123-й год

— Тятя! Тятя! — загомонили они, перебивая друг друга. — А они ушли... А он и говорит... А Баба Макарьевна им... А они... А индеи...

Дементий и Большое Крыло одновременно круто развернулись к ним. Опять что-то?!

— Цыц! — гаркнул Дементий.

Дети замолчали, и стало понятно, что их всего четверо. Девочка и мальчик — подростки не старше двенадцати, девочка примерно пяти лет и мальчик, который встречал гостя на переезде.

— А теперь по очереди и по порядку, — распорядился Дементий. — Фрося, ты старшая, тебе чего было поручено?

— Помочь Макарьевне стол накрыть, — встав почти навытяжку, отрапортовала Фрося. — Но у Макарьевны Катька Сеньчина сидела.

— А нас они прогнали, — вставила младшая девочка.

— Не встревай, — осадила её Фрося. — Старшая говорит.

— Ну, — кивнул Дементий.

— А Катька и говорит Макарьевне, что индеи любят спитой чай, ну, пятой заварки. И печево, чтоб твёрдое было, ножом не разрезать, а только ломать.

— Я сказал, что нам кутойс по-другому говорил, — вступил младший мальчик, — А меня дикарёнком обозвали. И ещё по-всякому.

Дементий кивнул Фросе, и та продолжила:

-А Катька говорит, что она всё принесла и сейчас сама им, ну, индеям стол накроет, а Макарьевна пусть только в дверях стоит и молчит, и за стол с ними чтоб не садилась. Потому что индеи этого не терпят.

Фрося посмотрела на Большое Крыло и спросила:

— А чо, оно так и есть?

— Всё не так, — сдерживаясь, ответил Большое Крыло.

Ему стал понятен замысел: спровоцировать парней на выражение недовольства плохим угощением, а там скандал с неизбежным переходом не на личности, а на национальности, так что...

— Понятно, — мрачно кивнул Дементий. — А дальше что?

— Ну, они нас выгнали, мы за забор ушли, — продолжила Фрося. — А Катька так и сделала. Чашки поставила треснутые и со сколами, чай налила жёлтый совсем, пирожки какие-то сморщенные, она их прямо на стол высыпала, они аж застучали.

— Тут они как раз входят, — вступил старший мальчик. — Поздоровались по-русски. И за стол сели. А Катька за спину Макарьевны спряталась и давай оттуда их поливать, что они дармоеды и тараканы.

— А дядю Колю, ну, Моряка, — сказала младшая девочка, — жидёнком обозвала. А это кто, тять?

Большое Крыло с интересом посмотрел на Дементия. Ну, и что тот ответит ребёнку?

— Плохое слово, — веско сказал Дементий. — Чтоб я его от вас не слышал.

Дети дружно закивали.

— Ну, — подбодрил их Дементий. — Дальше что?

— А Мороз, — продолжила доклад Фрося, — только посмотрел на Катьку, та сразу спряталась, ну, присела, чтоб её за бабкиной юбкой видно не было. А Мороз и говорит, что спасибо за угощение. И все они сразу из-за стола встали, ни к чему не притронулись.

— А Андрюха, уже от калитки сказанул, — ухмыльнулся старший мальчик, — что век воли не видать, как запомнилось.

— Андрюха? — переспросил Большое Крыло.

— Младший Мороз, — пояснил Дементий. — И куда они пошли? К Моряку?

— Не-а, — засмеялся старший мальчик. — Их Мороз через пути в Корабль повёл. Сказал, на обед.

— Ага, — засмеялась и Фрося. — Моряк сначала не хотел, говорил, что неудобно, а Андрюха ему, что неудобно, сидя подл столом, штаны через голову надевать. Тятя, а как это?

— В сам деле неудобно, — хмыкнул Дементий. — А остальные что?

— Так индеи же, — пожал плечами старший мальчик. — Молчком. Но ножей не доставали.

— Они за пути ушли, — вступила младшая девочка. — А ты не велел за пути ходить, мы и не пошли.

— Велел не ходить, — поправил её Дементий. — Ладно, всё, к мамке идите.

Обе девочки и старший мальчик развернулись к двери, а младший вместо этого подошёл к Большому Крылу.

