Деньги не пахнут 2

  В этом полулегальном фонде всё должно держаться на бумаге. Чёткие рамки и гарантии — щит от возможных проблем. Каждое слово сказано нарочно громче, чтобы подслушивающие в соседних углах проглотили намёк.

  — Хм... чем больше думаю, тем муторнее выходит. Забей.

  Фраза прозвучала с лёгкой ленцой, будто всё равно. Нет смысла давить — толку не будет.

  — Что? Да подожди, почему?

  — Слишком много мороки. Да и толку для твоего капитала немного.

  — Ну как немного? Любая прибавка — это всё же прибавка.

  Как и ожидалось, Добби дёрнулся на крючке. Пока наживка манила — сомневался. Стоило убрать — потянулся сам.

  — Забудь. Болтовня всё это. Считай, не слышал.

  Пара лёгких хлопков по плечу, пальцы на воротнике пальто, и шаг к двери.

  — Куда собрался? Мы ещё не закончили!

  — Ужин ждать не будет. Вернусь поздно.

  Иногда лучше просто уйти, оставив им поле для разговоров. Пусть судачат, пусть разносят сплетни по другим отделам — хуже не будет. Скорее, наоборот. Пусть пойдут слухи, что где-то рядом собирают инвесторов для подпольного фонда. А там — посмотрим, сколько удастся поднять. Добби займётся этим. А впереди — ещё одно важное дело.

  Лифт мягко скользнул вниз, двери разошлись, и в холле раздался звонкий голос:

  — А, вот ты где, Шон!

  Улыбка Рейчел сверкнула тёплым светом.

  — Прости, не опоздала?

  — Нет, только подошёл.

  — Отлично. Тогда пойдём?

  Столик уже ждёт в маленьком уютном ресторане за углом. Сегодня всё должно сложиться идеально. До Дня благодарения осталось совсем немного, а приглашение от принцессы так и не пришло. Значит, сегодня его придётся добыть любой ценой.

  Край как надо встретиться с отцом Рейчел. Чем скорее это произойдёт, тем быстрее откроется правда о Theranoson и появится шанс перехватить деньги до того, как они уйдут инвесторам. Если провернуть всё без риска... можно будет сразу запустить собственный фонд. Настоящий, легальный хедж-фонд, а не мутную контору.

  "Нет смысла ждать ещё два года."

  Изначально план был простой — задержаться в Goldman на пару лет. Но после той истории с последней сделкой ситуация слегка изменилась. Репутация уже набрана — вполне приличная. Почему бы не воспользоваться этим прямо сейчас? Стоит только объявить о создании фонда и намекнуть на связь с Goldman — и инвесторы начнут интересоваться. Первым делом спросят у знакомых:

  — Знаешь Сергея Платонова?

  Любой, кто хоть как-то связан с Goldman, ответит утвердительно. А на вопрос, откуда знаком, расскажет про выигранные пари и точность прогнозов в самых рискованных ситуациях. Даже если полезут уточнять у других, услышат одно и то же. Этого хватит, чтобы зажечь интерес.

  Кто-то решит: "Что за вред, если вложить пару миллионов на пробу?"

  Вот она — настоящая сила доверия.

  Даже сомнительный фонд выглядит надёжнее, когда за ним стоит реальная история успеха. Особенно если прежние инвесторы подтвердят доходность и покажут стабильный рост на счетах. Тогда разговор пойдёт не о миллионах, а о десятках миллионов.

  Собирать крохи по чуть-чуть — пустая трата времени. Нужно сразу вытащить девяносто миллионов одним махом. Для этого необходимо попасть на ужин в особняке Рейчел в День благодарения. Но до праздника меньше недели, а приглашения всё нет.

  — О, кстати! Дашь номер Давида? Уехала в спешке, так и не обменялась контактами с Джесси....

