Волшебные сказки

Бургомистр повел меня по коридорам и переходам ратуши. Уж очень он любезен со мной. Говорят что приговоренному не отказывают в последнем желании?

-Так вот, первый раз горожанку обвинил в колдовстве наш синьор триста восемьдесят лет тому. Естественно бедняжка все отрицала, даже под пытками. Тогда этот синьор согласился на требуемый девушкой божий суд — он был могучим воином и рассчитывал на победу. В городе не нашлось никого, кто бы рискнул с ним сразится. И это понятно — это же было верное самоубийство. Обвинитель уже заранее торжествовал, но епископ был сама справедливость и предоставил девушке неделю на то, чтобы она могла найти себе защитника...

-Ее что, отпустили для поисков? — я удивился.

-Нет конечно. Тогдашний бургомистр издал приказ, одобренный епископом, и объявленный всем, что защитник может явиться в течение недели с утра понедельника до заката в воскресенье. А он явился именно в полдень, в воскресенье. Какой-то никому не известный странствующий рыцарь, но он победил! Как вы сами понимаете, обвинение тут же было снято, и девушку освободили.

-А что было дальше?

-Дальше? — удивился бургомистр, — Не знаю, кажется ничего. Они покинули наш город, и их больше никто не видел. А вот лет через 60 история повторилась вновь. Защитник тоже пришел в полдень, но, к сожалению, не смог победить...

-А в этот раз, что с ними сталось?

-К сожалению их обоих сожгли на рыночной площади... Но впрочем вот мы и пришли. Выбирайте что хотите.

Первое, что попалось мне на глаза в арсенале — ряд новеньких мушкетов, и я тут же схватил один из них.

-Э нет, мушкет не годится. Не допущен правилами. В соответствии с вековыми традициями вы и ваш противник можете пользоваться только холодным оружием.

-Жаль, ну нельзя так нельзя, — я с громадным сожалением поставил мушкет на место. Все остальное оружие было не столь совершенно. Так, всяческое старье времен моего прадедушки. Впрочем, я подобрал себе более-менее подходящую кирасу, шлем, и щит с гербом города. А вот с собственно с оружием было сложнее. Порывшись в куче самого разнообразного металла, я вытащил из нее восточную саблю и почти не поржавевший меч, показавшихся мне наиболее подходящими. Я долго примерялся, перекладывал их из руки в руку, пытался фехтовать, и с громадным сожалением меч все же отложил. Тяжеловат он для моей руки, тяжеловат. И самое главное — вряд ли я смогу им разрубить доспех противника. А вот сабля отлично сбалансирована, удобна почти как моя старая шпага, которую пришлось продать, чтобы... Жаль, конечно, сейчас бы она мне очень даже пригодилась... Впрочем если эту саблю чуток подточить, то шанс проткнуть доспех у меня есть. Пусть и мизерный, но другого-то нет. А вот что делать с копьем? В случае традиционного таранного удара у меня нет никаких шансов, а быть сожженным, бррр... Стоп, а вот это что? Может и сгодится? Длинное, пятнадцатидюймовое лезвие, насаженное на толстое, двухярдовое древко. Хм, а таким наконечником можно пробить любой доспех. Пожалуй, это мой единственный шанс — метнуть эту рогатину, до удара его копья. Эх, если бы еще конь был подходящий...

-Я вижу, вы уже все выбрали? Тогда идемте, нас ждет обед.

-Да, пожалуй, все. Ваши люди могут это заточить, пока мы будем обедать?

-Да, конечно. Так вот, продолжаю. Уже 123 года у нас все было тихо и спокойно, никаких ведьм или колдунов. И вот эта напасть. А все наш синьор — барон Фридрих фон Нойхаузен. Он влюбился в несчастную Изабель, и даже посватался к ней. Но умная девочка ему отказала, вот он от обиды и заявил епископу, что она его околдовала.

-Вы сказали, что она умная? И отказала? Хотя я ее понимаю — барон наверняка страшен собой, ужасный грубиян и пьяница? Я видал много таких...

