— И эти узоры служат сигналами?
— Не только узоры на коже. Сигнал, по всей видимости, состоит из нескольких компонентов: узоры, текстура кожи — грубая или гладкая, поза — положение конечностей, головы, тела, плавников, а также двигательные компоненты — когда Шиина отдыхает, плывет, зависает в толще воды, хватается за что-то или выпускает чернильную струю. Возможно, есть еще электрические или звуковые компоненты, но мы не уверены.
Дайвер проворчал: — Мисс Делла, мы едва коснулись поверхности в изучении этих животных. Не говоря уже об их глубоководных сородичах. До последних нескольких десятилетий мы только и делали, что опускали сети и смотрели, что можно поймать. Раньше мы говорили, что это все равно что пытаться понять местных животных, работая сачком для ловли бабочек с воздушного шара в облаках.
— И для чего они используют эту чудесную сигнализацию? — спросила Маура.
Дэн вздохнул. — И снова мы не уверены. Они не охотятся сообща. Ночью они добывают пищу в одиночку, а днем собираются в стаи. Похоже, что стаи служат им защитой во время отдыха. Кальмары не прячутся на дне, как осьминоги; они скапливаются на зарослях морской травы, где хищников немного. У них сложные брачные ритуалы. И молодые, похоже, учатся у старших. Они выставляют часовых. И очень эффективно; несмотря на то, что они могут сталкиваться с шестью или семью хищниками в час — с желтохвостами и окунями-баранами, барракудами и мелкими акулами, которые набрасываются на них откуда угодно, — процент уничтожения кальмаров очень низок.
— Но стая кальмаров — это не такое сообщество, как наше. Они не играют и не ухаживают за собой. Среди них нет лидеров. Кальмары не слишком привязаны друг к другу, они не заботятся о потомстве, а особи из одного косяка переходят в другой каждые несколько дней.
— Они живут всего пару лет и спариваются один или два раза. Кальмары живут быстро и умирают молодыми. Нам непонятно, зачем таким короткоживущим животным столь сложное поведение, системы коммуникации и брачные ритуалы. Но они у них есть. Мисс Делла, это не те животные, с которыми вы, возможно, знакомы. Возможно, они больше похожи на птиц.
— И вы утверждаете, что эти системы коммуникации на самом деле являются языком.
Дэн почесал бороду. — Нам удалось выделить ряд первичных лингвистических компонентов, которые объединяются в примитивную грамматику. Даже у обычных кальмаров. Но этот язык, похоже, закрытый. Насколько мы можем судить, он говорит только о еде, сексе и опасности. Это как танец пчел.
— В отличие от человеческих языков.
— Да. Что мы сделали, так это открыли язык кальмаров. Мы основывались на базовых шаблонах и грамматике, которые уже используют кальмары. Количество сигналов, которые может подавать Шиина, конечно, не безгранично, но даже у кальмаров, не обладающих особыми способностями, очень широкий "словарный запас", учитывая диапазон интенсивности, продолжительности и т.д., которые они могут использовать. Мы думаем, что они выражают, например, настроение и намерения с помощью этих факторов. И некоторые из этих элементов чрезвычайно древние. Некоторые из более простых сигналов — например, дейматические сигналы, предназначенные для отпугивания хищников, — можно наблюдать и у осьминогов. А кальмары отделились от них еще в раннем мезозое, около двухсот миллионов лет назад. В любом случае, основываясь на этом, мы считаем, что Шиина — или, по крайней мере, ее потомки — должны быть способны передавать бесконечное количество сообщений. Так же, как это можете сделать вы или я, мисс Делла. Кальмары — умные моллюски. Научить их языку было легко.
— Как вы их обучаете?
— Положительным подкреплением. В основном.
— В основном?
