Дом чего-то ждет, — перепланировки региона, или утверждения завещания, — чтобы пойти на снос. Я спросил Тайлера, давно ли он здесь живет, он сказал — около шести недель. Когда-то, — похоже, еще до рассвета человеческой истории, — здесь обитал владелец, собравший полные подшивки "Нейшнл Джеогрефик" и "Ридерс Дайджест", — высокие шаткие стопки журналов, которые становятся еще выше, набухая во время дождя. Тайлер сказал, что последний квартиросъемщик использовал глянцевые страницы журналов под конверты для кокаина. На входной двери нет замка — когда-то сюда явно вломилась полиция или кто-то там еще. На стенах кухни девять слоев отставших обоев: цветочки поверх полосок поверх цветочков поверх птичек поверх зеленого сукна.

Единственные соседи — закрытый хозяйственный магазин и склад через дорогу, длиной в квартал. В доме есть чулан с семифутовыми валиками для прокатки скатертей шелкового полотна, чтобы на них не было ни складочки. Есть обитый кедром холодильный шкаф для меховых изделий. Плитка в ванной — с узором из маленьких цветочков, покрасивее свадебного фарфора у некоторых, — и в унитазе использованный презерватив.

Я живу с Тайлером уже почти месяц.

Тайлер выходит к завтраку с засосами по всей шее и груди, а я занят чтением старого журнала "Ридерс Дайджест". Этот дом идеально подходит для торговца наркотиками. Соседей нет. На Пэйпер-Стрит вообще ничего больше нет, кроме складов и бумагоперерабатывающего комбината. Вонючий дух от испарений бумажной фабрики, и вонь опилок, которые рыжими кучами громоздятся вокруг нее, как из клетки с хомяком. Это идеальный дом для торговца наркотиками, потому что куча грузовиков ездит по Пэйпер-Стрит каждый день, но по ночам вокруг меня и Тайлера на полторы мили вокруг — никого во всех направлениях.

В подвале я нашел горы и горы "Ридерс Дайджеста", и теперь в каждой комнате валяется стопка "Ридерс Дайджест".

"ЖИЗНЬ В НАШИХ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ".

"СМЕХ — ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО".

Кучи журналов — у нас будто единственная мебель.

В самых старых журналах — серии статей, в которых органы человеческого тела рассказывают о себе от первого лица:

"Я — Матка Джейн".

"Я — Простата Джека"*.

Честное слово; а Тайлер садится за кухонный стол со своими засосами и без рубашки и говорит: ля-ля-ля, мол, прошлым вечером он встретил Марлу Сингер и у них был секс.

Когда слышу такое — я прямо Желчный Пузырь Джека. Все это моя вина. Иногда сделаешь что-нибудь — и облажаешься. А иногда бывает, облажаешься, если чего-нибудь не сделаешь.

Прошлым вечером я звонил Марле. Мы придумали систему: если иду в группу психологической поддержки — могу позвонить Марле и спросить, не собирается ли она идти. Прошлым вечером была меланома, а я был немного не в себе.

Марла живет в Отеле Риджент, который сам по себе ни что иное, как куча коричневых кирпичей, прилепленных друг к другу жижей, все матрацы здесь запечатаны в скользкое пластиковое покрытие, — так вот, и многие люди отправляются сюда умирать. Сядешь на любую кровать неправильно — и соскользнешь прямиком на пол вместе с простынями и одеялами.

Позвонил Марле в Отель Риджент узнать, не идет ли она на меланому.

Марла ответила замедленно. Это не всамделишное самоубийство, говорит, это скорее что-то из серии "крик о помощи", но она приняла слишком много "Ксенекса".

Перенесемся в Отель Риджент, чтобы увидеть, как Марла мечется по своей корявой комнатушке со словами: "Я умираю. Умираю. Я умираю. Умираю. Умиры-ыа-аю. Умираю".

И так будет продолжаться часами.

Ага, значит, сегодня вечером она сидит дома, верно?

Она будет устраивать грандиозную смерть, сказала Марла. Мне стоит пошевелиться, если хочу взглянуть.

"Да ну, спасибо", — говорю, — "Но у меня другие планы".

Ничего страшного, сказала Марла, она сможет умереть и просто за просмотром телевизора. Марла только надеется, что будет что посмотреть.

И я сбежал на меланому. Вернулся домой рано. Заснул.

А теперь, за завтраком на следующее утро, тут сидит Тайлер, покрытый засосами, и рассказывает, что Марла — та еще вертлявая сучка, но ему это очень даже нравится.