— Дяденька вождь, — начал он, смешивая слова.

Большое Крыло даже поперхнулся от удивления: так его ещё никто нигде не называл.

— А правда, что ты приехал, чтоб кутойса на Равнину увезти и там на своей дочке ожениь?

Большое Крыло ошалело посмотрел на Дементия. Но тот был ошарашен так же, если не больше.

— Эт-то ещё с какого ветра? — наконец выдохнул Дементий.

Дети изобразили незнание и даже непонимание. Но этих секунд Большому Крылу хватило для восстановления.

— Нет, это неправда, — спокойно ответил он по-русски доверчиво глядящему на него мальчику. — Никто никуда вашего учителя не увезёт. Он свободный человек и живёт там, где сам хочет.

— Это хорошо, — кивнул мальчик на шауни и опять по-русски: — А то мисс Джинни, ну, училка английская, уже...

Старший мальчик почти прыгнул к малышу, схватил того за шиворот и резко отбросил к двери, где Фрося быстро вытолкала его за дверь, прошипев что-то, непонятное Большому Крылу, на заставившее покачать головой Дементия.

— Большое спасибо за разъяснение, — мальчишка, глядя в глаза Большому Крылу, старался говорить степенно, по-взрослому. — Кутойс очень хороший учитель, — и старательно выговаривая слова на шауни. — Вы остаётесь, мы уходим.

И вышел, догоняя остальных и плотно без стука закрыв за собой дверь.

Несколько секунд Дементий и Большое Крыло сидели молча, глядя на огонёк в чаше, будто решали: так смеяться, или ругаться, или...

— Разведчики-аналитики, — хмыкнул Большое Крыло.

— Да его с англичанкой этой, — засмеялся Дементий, — уже трижды поженили, развели и снова поженили. И никто не встревает, ждут, чем дело закончится, и чуть ли не на деньги уже спорят.

— И большие ставки? — засмеялся Большое Крыло.

— По спорщикам глядя, — покрутил головой Дементий. — От десяти копеек до ста рублей.

— Ого! — восхитился Большое Курыло. — Рисковые люди.

— Ну, это уже их печаль, не моя. Да, а дочь-то у тебя есть? Или и в этом выдумка.

— Есть, — улыбнулся Большое Крыло и достал из пришитого с изнанки кармана фотографию. — Четыре года скоро. Это я в отпуск по ранению приезжал.

— Хороша, — кивнул Дементий. — Ишь глазастая, красавицей будет. Моему меньшому восьмой пошёл. Как раз в возраст. Может, — он подмигнул, — сговоримся, не откладывая.

Большое Крыло охотно рассмеялся, убирая фотографию.

— Куда спешить. Через десять лет поговорим.

— У вас что, с четырнадцати? — удивился Дементий.

— Сговаривают уже семьями, а то и родами, и раньше. А по жизни... всякое бывает. Но, понимаешь, — стал он объяснять, — у нас очень сложная система родства, и родственные браки, скажем так, не одобряются, а некоторые и вовсе запрещены. Да ещё, если роды недружественные, то только побегом, в Эртиль, а то и с Равнины.

— Понятно, — кивнул Дементий. — Ну, это дела житейские. И не такое бывает.

Большое Крыло кивнул.

Дела житейские — хорошо сказано. Они ещё пообсуждали всякие житейские мелочи, сравнивая обычаи, правила и запреты, находя общее и обговаривая различия. Главное они выяснили, и никакого противодействия деятельности Громового Камня не будет. И к индейцам относиться будут, во всяком случаен, в Старом городе, терпимо. Со взаимной терпимостью, конечно.

Огонёк в чаше потух. Быстро вошла женщина, убрала чашу и постелила скатерть. Вбежали Фрося и младшая девочка, помогли накрыть стол к чаю. Небольшому, на двоих, без самовара и обилия заедок, только чтоб горло промочить после разговора. Выпили вдвоём по чашке, обсудив погоду и виды на зиму: вовремя ли ляжет снег. И Большое Крыло попрощался. От провожатого он отказался.