Он вздохнул. — Я знаю, о чем вы хотите спросить. Да, головоногие могут чувствовать боль. У них есть свободные нервные окончания в коже. Мы используем низковольтные электрические разряды, чтобы слегка покалывать их во время обучения различению. Они реагируют так же, как вы бы отреагировали, если бы я прикоснулся к вам жгучей крапивой. Ничего особенного. Мисс Делла, надеюсь, вы не будете зацикливаться на этом. Я очень дорожу Шииной — не только из-за ее миссии. Я бы не стал причинять ей вред. Мне это неинтересно.
Присмотревшись к нему, она поняла, что верит ему. Но она чувствовала, что ему чего-то не хватает, что у него нет внутреннего морального стержня. Возможно, это обязательное условие для любого разумного существа, способного причинять боль другим.
Дэн продолжал говорить. — Разрабатывая серию улучшений для Шиины, мы смогли доказать, что за обучение отвечают вертикальные и верхние лобные доли мозга, расположенные над пищеводом.
— Как вы это доказали?
Дэн моргнул. — Мы удаляли части мозга кальмаров.
Маура вздохнула. И снова мы. Памятка, — подумала она. — Не позволяй ему повторять перед камерами эти бредни нацистского доктора.
На более глубоком уровне ей тоже стало не по себе. Дэн Истебо использовал явно выдающиеся коммуникационные способности кальмара для своих собственных целей: для перехвата банальных команд, передаваемых людьми. Но Дэн признался, что не понимает, что на самом деле означала вся эта пространная речь. Что, если мы вредим Шиине, — подумала Маура, — исключая ее из песен ее стаи?
Есть ли у кальмара душа?
Они изучали Шиину. Эта голова была увенчана клювом, окруженным руками, похожими на ласты, и двумя устремленными вперед глазами, сине-зелеными с оранжевым ободком, которые на мгновение заглянули в камеру.
Глаза инопланетянки. Умные.
Каково это — быть Шииной?
Могла ли Шиина понять, что люди — на самом деле Рейд Мейленфант и его коллеги — хотят, чтобы она полетела на космическом корабле к астероиду?
Стая кальмаров на экране, похоже, охотилась. Они двигались строем вокруг беспилотного буя с камерой. Зрелище было потрясающим, прямо как у Жака Кусто.
— Они плавают ужасно быстро, — сказала она.
— Они не плавают, — терпеливо ответил Дэн. — Когда они плывут, то используют плавники. А сейчас они выбрасывают воду из специальных отверстий. Это реактивный двигатель.
— Вы понимаете, почему я здесь. Мейленфант просит меня выступить в вашу поддержку на Капитолийском холме в понедельник. Я должна рискнуть своей репутацией, чтобы этот проект состоялся.
— Я это понимаю.
— Скажите мне вот что, доктор Истебо. Вы уверены, абсолютно уверены, что все получится?
— Абсолютно. — Он говорил со спокойной убежденностью. — Мисс Делла, вы должны оценить масштаб замысла Мейленфанта. Я убежден, что Шиина сможет функционировать в космосе и на внеземном объекте. Она умна и, очевидно, приспособлена к условиям без гравитации — у нее не будет недостатка кальция, перераспределения жидкости в организме или чего-то подобного — как будто она эволюционировала для условий космических путешествий, чего, очевидно, нет у нас. И она может манипулировать своим окружением. У нас есть множество инструментов, управляемых манипуляторами-уолдо, которые позволят ей выполнять свои функции на внеземном объекте.
— Мне говорили, что кальмары — социальные существа. И, очевидно, они очень подвижны. Поскольку Шиина будет одна, мы изолируем ее...
— У нее будет множество удобств, мисс Делла. Включая средства связи, конечно. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы она продолжала функционировать.
Функционирующая. — Почему бы не использовать осьминога? Кальмары — социальные существа. Более того, разве не правда, что их сознание сформировалось под влиянием социальной структуры? А осьминоги, как мне говорили, — одиночные, малоподвижные существа, которые вполне могут выдержать изоляцию и заточение.
