всё.

Глава 13. Фашизм и нацизм: язычество на стероидах

Политическая религия

Эмилио Джентиле показал: фашизм это политическая религия. С сакральным (государство, нация, раса, кровь), ритуалом (марши, салюты, знамёна, гимны), общиной (партия, СС, СА, Гитлерюгенд), эсхатологией (новая Римская империя, тысячелетний рейх), ересью (либерализм, коммунизм, демократия, евреи, славяне, цыгане). И за ересь выгоняют не из церкви, а из жизни в печь, в газ, в небытие.

Раса как сакральное

Раса в нацизме не биологическая категория, а сакральное. Арийская раса избранный народ, мессианский субъект, несущий свет, культуру, цивилизацию. Все остальные не просто другие, а низшие, нечистые, опасные, угрожающие сакральному. Кровь не физиологическая жидкость, а причастие, соединяющее тебя с расой, с народом, с тем, что не умрёт. Почва Блут унд Боден не аграрная программа, а космология, миф о связи расы с землёй, о том, что они одно целое, священное единство.

Фюрер как мессия

Гитлер не политик, не диктатор, а мессия. Он пришёл из народа, из униженных, чтобы спасти расу. Он пострадал в тюрьме, написал Майн Кампф Евангелие. Он умер в бункере не поражение, а жертва, мученичество, самопожертвование ради расы. Его смерть не конец, а начало мифа, легенды, того, что он жив в памяти и что он вернётся.

Нюрнберг как литургия

Нюрнбергские съезды не политические мероприятия, а литургия. Ты стоишь в строю, в форме, с знаменем, с факелом, часть массы, часть народа, части расы. Ты ждёшь Фюрера мессию. Он приходит, говорит не речь, а проповедь о расе, крови, врагах, спасении. Ты не веришь потому что логично, а потому что священно. Знамёна, факелы, марши, гимны не символика, а ритуал, который делает тебя частью, подтверждает веру, спасает. Свет не освещение, а сакральное, символ чистоты, истины, расы.

Самая опасная форма квазирелигии

Нацизм опаснее коммунизма, потому что рай не для всех, а только для своих. Остальные не могут спастись, не могут быть перевоспитаны, они должны быть уничтожены. И это не убийство, а очищение, суд, спасение расы. Ради этого можно убить шесть миллионов, одиннадцать миллионов, всех. Потому что избрание оправдывает всё. Нацизм не идеология, а религия. По структуре, по функции, по тому, что он делает.

Глава 14. Либерализм: религия прав человека

Невидимая религия

Либерализм самая незаметная квазирелигия. Он не знает, что он религия. Он считает себя отсутствием религии, нейтральной платформой, рациональным консенсусом, светской рамкой для сосуществования. Он маскируется под отсутствие себя. Но если применить те же критерии, обнаруживается структура: сакральное, ритуал, община, эсхатология, ересь.

Руссо и Белла: гражданская религия

Руссо в Общественном договоре говорит: ни одно государство не может существовать без религии, которая даёт внутреннее обязательство, мотивацию соблюдать закон не из страха, а из убеждения. Он предлагает гражданскую религию минимальный набор верований: вера в божество, в загробную жизнь, в святость законов, нетерпимость к религиозной нетерпимости. Белла в 1967 году показал, что в Америке существует гражданская религия со своими символами (флаг, конституция), святыми (Вашингтон, Линкольн), ритуалами (инаугурация, День благодарения), эсхатологией (град на холме, миссия Америки).

Сакральное: права человека как заповеди

В либерализме сакральное права человека. Не как юридическая конструкция, а как абсолют, который предшествует закону и не нуждается в обосновании. Всеобщая декларация прав человека не тезисы для дискуссии, а заповеди. Право на жизнь, свободу, достоинство, равенство не выводы, а аксиомы. Тот, кто это оспаривает, не оппонент, а еретик.

Рынок как промысел

Невидимая рука Адама Смита в либеральной традиции превращается в провидение. Рынок не просто механизм, а то, что знает лучше нас, видит дальше, ведёт к благу через кризисы и банкротства. Доверие к рынку не рациональный вывод, а вера. Вера в то, что спонтанный порядок лучше сознательного планирования, что свобода обмена приведёт к благу. Это не доказано, не обосновано это принято как аксиома.

Индивид как суверенная душа

Либерализм продолжает западную траекторию. Индивид атомарная единица, субстанция, предшествующая обществу. Как христианская душа стоит перед Богом, так либеральный индивид стоит перед законом. Это онтологическое утверждение: индивид первичен, общество вторично. И это делает либерализм продолжением западной религиозной традиции, а не её отрицанием.

Прогресс как эсхатология

Либерализм верит в прогресс: история движется вперёд, свобода расширяется, права защищаются, насилие уменьшается, разум торжествует. Это не эмпирическое наблюдение, а эсхатологическое утверждение. История имеет направление, цель, финал Царствие Божие, только без Бога. Линейная эсхатология: от варварства к цивилизации, от тирании к свободе, от тьмы к свету. Это вера в прогресс, в разум, в то, что история на нашей стороне.

Толерантность как главная добродетель