-Естественно. А еще у этого Фридриха кроме руин замка и длинного списка благородных предков за душой только последняя ферма, исключительно благодаря которой он еще не помер с голоду. А Изабелла дочь состоятельных родителей, к тому же у нее есть другой жених из очень хорошей семьи.

-А, вот оно что, — мне стало совсем грустно. Спасать чужую невесту, неблагодарное это занятие, да уж выбирать не приходится... А жених то хорош, сам струсил. Хотя от тих мирных горожан ждать подвигов не приходится.

-Ваша милость, последний вопрос, прежде чем мы начнем обед. Каковы правила поединка? Битва до смерти?

-Необязательно. Защитнику достаточно только ранить обвинителя и обвинение противИзабель будет снято, но честное слово никто не будет предъявлять вам в претензии, если вы его убьете. Ну а если вы проиграете, то вас, живого или мертвого сожгут вместе с ней на костре, который должны зажечь не позже полуночи. Но надеюсь, этого не случится. Мой опыт мне подсказывает, что вы прекрасно владеете не только ланцетом, но и шпагой, да и пером, пожалуй, тоже.

-Как я понимаю, вы ознакомились с содержанием моей сумки?

-Естественно, молодой человек, естественно. Надо же знать, кому всевышний вверил столь многие судьбы.

У меня есть большие сомнения на счет всевышнего, но спорить не хотелось. Я молча кивнул и принялся за обед, стараясь ограничивать себя, не взирая на мой волчий аппетит. Впрочем, я надеялся что смогу вознаградить себя за этот вынужденный пост еще до полуночи... А вот в чем интерес бургомистра в этой истории я все же не могу понять.

-Я смотрю вы мало едите и почти не пьете вино. Что ж это похвально, еще успеете. А вот одну новинку я вам рекомендую. Она называется кофе, хорошо прочищает мозги, бодрит, и ее отлично варит моя дочь.

-О, премного благодарен. Мне уже доводилось ее пробовать, так что не откажусь.

Вопреки мои пессимистическим ожиданиям, кофе оказался великолепен, как и девушка его сварившая. Ради такой красавицы я бы добровольно вызвался на божий суд, даже не верится, что она дочь этого увальня...

Пока я подгонял снаряжение, упражнялся с копьем и саблей, приноравливался к коню, время, оставшееся до поединка, истекло. Бургомистр не пожадничал, конь был хорош, но только не для поединка...

... Мой противник уже прибыл. Закованный с головы всадника до копыт коня в отличную броню, он красовался на площади, подле входа в собор. Нда, пожалуй щит брать бессмысленно... Когда епископ бросил свой платок, а трубачи возвестили начало поединка, я пришпорил коня...

...когда до моего закованного в великолепную броню, противника оставалось не больше десяти ярдов, я что есть силы метнул в него свою рогатину, и спрыгнул с коня, стараясь уклонится от стремительно несущейся на меня стальной громадины...

... я с трудом оторвал голову от брусчатки, попытался сесть и понять что происходит. До моего сознания доходили только отдельные звуки — цокот подков, скрежет металла о камень и чьи-то предсмертные хрипы. Раз я их слышу, значит это не мои. Мой конь бродил по площади, а шлем валялся поодаль. Публика в окнах и на балконах домов, затаив дыхание, замерла в напряженном ожидании. Напрягая все силы, я встал, огляделся и понял, что мне несказанно повезло — меня спасла брошенная мною рогатина. Когда я встал на ноги, вся площадь огласилась радостным возгласом.

В последний миг мой противник поднял своего коня на дыбы — ума не приложу, как ему это удалось, учитывая вес доспехов. Моя рогатина угодила не в него, а в коня, пробила доспех, и раненый конь рухнул, придавив собой всадника. Именно конь хрипел и в судорогах бил копытами о брусчатку, придавливая своего всадника все больше и больше. Пошатываясь, я подошел к ним, обнажил саблю и добил несчастное животное. Затем поднял забрало баронского шлема, и недвусмысленно продемонстрировав свой клинок, сказал ему:

-Вы признаете себя побежденным и отказываетесь от ваших обвинений?