— Но они не такие умные, — возразил Дэн. — Они работают поодиночке. Им не нужно общаться. И в охоте они полагаются на обоняние, а не на зрение. Благодаря глазам кальмара, расположенным спереди для бинокулярного зрения, Шиина сможет ориентироваться в космосе. Это должен быть кальмар, мисс Делла. Если ей будет немного некомфортно в пути, это цена, которую нам придется заплатить.
— А как же обратный путь? Стресс при входе в атмосферу, реабилитация...
— Все под контролем, — уклончиво ответил Дэн. Он моргнул, как сова.
Все под контролем. Конечно. Ты не полетишь на астероид, ты, бесчувственный зануда.
Маура поймала себя на том, что убеждена в этом. Мейленфант знает, что делает, до самого конца. В понедельник мне нужно будет добиться одобрения. Шиина — умная, гибкая и гораздо более дешевая, чем аналогичный робот, даже с учетом затрат на запуск системы жизнеобеспечения, — была тем самым элементом, который позволит Рейду Мейленфанту реализовать свой межпланетный проект.
Кое-что играло ей на руку. Мейленфант уже начал закулисно собирать обещания о технической поддержке, которая ему понадобится. Его старые приятели из НАСА начали искать способы наладить связь в дальнем космосе и обеспечить поддержку при детальном планировании миссии и в других вспомогательных областях. К тому же, подумала она, будет лучше, если это будет не только проект НАСА: сотрудничество с океанографическим институтом Вудса-Хоула в Массачусетсе и научно-исследовательским институтом в аквариуме Монтерей-Бэй в Калифорнии снизит враждебное отношение к НАСА, которое всегда было на Капитолийском холме.
Но, подумала она, если у меня все получится, я навсегда буду связана с этим проектом. А если новости о храброй маленькой Шиине станут совсем плохими, я и сама могу не выжить.
— Я работаю с Шииной уже несколько месяцев, — сказал Дэн. — Я ее знаю. Она знает меня. И я знаю, что она предана своей миссии.
— Думаете, она понимает, чем рискует?
Дэн явно чувствовал себя неловко. — Мы с ней беседуем. И планируем, что Шиина сама сделает какое-нибудь заявление. Что-нибудь такое, что мы сможем транслировать, конечно, с переводом. Если что-то пойдет не так, мы надеемся, что общественность воспримет это как оправданную жертву.
Маура недоверчиво хмыкнула. — Скажите мне вот что, — спросила она. — Если бы вы были на ее месте, вы бы пошли?
— Черт, нет, конечно, — ответил он. — Но я не она. Мисс Делла, Шиина с самого рождения, с того момента, как вылупилась из икринки, была нацелена на достижение этой цели. Это то, ради чего она живет. Миссия.
Маура мрачно наблюдала за тем, как кальмар Шиина переворачивается и плывет в строю со своими сородичами.
Мне нужно в туалет, — поняла она.
Она повернулась к Дэну. — Как мне, э-э...
Старый ныряльщик протянул ей стальную банку с желтой этикеткой, на которой было написано ее имя. — Ваш персональный сосуд для мочеиспускания. Добро пожаловать в космическую программу, мисс Делла.
Возможно, среагировав на какую-то угрозу со стороны хищника, которого не было в кадре, стая кальмаров сбилась в плотную группу и с поразительной скоростью устремилась прочь. Их движения были сложными и трехмерными и вскоре исчезли из поля зрения виртуальной камеры.
Шиина-5:
Началось ухаживание.
Кальмары плавали вокруг друг друга, постепенно занимая новые позиции в пространстве и времени: вокруг каждой самки кружили два, три, четыре самца. Шиине нравился этот танец — древняя, богатая хореография, — хотя она знала, что ухаживания не для нее: после того, как ее выбрал Бутстрэп, это было невозможно.
Дэн все ей объяснил.
Но теперь, несмотря на наставления Дэна, несмотря на настойчивые мысли, которые она в себе носила, он пришел за ней: самец-убийца с оторванным о какой-то обломок металла щупальцем, гордо демонстрирующий свою рану.