...Воскресное утро Громовой Камень как всегда провёл в библиотеке Культурного Центра, заставив себя сначала подготовиться к урокам, а потом взять почитать о, скажем так, народах России. И, кстати, сегодня в читальном зале дежурит Светлана, которую, как не раз слышал, часто зовут Ланкой, а не Светкой. Почему? Ланка — это лань? Или олениха? М-да, два дня назад ему такой вопрос в голову бы не пришёл, но вчерашние события заставили думать о многом по-новому.

Нужная книга нашлась. Именно под таким названием: "Народы России". Издание старое, задолго довоенное. И книгу явно читали и не раз. Читали аккуратно, не загибая углов и не подчёркивая. А ну-ка, посмотрим оглавление. Есть! Ижорский Пояс. Ижорцы, в скобках изури.

Он открыл нужную страницу. Да, затрёпанности чуть больше. Да, он далеко не первый читатель. Ну-ка... и фотографии есть. Совсем интересно. И конечно, на следующее воскресенье обязательно в Ижорск, в краеведческий... ага, есть письменность на основе кириллицы...

— Извините, но мы закрываемся.

Громовой Камень вскинул голову. Рядом стояла Ланка уже в жакете поверх платья. Громовой Камень встал, собирая книги и свои тетради.

— Да, извините, зачитался.

— Ничего-ничего. Давайте, я потом разложу, — она взяла у него книги и улыбнулась.

Она явно торопилась, и Громовой Камень попрощался, отложив на будущее вопрос о наличии в фонде книг на, да, правильно, на ижорском языке.

Не по-осеннему тёплый солнечный день. Да, был вчера денёк, и чует сердце — сегодня будет продолжение. Большое Крыло пообещал задержаться на два-три дня. Понравилось ему у нас? Или... ох, знает он комбата, тот ещё... инициатор. Так что сейчас домой, пообедать, отдохнуть и... и, пожалуй, в барак. Узнать, как парни погостили у этой Макарьевны. Чем она их — он усмехнулся, вспомнив нужное слово — потчевала.

...Они встретились у барака. Большое Крыло, Громовой Камень, Одинокий Волк и Медвежонок. Перо Орла, Двукрылый и Маленький Филин как ушли перед полднем в Старый Город, так ещё не возвращались. В барак не пошли, расселись чуть в стороне от входа на клочке сухой и относительно чистой земли и стали ждать. А что не так? Дождя нет, все в племенном, ничьему проходу не мешают. Сидим, курим, говорим на своём языке, обмениваясь редкими замечаниями о том-сём, сохраняя невозмутимые выражения лиц. Проходившие мимо в барак или из барака косились, конечно, на такое, мягко скажем, необычное зрелище, но не останавливались и не заговаривали. А если и высказывались, то отойдя на приличное расстояние.

— Загостились, однако, — всё-таки начал Одинокий Волк, — у этой... — и с немного нарочитым затруднением: — Макарьевны.

— Напоила их? — предположил Медвежонок.

Об угощении Макарьевны Большое Крыло скупо, особо не вдаваясь в подробности, им рассказал, так что это был просто задел к новому витку обсуждения не только сегодняшних, но и вчерашних и более давних событий.

— Они к Морозу пошли, — пыхнул дымом Большое Крыло.

— А там не напьёшься, — ухмыльнулся Медвежонок. — Он сам не пьёт и никому не нальёт.

— Жлоб, — сказал по-русски Одинокий Волк и продолжил на шауни: — Все русские такие. За копейку удавятся. И он от них набрался.

— Совсем обрусел, — кивнул Медвежонок. — Только что не крестился ещё.

— И не собирается, — улыбнулся Большое Крыло. — Сам сказал.

— Ну, верить асфальтовому... — гнул своё Одинокий Волк. — Да и баба его добьёт, додавит.

— Она некрещёная, — сказал Громовой Камень. — И дочка тоже.

— Откуда ветер? — заинтересовался Большое Крыло.

— Новую церковь строят, — не спеша, сохраняя внешнюю невозмутимость, положенную в мужском разговоре, начал Громовой Камень.

— Ага, мы там уже повкалывали. На фундаменте, — засмеялся Медвежонок.

Большое Крыло показал лёгкое осуждение за нарушение порядка беседы. И Медвежонок так же лёгкой и быстрой сменой выражения лица показал, что понял и принял выговор.