  Рейчел произнесла это едва села за столик в ресторане. Кажется, Давид произвёл на неё впечатление. Ничего плохого. Но зацепила вторая часть её фразы.

  Джесси... Та самая, что в прошлый раз с Давидом и без тени сомнений назвала мошенником. Если её подозрения дойдут до Рейчел — будет плохо.

  — Конечно. А зачем тебе номер Джесси?

  — У брата благотворительный вечер в конце года. Хотели пожертвовать выручку фонду Давида. Брат идею одобрил....

  Если брат платит — сумма будет внушительной. Отказывать смысла нет.

  Пришлось найти контакт Давида в телефоне и протянуть Рейчел.

  — Надеюсь, это поможет. Они хорошие люди.

  — Да, выглядели такими. Хотя вряд ли я им понравилась....

  Улыбка была натянутой, специально, чтобы увидеть её реакцию на прошлые обвинения в мошенничестве.

  — Думаю, дело в твоих манерах....

  — Манерах?

  — Если человек неожиданно разбрасывается крупными суммами, в это трудно поверить. А твоя фраза "Решу всё деньгами" звучала так, будто ты с аферы сбежал. Встреть я тебя тогда впервые — тоже бы засомневалась."

  Любопытно. Она признаёт, что образ мошенника за мной тянется, и при этом оправдывает.

  — А Джесси, может, просто нервничает. Свадьба на носу, дел невпроворот....

  — Свадьба?

  — Да. Май следующего года..."

  Эти слова сбили с толку. Помолвка была известна, но, чтобы дело дошло до подготовки... Странно, учитывая состояние жениха.

  — Дата не точная. Всё зависит от следующего курса лечения....

  Побочные эффекты могут сорвать планы. Может, придётся лечь в больницу надолго. А может... даже до алтаря не доживёт. Всё висит на следующем лечении. Решение — тяжёлое. И среди этого хаоса приходится влезать в их жизнь. Никто не стал бы смотреть на такое с одобрением.

  — Ты ведь всегда говоришь прямо.... Но верю, со временем их мнение изменится.

  Что ж....

  Сложно поверить в это, особенно когда характером никогда не славился.

  — Держи.

  Рейчел вернула телефон, улыбнувшись, но вдруг замерла на полуслове. Взгляд её застыл на экране блокировки.

  — Ого.... Это случайно не....

  На фоне светились строки, словно высеченные в камне: "Помни, что смерть близка. Это лучший инструмент для трудных решений. Смерть — самый сильный катализатор перемен".

  Этот текст появился не просто так. Однажды довёл до белого каления приговор, звучащий каждую полночь, словно глухой стук гробовой доски. Тогда и решил поставить эти слова. Но Рейчел, увидев надпись, неожиданно расцвела яркой улыбкой.

  — Это же цитата Джобса, верно?

  Точно... Наша принцесса — ещё тот фанат Стива Джобса.

  — Прямо в точку для Давида, не находишь?

  — Серьёзно?

  — Не боится смерти, а делает её топливом для перемен. Честно говоря, это впечатляет. И Давид, и ты....

  Кажется, она видит в нас отблеск самого Джобса. Пожалуй, это только на руку.

  — Надеюсь, ваше с ним дело завершится успехом.

  Неожиданно.

  — Думал, ты против.

  — Почему?

  — Ну, потому что это безумие. Ты и обычные корпоративные авантюры терпеть не могла, а тут игра на человеческих жизнях.

  — Знаешь... всё ещё чувствую себя неуютно. Но после разговора с Давидом поняла, каково это для пациентов.

  Голос её стал тише, взгляд скользнул вниз, лицо потемнело, словно облако заслонило солнце.

  — Перемены не приходят, если стоять на месте. Особенно когда все прикованы к прошлому. Поэтому нужны новые взгляды, пусть даже крайние....

  А потом вновь подняла глаза — и улыбка разлилась по лицу, как солнечный свет после грозы.