После этих моих слов над площадью повисла гробовая тишина.

-Да, — он тихо прохрипел в ответ, хотя я склонен думать, что этот хрип услышал весь город, — Да, я напрасно обвинял эту невинную девушку.... Сударь, я ваш пленник.

-Да ладно вам. С этим мы позже разберемся, а сейчас вам требуется помощь лекаря...

Впрочем, мне моя помощь тоже будет не лишней.

С помощью подоспевших к нам стражников я вытащил моего бывшего противника из-под туши коня, а затем мы отнесли его в ратушу. Другие стражники в это время освободили от оков девушку, которую тут же окружила ее родня.

А вот барон оказался молодым человеком лет не старше 25 лет, явно не пьяница, и судя по его поведению отнюдь не неотесанный грубиян. Странно, что эта Изабелла дала ему от ворот поворот. Мой опыт подсказывает, что такие молодые люди обычно нравятся девушкам. Интересно, и почему бургомистр старался убедить меня в обратном? Ах, да, наверно потому, что барон беден... Или есть еще какие неизвестные мне причины? Ох, не прост этот добрячок бургомистр, не прост. Особенно учитывая стоящие в переулке возле ратуши возы с дровами. Ну ладно, с бургомистром можно и позже разобраться.

Осмотр барона показал, что кроме множественных синяков и шишек, которые пройдут за неделю, его здоровью ничто не угрожает. Можно считать, что эта авантюра закончилась вполне счастливо. Все же в этих тяжелых доспехах есть свое преимущество. Потеря коня наверняка проделала новую дырку в карманах барона, но это можно считать мелкой неприятностью, по сравнению с возможной смертью...

...Слуги бургомистра перенесли барона в одну из комнат на втором этаже таверны, любезно предоставленную нам по его же распоряжению. Они же помогли мне полностью избавить барона от доспехов и я смог осмотреть его более тщательно чем на площади. Как я и предполагал, внешне кроме синяков и шишек могучему здоровью барона ничего не угрожало, но я опасался commotionis, вполне естественных после падения с лошади на брусчатку площади. Напоив барона маковым отваром и уложив его спать , не без помощи все тех же слуг конечно , я спустился вниз в общий зал таверны. И хотя башка у меня тоже трещала и тело болело от ушибов, мой живот властно требовал ужина, и я понимал что не поев, я не усну.

-И как наш барон? — вездесущий бургомистр был уже тут как тут. Он сидел за большим и пустым столом в центре зала. — Усаживайтесь и рассказывайте, а ужин нам сейчас подадут.

-Благодарю, — я с радостью принял приглашение бургомистра и сел за стол напротив него. — Здоровью нашего барона ничего не угрожает, ну кроме разве что дюжины синяков и шишек которые пройдут за неделю. Сейчас он спит, и будет спать как минимум до завтрашнего вечера, потому как для профилактики я напоил его снотворным. Впрочем я тоже не прочь хорошо выспаться.

-Прекрасно, — бургомистр был явно рад таком исходу этого столь щекотливого дела, — Я рад что все так счастливо разрешилось. И это все благодаря вам. Не буду вас задерживать, но уверен что несмотря на желание выспаться, от ужина вы все же не откажетесь.

-Не откажусь конечно. Благодарю вас за эту любезность. Но не надо преувеличивать мои скромные заслуги. Все произошло по воле господа, который и направил мои стопы в ваш прекрасный город. И поскольку нам уже подали вино, давайте и выпьем во славу божию! — мне не хотелось вести дискуссии, а выпить во славу господню не отказывается никто, будь он хоть католик, хоть протестант.

-Давайте! — бургомистр поддержал меня. И мы подняли бокалы как старые друзья.