— Соседний дом, — продолжил по-прежнему неспешно Громовой Камень, — им отходит, для хозяйственных и прочих нужд. И собираются уже сейчас в нём воскресную школу открывать. Для приобщения. К нам в Центр, — Большое Крыло отметил про себя это "нам", но никак не показал этого, — священник приходил, договариваться о времени для бесед.

— И что? — не выдержал Большое Крыло.

Громовой камень усмехнулся.

— Отказали ему. Нет места, нет часов, и им вообще положено только на своей территории. Он тогда в школу пошёл. Собрать информацию. Родителей попросили анкету заполнить. О вероисповедании. Ну и показали мне списки. По моим классам и группам.

— И...

— Там почти все репатрианты. Крещёных мало, в церковь ходить не хотят. И воскресные занятия для детей считают лишними. Дескать, и так нагрузка большая.

Большое Крыло задумчиво кивнул. Вот, значит, почему Дементий так лоялен к индейцам. Считает их потенциальными союзниками в борьбе с церковью. Из-за чего спор... ну, это история скорее всего очень давняя...

— Ты про местное племя, изури, что знаешь? — спросил он у Громового Камня.

— До вчерашнего в голову не приходило, — спокойно ответил Громовой Камень. — Книгу я в читалке нашёл, но только картинки успел посмотреть.

— Местное племя?! — изумлённо переспросил Медвежонок. — Это ж...

— Заглохни, — резко осадили его в два голоса Большое Крыло и Громовой Камень.

Одинокий Волк мудро сделал вид, что ничего не слышал, а если слышал, то не понял, и вообще ему на это...

— А вон и они, — вернул он разговор к предыдущему.

Перо Орла, Двукрылый и Маленький Филин подходили неспешным размеренным шагом. Никаких следов долгого гостевания ни в одежде, ни на лицах. Поздоровались обычным: "Мы вас видим", — и подсели в общий круг. Закурили. Помолчали.

— Ну и как? — не выдержал Медвежонок.

-Теперь три дня можно не есть, — улыбнулся Перо Орла.

— Полный обед, а потом ещё чай, — засмеялся Маленький Филин.

— И не налили? — насмешливо хмыкнул Одинокий Волк.

— Супу налили, — будто не понял намёка Двукрылый, — Ещё компоту, яблочного. Потом чай пили.

— Рассказывайте по порядку, — распорядился Большое Крыло. — Про Макарьевну...

— А там ничего и не было, — перебил его Перо Орла. — Вошли за калитку, поздоровались, сели за стол. Девчонка кая-то что-то верещала, мы не слушали.

— Андрюха рот открыл, — засмеялся Маленький Филин. — Но его Мороз под столом пнул.

— Ну, мы вежливо посидели, — Перо Орла говорил серьёзно, но чуть нарочито. — Мороз за всех спасибо сказал, и мы ушли. И пошли к нему. В "Беженский Корабль".

— Ну и как вас на подходе бабки покрыли? — поинтересовался Одинокий Волк. — Я там как-то попробовал пройтись. Много о себе услышал.

— Ты в чужом стойбище в одиночку между типи ни разу не гулял? — ответил вопросом Перо Орал.

— Да ещё спьяну, — добавил Маленький Филин.

— Это ты с чего взял? — возмутился, не повышая голоса, Одинокий Волк.

— А трезвым ты бы туда не полез, — улыбнулся Двукрылый. — А мы спокойно прошли. С Морозом и Андрюхой здороваются, и мы с Колькой киваем.

— Всё ясно, — кивнул Большое Крыло. — А дальше?

— Поднялись на второй этаж, прошли по коридору. Мороз дверь своим ключом открыл, звонить не стал, и мы вошли. Его скво, — Перо Орла подчёркнуто не назвал жену Эркина по имени, как и положено, — нас в прихожей встретила, поздоровалась.

— Переобуваться не стали? — спросил Громовой Камень.

— Зачем? — удивились все трое.

— Дождя же нет, — пожал плечами Маленький Филин. — Мокасины сухие.

"Не приготовили тапочек, или не захотели смущать?" — мысленно усмехнулся Громовой Камень.

— Колька хотел разуться, — уточнил Двукрылый, — но сказали, что не надо.