Ей следовало уплыть. Но он был рядом и плавал с ней взад-вперед. Она отплыла на небольшое расстояние, но он последовал за ней, повторяя каждое ее движение.
Она знала, что это неправильно. И все же устоять было невозможно.
Почувствовала, как по ее телу разливается узор из черных и прозрачных пятен с белыми вкраплениями. Это было простое, древнее послание. Ухаживай за мной.
Он подплыл ближе.
Но другие самцы, все еще кружившие вокруг нее, тоже начали приближаться, не сводя с нее пристальных взглядов. Охотник, ее самец, подплыл к самому смелому из них. Они столкнулись, взмахнув щупальцами, их головы были темными, а на панцирях виднелись яркие полосы. Уходи. Она моя! Смельчак попытался не уступать, его фигура стала такой же, как у охотника. Но охотник приподнялся, пока его плавники не коснулись плавников незваного гостя, и тот отступил.
Теперь он вернулся к ней. Она могла видеть, что его обратная сторона была ярко-серебристой, как послание другим самцам: Держитесь сейчас подальше. Держитесь подальше. Она моя! Но та сторона, что была ближе к ней, была успокаивающе-однотонной, серо-черной, с гладкой текстурой, в которую ей так хотелось погрузиться, чтобы отключить грохочущий аналитический мозг, подаренный ей людьми. Когда он перевернулся, по его телу заплясали цвета, и она увидела, как крошечные мышцы приводят в движение пигментные мешочки на его шкуре.
Теперь он висел к ней передом, раскинув руки, словно его рот обхватили морские звезды. Его глаза были устремлены на нее: зеленые, немигающие, жадные, бездумные, без всякого расчета. Совершенно неотразимый взгляд. И он уже протягивал к ней свой гектокотиль — модифицированную руку, на кончике которой была зажата связка сперматофоров.
В последний миг она вспомнила Дэна, его застывшее человеческое лицо, смотрящее на нее из стеклянных окон, маленькие панели, которые он бросал в воду, на которых вспыхивали надписи. Миссия, Шиина, миссия. Бутстрэп! Миссия! Дэн!
Она знала, что не должна этого делать.
Но затем животное внутри нее встрепенулось.
Она распахнула свою мантию навстречу самцу. Он накачал ее водой, стремясь смыть сперму любого другого партнера. И тут его гектокотиль потянулся к ней, быстро нанося удар, и вонзил свой иглообразный сперматофор в основание ее предплечий.
Все уже было кончено.
И все же это было не так. Она могла выбирать, принимать сперматофор или нет и помещать его в свое семенное вместилище.
Самец удалялся. Вокруг нее пульсировала жизнью мигающая песня кальмара.
Она знала, что по сравнению с человеческой ее жизнь коротка: яркая, стремительная, она длится одно лето, максимум два, и за это время происходит всего несколько спариваний. И она была одна: она не знала своих родителей, никогда не увидит своих детенышей и, возможно, никогда больше не увидит своего партнера.
Но это не имело значения. Потому что утешение она находила в стае и в стае стай: в древних песнях, которые восходили к тем временам, когда еще не было ни людей, ни китов, ни даже рыб. Песни, поэзия света и танца, давали каждому кальмару понять, что он — часть континуума, уходящего корнями в те древние моря и простирающегося в непостижимое будущее, и что его собственная короткая, яркая жизнь так же незначительна и в то же время так же важна, как одна-единственная серебристая чешуйка на рыбьей шкуре.
Шиина, с ее человеческим разумом, была первой из всех кальмаров, кто смог это понять. И все же каждый кальмар знал это на каком-то уровне, недоступном разуму.
Но Шиина больше не была частью этого континуума. Дэн ничего не понимал в жизни стаи — по крайней мере, не до конца, — но он не раз подчеркивал это. Шиина была другой, у нее были другие цели — человеческие цели.