  — Думаю, безумие не всегда плохо. В конце концов, говорят же: только безумцы, верящие, что изменят мир, и правда меняют его, да? Фраза кольнула в памяти. Где-то это уже слышалось... Ах да, старая реклама Enfl. Она так ловко обернула наш риск в красивую историю, словно завернула яд в сахарную оболочку.

  Худо ли это? Вовсе нет. Но....

  "С такой увлечённостью тему уже не вернуть..."

  Она слишком заинтересована, чтобы переключиться на то, что действительно важно.

  — Ты говорил, покроешь расходы на рулетку. Это реально?

  — Сделаю реальным.

  — Но ведь сумма... шестьдесят миллионов долларов. Нелегко собрать.

  — Проблема не в том, чтобы собрать. Главное — успеть. За два года.

  — Два года?

  Чёрт... вырвалось. Мысль о сроке настолько въелась, что язык сам сдал секрет. Но ситуацию ещё можно спасти.

  — Давид сейчас на грани. Ему не выдержать больше пары приступов. Максимум — один, два. Он не доживёт больше двух лет.

  Его время — два года. Не больше. Если не нажать на курок до этого — смерть. Когда объяснил, почему так важны сроки, лицо Рейчел напряглось, словно закаменело.

  — Если не успеем....

  — Успеем.

  Попробовал сгладить уголки фразой и улыбкой, но воздух стал вязким, давящим, как тёплая смола. Тень, упавшая на Рейчел, не уходила.

  — Всё будет хорошо. Обязательно.

  — Да...

  Как ни убеждай, мрак в её взгляде не развеялся.

  "Лучше бы промолчал..."

  Истина известна — Давид не умрёт. Но Рейчел об этом не знает. Для неё всё звучит как приговор. Тишина висела в воздухе, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Казалось, шум далёкого разговора за соседним столиком вдруг стал громче, а свет лампы над головой — ярче. Уже готов был перевести разговор на другую тему, как вдруг...

  — А что, если... средства найдутся раньше? — голос Рейчел прозвучал неожиданно тихо, словно она боялась, что слова рассыплются, не успев долететь до ушей.

  Лёгкая дрожь пробежала по коже.

  — Если все шестьдесят миллионов долларов окажутся в распоряжении прямо сейчас... что-то изменится? — продолжила она.

  В голове будто что-то щёлкнуло, мысли на миг оборвались, как оборванный провод. Сердце гулко ударило в рёбра, но дыхание удалось выровнять.

  — Звучит так, словно хочешь предложить эти деньги сама, Рейчел, — произнёс как можно спокойнее. — Но как бы ты ни была находчива....

  — Это поможет? — перебила она, и в глазах застыл холодный блеск решимости.

  Попытка перевести всё в шутку захлебнулась — в её взгляде не было даже намёка на игру. Оставалась лишь одна причина, почему она ведёт себя так. Эти деньги у неё есть. Все шестьдесят миллионов.

  И, судя по выражению лица, она готова пожертвовать их — всё зависит от моего ответа.

  "Чёрт..." — мысль резанула, будто лезвие.

  В голове закружились цифры, складываясь в безумные уравнения. Рейчел не из тех, кто отдаёт последнее. Значит, это свободные средства. А это значит, что реальное состояние намного больше. Двадцать четыре года. Вряд ли родители уже переписали на неё наследство. Тогда откуда?

  — Только не говори, что хочешь залезть в свой трастовый фонд, Рейчел? — слова сорвались прежде, чем успел их обдумать.

  Ответом стало молчание — густое, вязкое, как патока.

  Трастовый фонд... Механизм, придуманный богачами, чтобы сохранить состояние, обойти налоги и закрепить власть денег на поколения вперёд. Там лежат деньги, переданные ещё дедами. Может, даже прародителями. И она действительно готова его вскрыть.

  — Даже не думай об этом. Эти деньги созданы, чтобы обеспечить твоё будущее.