После меланомы прошлым вечером я пришел домой, лег спать и уснул. И мне снилось, как я парю, парю, парю Марлу Сингер.

А этим утром, слушая Тайлера, притворяюсь, будто читаю "Ридерс Дайджест". "Вертлявая сучка, я тебе говорю". "Ридерс Дайджест". "Юмор в униформе".

Я — Воспаленный Желчный Проток Джека.

А что Марла ему рассказывала этой ночью, говорит Тайлер. Первый раз он от девчонки такое слышал.

Я — Скрипящие Зубы Джека.

После того, как Марла с Тайлером позанимались сексом около десятка раз, Марла сказала, что хочет забеременеть. Сказала, что хочет сделать от Тайлера аборт.

Я — Побелевшие Сжатые Костяшки Джека.

Как Тайлеру было не клюнуть на такое! Ведь еще вчера ночью он в полном одиночестве вклеивал половые органы в "Белоснежку".

Как мне бороться за внимание Тайлера?

Я — Острое, Воспаленное Чувство Покинутости Джека.

Что самое худшее — это моя вина. Тайлер сказал, что когда я ушел спать прошлой ночью, а он вернулся со смены официанта, снова звонила Марла из Отеля Риджент. Вот оно, сказала Марла. Туннель, и свет ведет ее сквозь него. Познание смерти — это так здорово, Марла желала описать его мне, пока не покинет тело и не унесется ввысь.

Марла не знала, сможет ли душа говорить по телефону, но хотела, чтобы кто-то хотя бы услышал ее последний вздох.

Но нет же, — к телефону подходит Тайлер, и полностью неверно истолковывает ситуацию.

Они незнакомы, поэтому Тайлер решил: если Марла умрет — это будет плохо.

Ничего подобного.

Тайлера это не касалось, но он позвонил в полицию и помчался через весь город в Отель Риджент.

Теперь, если следовать древнему китайскому обычаю, выученному нами с телеэкрана, Тайлер навсегда в ответе за Марлу, потому что Тайлер спас Марле жизнь.

Если бы я только потратил пару минут и остался послушать, как Марла умирает, этого бы не произошло.

Тайлер рассказывает, что Марла живет в комнате 8-Джи на верхнем этаже Отеля Риджент, вверх через восемь пролетов лестницы и вглубь по шумному коридору, который наполнен звуками телевизионного смеха, просачивающегося сквозь двери комнат. Каждую пару секунд визжит актриса или кричит умирающий под шквалом пуль актер. Тайлер добирается до двери в конце коридора и даже не успевает постучать, — тонкая, сливочного цвета рука выскальзывает из-за щели приоткрывшейся двери комнаты и втягивает его внутрь.

С головой зарываюсь в "Ридерс Дайджест".

Только Марла втащила его в комнату — тут же до слуха Тайлера донесся визг тормозов и звуки сирен на улице перед Отелем Риджент. На тумбочке стоит фаллос, изготовленный из такого же нежно-розового пластика, как миллионы кукол Барби, — и на секунду Тайлеру представляются миллионы штампованных детских игрушек, кукол Барби и фаллосов, выползающих из одной конвейерной линии завода в Тайване.

Марла смотрит, как Тайлер разглядывает ее фаллос, потом произносит:

— Не волнуйся. Тебе это не грозит.

После вытаскивает Тайлера обратно в коридор и говорит, что она, конечно, извиняется, но не нужно было звонить в полицию, и, скорее всего, ребята из полиции уже поднимаются по ступенькам.

Потом запирает дверь комнаты 8-Джи и тащит Тайлера вниз по лестнице. На ступеньках им приходится прижаться к стене, и мимо них проносятся парни— полисмены и ребята из отряда скорой помощи, оснащенные кислородными баллонами, — спрашивают, где здесь комната 8-Джи.

Марла говорит им — "Дверь в конце коридора".

Марла кричит вслед полиции, что девушка, которая живет там, раньше была милой и обаятельной, но сейчас она чудовище, сволочное чудовище. Что эта девушка — ядовитые отбросы общества, и она очень боится и смущается, что совершит что-то плохое, и поэтому ничего не сделает.

— Девушка из 8-Джи утратила веру в себя! — кричит Марла. — Она боится, что с возрастом у нее будет меньше и меньше выбора!

Марла орет:

— Желаю вам успешно спасти ее!

