Prezident L

Обсуждали решение Европейского Союза и Америки выделить дополнительную помощь гражданским силам в Беларуси. Говорили, что речь идет о десятках, а может, и сотнях миллионах долларов на "демократизацию". О том, как сильно активизировалась эмигрантская оппозиция в Лондоне, Брюсселе и Варшаве.

Неспокойно было и на "восточном фронте". Девяностолетний президент России Путин очень обиделся, что старый приятель не предупредил его о своих планах. Раздел Беларуси, которая входила в десяток совместных интеграционных образований, стал для него полной неожиданностью. Что удивительно, не было даже привычной утечки, не смотря на то, что в ближайшем окружении белорусского президента работало несколько высокопоставленных информаторов. А Роман, который теперь получил контроль над приграничной России Восточной Белоруссией, был для Путина абсолютно "тёмной лошадкой". Говорят, Путин был так взбешен, что даже не позвонил новым правителям с поздравлением, что было знаком крайней немилости. Говорили о милицейских стычках между правоохранителями Запада и Востока. А также о том, что братья все-таки договорятся перед угрозой возвращения старого президента к власти... Такую перспективу всерьез обсуждали и в кулуарах ведомств и на улицах.

Бывший глава администрации, а теперь спецпосланник ужинал в одиночестве за своим любимым столиком у окна. Так он обедал тысячи раз в былые годы. Его, конечно, узнали, но сотрудники обходили бывшего начальника стороной, словно от него исходил дух опалы.

Он с наслаждением ел те блюда, которые когда-то сам отбирал для меню президентской столовой. Пригласить французских поваров — было его идеей, хотя это стоило столько же, сколько годовой расход на образование в каком-нибудь Червенском районе. Он полагал, что если кухня для чиновников тут будет лучше европейской, то и кадры будут меньше думать про эмиграцию...

Неожиданно к нему за столик подсел губернатор Гродно — посланник президента Западной Беларуси. Он поставил на стол бутылку с дорогим коньяком и тарелку с фуа-гра.

— Не помешаю?

Спецпосланник ему не ответил.

— Прекрасная кухня, — сказал губернатор. — Даже не верится, что такие изыски и в простой государственной столовой... Это называется — все для народа. Разговаривал с поварами, будем переманивать. Да. Георгий Александрович уже одобрил... Дорого, но что делать? Если мы канадским и американским тренерам платим миллионы из госбюджета, почему не заплатить и поварам?

Он забросил себе в рот канапе и налил в бокал коньяку.

— Коньячку? — спросил он, показав бутылку "Хеннеси".

— Воздержусь, — ответил спецпосланник бывшего президента.

— Жаль... Прекрасный напиток. Умеют делать. Это вам не шняга из гомельского винограда, который называют "белорусским коньяком". Всё-таки, скажу крамолу, но импортозамещение должно иметь свои пределы, — развязано сказал Гродненский губернатор. — Я просто хочу подружиться...

— Подружиться... Хм, — процедил сквозь зубы бывший глава администрации.

— А почему бы нет? Неужели та дурацкая сцена во дворце может помешать двум разумным людям договорятся? Мы же вас не бросили в трудный момент. Дали место.

— Дворника.

— Начальника хозяйственного управления по вопросам уборки замка, — поправил губернатор.

— Дворника, — твердо сказал спецпосланник. — Пусть главного, но дворника.

— Но мы вас взяли. Премьер убедил молодого президента, а я был не против. Понимаете? Зато теперь перед вами открываются прекрасные перспективы.

Уволенный глава администрации молчал. А губернатору еще было что сказать.

— Мне нужно знать, что написал Роману взбалмошный старик? Чего он хочет? О чем они договорятся? Мы знаем, что старик еще не в Минске. Говорят, по дороге у него прихватило сердце, и он остановился в Пружанах в санатории Нацбанка... Послушай. Будь с нами, ему всё равно недолго осталось, — прямо предложил он. — И мы тебя поднимем очень высоко... Ты сможешь вернуться в обойму. И люди больше не будут шарахаться от твоего стола...