... Завтра, после полудня, думаю вы к тому времени уже проспитесь, я пришлю карету, чтобы перевести барона и ваши, гм, пожитки к нему в замок. Что касается вас, мой друг, то вы можете остаться в городе, хороший лекарь никогда не был лишним. Если вы решите остаться, то вдова Перселя, бывшего в свое время старейшиной цеха мясников, с радостью сдаст вам первый этаж своего опустевшего дома. Она живет тут неподалеку, в переулке, третий дом налево от таверны. К тому же ей всего тридцать снебольшим и она все еще очень мила... — говоря это бургомистр заговорщицки подмигнул, — Но не буду вас более задерживать и отвлекать от заслуженного отдыха. Спокойной ночи...

Когда я проснулся, барон был уже на ногах и почти полностью одетый нервно расхаживал по комнате.

-Добрый день, — весело улыбаясь, поздоровался он увидев что я проснулся, — Ну и горазд ты спать, монсиньор доктор!

-Рад видеть вас в добром здравии и хорошем расположении духа, господин барон! Вот уж не думал что вы так рано проснетесь...

-Послушай доктор, брось ты эти пустые титулы. Я не так стар, и вряд ли на много богаче тебя, так что зови мне просто Фрицем. А тебя кстати, как звать-то?

-Гм, Йоханом, если по-немецки...

-Ну вот и познакомились... Черт, а ведь мы вполне могли поубивать друг друга!

-К счастью все обошлось, и мы отделались только синяками, которые как известно до свадьбы заживут...

Барон хотел что-то ответить, даже открыл рот, но в этот момент в дверь настойчиво постучали.

-Войдите! — рявкнули мы оба в один голос.

Дверь распахнулась, вошла премиленькая девушка и присев в книксене сказала:

-Карета господина барона подана.

Фриц опешил и не нашелся что ответить, а я выудил из кармана монету, ту самую которая не понадобилась при входе в город, бросил ее девице и властным тоном приказал:

-Вот что, милочка! Передай кучеру, пусть ждет! Господин барон изволит выйти через четверть часа! Ступай! Хотя, нет, подожди! Пусть пришлют кого-то из слуг погрузить вещи господина барона!

-Как скажете, ваша милость, — девица поклонилась еще ниже, а затем пулей выскочила из комнаты.

-Ну ты даешь! Ты прям прирожденный вельможа! — удивленно сказал Фриц когда дверь за девицей закрылась.

-Нет, Фриц! Я не вельможа, просто у меня было много возможностей за ними наблюдать. И кое-что позаимствовать. — я рассмеялся.

-А у тебя отличный замок, — сказал я Фрицу, когда карета, любезно предоставленная бургомистром довезла на до него, — Во всяком случае со слов бургомистра я ожила много худшего.

-Да, это все мой дед, он постарался. Не очень модно по нынешним временам, и стены уже не выдержат долгую осаду, особенно если хорошо палить из пушек, но жить можно.

Выгрузив доспехи барона из кареты, я засобирался обратно в город. Увидев это Фриц остановил меня:

-Ты куда?

-Воспользуюсь приглашением бургомистра, поселюсь в городе, говорят вдова Перселя сдает половину дома, и займусь своим ремеслом.

-Ты, вот что... Ты это брось. "Приглашение бургомистра". Я здесь сюзерен, так что слушай мой приказ! — Фриц рассмеялся, видя мое недоумение, — В замке полно места, есть даже дедова алхимическая лаборатория, думаю что тебе как лекарю она пригодится! И пусть все на прием сюда ходят! Не черта тратить деньги на какую-то старуху вдову! Думаю для тебя найдется красавица невеста ! Так что оставайся здесь!

И властным мановением руки Фриц отпустил кучера...

Я отнес свою суму в отведенную мне комнату, которая несмотря на свою некоторую обветшалость, оказалась самой роскошной из всех комнат в которых мне доводилось жить с тех пор как я покинул родительский дом и поступил в Сорбонну. Обещанная лаборатория оказалась соседним помещением в подвале донжона и вход в которую был спрятан за висящим на стене гобеленом. Но еще больше чем лаборатория меня поразила роскошная библиотека, которую я вовсе не ожидал тут увидеть.