  — Но ведь я получаю часть ежегодно..., — мягко заметила она.

  — Нет, — резкий обрыв, будто удар по натянутой струне.

  Лицо застыло, голос стал твёрдым, как сталь.

  — Понимаю, что ситуация с Давидом ужасная. Но я видел его только вчера. Не знаю, кто он на самом деле, правду ли говорит, и даже его фонд — подлинный ли он. Поэтому и просил шесть месяцев — чтобы всё проверить. А если ты вскроешь траст ради пожертвования....

  Ни в коем случае.

  Стоит ей тронуть этот фонд — и тревога пройдёт по всей семье. Начнут копать, зачем понадобились такие суммы.

  И даже если каждый цент достанется Давиду, а мне не перепадёт ни копейки, первым, кого поставят под подозрение, будет тот, кто свёл их. Шестьдесят миллионов обернутся девятью миллиардами проблем. Именно поэтому даже мысль попросить у Рейчел денег казалась безумием. Не собирался впутывать её и в собственный временный сбор.

  Но теперь.... Она сама готова расковырять наследство ради одного взмаха ручки. По спине медленно поползла холодная струйка пота.

  — Мир непредсказуем, Рейчел. Что, если в худшем случае он мошенник, с самого начала охотившийся за тобой через меня?

  — Он не производил такого впечатления..., — в её голосе прозвучала тень сомнения.

  — Никто не знает наверняка. Если человек, которого я представил, окажется аферистом — это ударит и по мне. Поэтому умоляю, не делай никаких пожертвований без моего ведома.

  Тишина снова упала между нами, но теперь она стала тяжёлой, как свинец. Наконец Рейчел кивнула, взгляд её чуть смягчился.

  — Я и не собиралась. Просто... спросила, чисто теоретически...

  Неловкость повисла в воздухе, едва уловимая, но ощутимая, как холодный сквозняк. И тут....

  — Ваш заказ, — голос официанта разрезал паузу, словно нож.

  Он поставил тарелки на стол, и аромат свежих трав и специй поднялся в воздух, слегка притушив напряжение. Но мысли уже вертелись вокруг её оброненных слов. Каждый год.... Неужели она получает не меньше шестидесяти миллионов ежегодно? Если так, то её семья — это....

  Не время в голове считать подобные вещи. Тем более нельзя показывать, что такие мысли вообще закрались.

  — Поедим?

  — Да.

  Улыбки вышли натянутыми, словно резина на морозе, а воздух оставался густым от напряжения, как перед грозой. Всё это — последствие слишком серьёзной реакции раньше. Но стоит только извиниться — и разговор тут же вернётся к деньгам и обманщикам. Это ни к чему. Нужно повернуть беседу в другое русло, желательно лёгкое, вроде грядущих праздников. Только самому затевать эту тему не хотелось...

  — Будем работать и в День благодарения?

  Спасибо Рейчел — как раз тот вопрос, что нужен. Камень с души упал, и слова пошли ровнее.

  — Думаю, сам день возьмём выходным. Но вряд ли дадут отдых на всё время праздников.

  — А ты что собираешься делать в этот день?

  Вот оно — приглашение витает в воздухе. Наконец-то. Только радость показывать нельзя. Слишком многое на кону. Недавно удалось выудить кое-что о её семье и даже предостеречь от мошенников — слова ещё свежи. Нужно быть осторожнее.

  — Не знаю. Может, поброжу по городу, поищу, где индейку подают?

  — Один?

  — Люблю индейку. Вот и решил поискать рестораны. Их сейчас много, с праздничными блюдами.

  На самом деле планы есть. Никто не собирался сидеть и ждать приглашения. Хотелось показать это... но ответ Рейчел ошарашил.

  — Как здорово!

  Она всплеснула ладонями, улыбка засияла, будто за окном расцвела весна.

  — А давай устроим гастротур по Нью-Йорку? Составим карту мест с индейкой!