Спецпосланник смотрел на губернатора и вспоминал, как когда-то сам, будучи вторым человеком в государстве, отобрал этого подлеца в президентский кадровый резерв. Принципы отбора были выработаны еще его предшественниками на посту главы администрации: абсолютная лояльность, провинциальность (лучше с Могилевщины), работоспособность, умение держать язык за зубами, пугливость... Бесстрашные в администрации были точно не нужны. Болтливые, жадные, слишком хитрые — тоже. Но и совсем тупых не держали... Этот губернатор был как раз идеальным кандидатом. Тогда он был завотделом идеологии Бобруйского райисполкома. Ему дали шанс... И вот теперь уже он диктовал свои условия бывшему руководителю.

— А президент? Настоящий президент, выбранный президент? — спросил бывший глава администрации.

— Ну и что! Один раз выбранный в каком-то там бородатом году! А потом он сам себя выбирал — все это знают. А потом и выборы отменил за ненадобностью. И так было всё понятно... Он — всё, финиш, вычихался. Два раза в одну воду не войдешь. У нас в стране так — один раз власть потерял и всё, больше не вернешь, — убежденно сказал губернатор.

— И ты мне предлагаешь его предать?

— Почему нет? Это часть нашей работы, — губернатор хохотнул своему остроумию и глотнул коньяку.

Допить он не успел. Спецпосланник опрокинул на него стоявшие на столе тарелки.

— Ты что? — вскричал губернатор.

— Двуличный лицемер! Льстец, готовый на любую пакость, чтобы отличиться перед хозяином! Лизобоюд и подхалим! Холоп и быдло!

— Но не дворник, — огрызнулся бывший кадр президентского резерва и тут же получил в зубы. Спецпосланник налетел на него. Они сцепились так, как могут сцепиться плотные мужики предпенсионного возраста. Несколько секунд они потолкались, по мере возможностей продолжая оскорблять друг друга, затем потеряли центр тяжести и рухнули на один из столов. Бывший глава администрации очевидно побеждал, скорее не благодаря воинским умениям или преимуществу в массе, а энергией ненависти и ущемленного достоинства. Он бы совсем разбил конкуренту лицо, если бы не огромные охранники, которые вбежали в столовую и разняли их.

На охранниках были костюмы и желто-красные галстуки, что выдавало их принадлежность к персональной службе охраны Романа Александровича. Они, как и большинство представителей их профессии, особым интеллектом не обладали, поэтому, задержав драчунов, растерялись. Глава отряда охраны связался со своим начальником — главой службы безопасности Романа. Тот в свою очередь доложил Министру МВД. Оказалось, что президент Восточной Белоруссии и его делегация все еще находились на переговорах в здании КГБ. Так как речь шла о дипломатических посланниках, было принято решение доставить их туда.

В наручниках их отвели вниз, посадили в разные машины и повезли в здание КГБ на проспекте Независимости. По расчищенным от людей и машин улицам дорога заняла несколько минут.

К этому времени официальные переговоры уже завершились. Сначала Романа и его сопровождающих отвели в специальный дубовый кабинет, где был накрыт фуршет. Говорили тосты о мудрости старого президента, о светлом будущем новых держав, об офицерской чести и непримиримой борьбе с "пятой колонной". Молодой правитель там хорошо выпил "Мартини" и захотел экскурсию по зданию. Его повели...

Охранники с задержанными драчунами застали руководство в следственном изоляторе КГБ.

— А это у нас легендарная камера, — рассказала Анна. — В ней сидели двадцать семь кандидатов в президенты. Мы её называем "президентский люкс". Хотите? — предложила она заглянуть туда Роману.

— Пожалуй, откажусь, — отшутился Роман. — Я всё-таки не кандидат, а президент. А президенты тут еще не сидели...

Он обернулся к Министру МВД.

— Жаль, такое богатство и на территории брата... Нам надо тоже такой изолятор, и офис для КГБ, — сказал он. — Может эту, администрацию приспособим. На Карла Маркса 32? Всё равно я там сидеть не буду. Нелепо иметь резиденцию в приграничной зоне. Да и столица теперь — Могилев.

— В принципе, можем, — согласился министр.

— А вы бы согласились там работать? — спросил правитель Анну. — Можете забрать себе кабинет отца.

— Да, очень удобно для наших служб. И взаимодействовать со старым зданием тогда легче, — сказала будущий руководитель КГБ Западной Белоруссии.

Охрана Романа привела спецпосланника президента и губернатора Гродно. Выглядели они потрепанными. Рубашка губернатора была измазана фуагрой, а лицо горело от тумаков. У спецпосланника был порван пиджак и поцарапан подбородок.

Глава КГБ сразу их узнал.

— Что это значит? — спросил он.

— А... Вот наши дипломаты. Гонцы от брата и от... папы, — с укором сказал Роман и хохотнул. — Что, подрались? Это, Анна Николаевна, ваше первое дело как главы системы нашей госбезопасности. Разберитесь.

Это был вызов, и она его приняла.

— В драке участвовали только эти двое? — спросила она у охранников. Те кивнули.

Она подошла к задержанным ближе.

— Кто вы такой? — спросила она у побитого губернатора.

— Я посол по особым поручениям Западной Беларуси, — как можно более важно сказал он и протянул ей бумагу. — Обращаю ваше внимание, согласно Венской конвенции у меня дипломатический иммунитет.

— А вы? — бросила она взгляд на мрачного спецпосланника. Все, кто присутствовал в комнате работали с ним или под его началом много лет, но подчеркнуто не узнавали его.

— Я посланник первого президента Республики Беларусь, — сказал бывший главный администратор страны.

— Вы, простите, дипломат какого государства? — спросила Анна.

— Я специальный посланник первого президента и вашего, молодой человек, отца, — ответил он с нескрываемым раздражением, зыркнув на Романа.

— Вы не ответили на вопрос. Какое государство вы представляете как дипломат? — спокойно, как удав, переспросила она.

— Республику Беларусь.

— Нет такого государства, — не выдержал и вставил свои "пять копеек" министр внутренних дел Белоруссии. Роман неодобрительно глянул на него, и министр стушевался, как школьник.

— Республику Беларусь, — упрямо повторил спецпосланник.

— Простите, вы не можете представлять Республику Беларусь. Такое государство упразднено по указу предыдущего руководителя, — мягко сказала она. — Так какая юрисдикция предоставила вам дипломатический иммунитет?

— Мой иммунитет мне дал человек, который некоторым тут дал жизнь и президентство, другим карьеры, третьим шанс, не смотря на их очевидную придурошность, — он гордо достал документ с печатью старого президента, его гербом и личной размашистой росписью и бросил взгляд на губернатора. — Это человек, который и есть власть! И достоинство нашего народа! А он, — указал посланник на губернатора, — он предатель, стукач, и хотел меня таким же сделать. Он хотел подговорить меня шпионить за президентом! В пользу Гоши. Человека, который насрал в руку, давшую ему власть. Вот мудак и получил в морду... И получил бы еще, если бы нас не разняли.

— Я думаю, его стоит отвезти к бывшему президенту, уверен, он его примерно накажет за самоуправство, — предложил председатель КГБ.

— Думаю, мы не дураки и сами разберемся, — ответил Роман. — Всё-таки инцидент произошел на нашей территории. Продолжайте, Анна Николаевна.

— Иными словами, — сказала Анна спецпосланнику, — дипломатической защиты у вас нет. Понятно. Кто зачинщик драки?

Охранники кивнули в сторону спецпосланника.

— Как в этой ситуации будем поступать? — спросила она и бросила взгляд на Романа.

— Исключительно по закону. Мы были, есть и будем в высшей степени правовым государством, — сказал Роман и посмотрел на министра внутренних дел.

— Абсолютно. Я думаю пятнадцать суток не меньше, — просто сказал тот.

— Закон есть закон. И он для всех, — улыбнулась Анна. — В камеру его...

Такой наглости бывший глава администрации не ожидал. Сотрудники КГБ взяли его под руки и потянули к камере.

— Вы рехнулись... Президент вам не простит! — кричал он.— Вы забыли главное правило, без его визы, никаких арестов госслужащих высшего ранга...

— Нет больше правил, — ответил ему глава МВД. Доносились еще какие-то крики, но ответом им был злорадный смех других заключенных из переполненных камер.

На этом вечер молодого президента Восточной Белоруссии в здании КГБ закончился. Он хотел расслабиться и уехал с охраной в какой-то модный ночной клуб.

Анна поехала домой в Боровляны. День был трудный, но, пожалуй, самый успешный за всю ее карьеру. Дома ее ждали горячая ванна с лавандой и любимый сиамский кот Цезарь.

9.

Когда все ушли, старый глава КГБ вернулся в свой кабинет. Весь этот вечер он не пил. Он наблюдал, как Роман выпил бутылку "Мартини", как министр внутренних дел глушил водку, как пригубила коньяк Анна. Все громкие тосты он запивал минеральной водой.

Но оставшись один, он достал водку. Он пил без закуски. На столе стояли фотографии разных лет: с бывшим президентом, с бывшим главой администрации, с бывшим премьер-министром... С Никитой, молодым красавцем в гордом мундире сотрудника КГБ. Он выпил еще.

Его карьера заканчивалась. Он понимал, что не сможет работать ни с одним из братьев. Когда реформа КГБ завершится, когда его ведомство "раздербанят", порвут на куски, порежут по живому, он будет уже не нужен.

Главе КГБ было 26 лет, когда будущий президент заметил его после одной важной операции. Задача стояла имитировать покушение на молодого депутата, который баллотировался на первых президентских выборах. Многих удалось убедить в том, что на этого кандидата было совершено нападение, и он спасся чудом. Кандидат стал президентом.

Но спасал он президента не раз и по-настоящему. Сложный момент был в 2010 году, когда все враги президента объединились в единый кулак, чтобы раздавить его уличной революцией. Биться с этой толпой означало море крови. Крови, которую бы "повесили" на президента... В ту далекую ночь руководили толпой двое: один из них уже умер, другой эмигрировал. Самого сильного главаря и выключили из игры люди генерала в переулке на пути к площади. Применив шумовые гранаты, они напали на колонну оппозиционеров, и избили главаря до беспамятства. Потеряв координацию, вся структура управления оппозиционеров рухнула. Не приняв никакого решения, толпа размякла... Осталось только задержать зачинщиков и активистов.

Или когда спас президента от реального покушения, которое совершил на него безумный кинорежиссер на "Беларусьфильме". Случилось это после того, как президент отменил выборы в 2019 году. В то время стали популярными керамические ножи. Режиссер пронес его в рукаве — металодетекторы не среагировали. Когда президент давал советы, как снимать кино, как важно рассказывать о героических достижениях страны и как необходима жесткая идеология в искусстве, о чем многие творцы не хотели помнить, кинорежиссер оттолкнул министра культуры, выхватил нож и попытался ударить президента. Именно старый генерал настоял на том, что глава государства должен на публичных встречах носить бронежилет под рубашкой. Президент отнекивался, но генерал пригрозил, что уйдет в отставку, и правитель сдался. Это спасло ему жизнь. Режиссера тогда привезли в КГБ, и генерал лично ему выбил все зубы до одного так, что на суде ему одевали пластмассовые коронки. Закрытый суд вынес смертный приговор. И генерал лично сопровождал преступника на Володарского. Он помнил, как кинорежиссер молил о пощаде и ревел как баба. Его расстреляли из автомата Калашникова.