Полиция ломится в дверь комнаты, а Тайлер и Марла устремляются вниз к вестибюлю. Позади полисмен кричит около закрытой двери:

— Дайте нам помочь вам! Мисс Сингер, поверьте, вы должны жить! Только пустите нас, Марла, и мы сможем помочь вам с вашими проблемами!

Марла и Тайлер стремглав вылетели на улицу, Тайлер посадил Марлу в такси, оглядываясь на тени, мечущиеся в окнах комнаты на восьмом, самом верхнем, этаже отеля.

На шоссе, среди фонарей и других машин, — шесть потоков дорожного движения, несущихся вдаль за горизонт, — Марла говорит Тайлеру, что он не должен дать ей заснуть всю ночь. Если она заснет — ей крышка.

Многие люди хотели бы увидеть Марлу мертвой, — рассказала она Тайлеру. Эти люди сами были уже давно мертвы и по ту сторону, и звонили по телефону среди ночи. Марла могла пойти в бар и услышать, как бармен упоминает ее имя; а когда отвечала на звонок — на линии никого не было.

Тайлер и Марла бодрствовали всю ночь в комнате рядом с моей. Когда Тайлер проснулся — Марлы уже не было, она вернулась в Отель Риджент.

Говорю Тайлеру: "Марле не любовник нужен, а санитар".

— Не называй это "любовью", — отвечает Тайлер.

Опять та же история, — снова Марла явилась, чтобы разрушить очередную часть моей жизни. Со времен колледжа повелось — я завожу друзей. Они женятся. Я теряю друзей.

Здорово.

"Ясно", — говорю.

Тайлер спрашивает — это для меня тяжело?

Я — Сжавшиеся Внутренности Джека.

"Нет", — говорю, — "Все нормально".

Приставить к голове пистолет и окрасить стенку своими мозгами.

"Просто здорово", — говорю, — "Нет, в самом деле".

Глава 8

Босс отправляет меня домой из-за пятен засохшей крови на штанах, и я очень рад.

Пробитая в щеке дыра не зажила до сих пор. Иду на работу, и мои подбитые глазницы похожи на пару темных мешков с маленькими прорехами для того, чтобы смотреть. До недавнего времени меня очень злило, что никто вокруг не замечает, как я становлюсь мудрым сконцентрированным учителем школы дзен. Как бы то ни было, я делаю маленькие штучки с ФАКСОМ. Я сочиняю короткие стихотворения ХАЙКУ и отправляю их по ФАКСУ всем сотрудникам вокруг. Когда иду мимо работающих в холле людей, — смотрю как истинный ДЗЕН во враждебные маленькие ЛИЦА.

Пчелы свободны,

И трутни могут лететь:

Королева — раб.

Отказаться от всего нажитого в мире, даже от машины, — и поселиться в арендованном доме в самом загрязненном районе города, чтобы поздно ночью слушать, как Марла и Тайлер в его комнате называют друг друга "сосками" и "обсосами".

"Держи, соска!"

"Давай, обсос!"

"Подавись! Проглоти, крошка!"

Это делает меня маленьким тихим центром вселенной, просто по контрасту.

Ну, а я, с подбитыми глазами и кровью, большими черными шероховатыми пятнами присохшей к штанам, я говорю ПРИВЕТ всем на работе. ПРИВЕТ! Взгляните на меня. Я — настоящий ДЗЕН. Это КРОВЬ. Это НИЧТО. Привет. Все вокруг ничто, и так здорово быть ПРОСВЕТЛЕННЫМ. Как я.

Вздыхаю.

Смотрите. Вон, за окном. Птица.

Босс спросил, моя ли кровь на штанинах.

Птица летит по ветру. Сочиняю в уме маленькое хайку.

Покинув гнездо,

Птица зовет домом мир:

Жизнь нам карьера.

Считаю ударения: пять, семь, пять. Кровь на штанинах — моя? "Да", — говорю, — "И моя тут есть". Ответ неверный.

Как будто это так уж жизненно важно. У меня две пары черных брюк. Шесть белых рубашек. Шесть пар нижнего белья. Прожиточный минимум. Я хожу в бойцовский клуб. Всякое бывает.

— Иди домой, — говорит босс. — Переоденься.

Мне начинает казаться, что Марла и Тайлер — один человек. Когда не трахаются в комнате Тайлера по ночам.

Трахаются.

В остальное время Тайлер и Марла не бывают в одной комнате. Никогда не вижу их вместе.

Хотя — вы же не видели меня рядом с За За Гейброй, а это не значит, что мы с ней одно лицо. Тайлер просто не объявляется в присутствие Марлы.

Чтобы постирать штаны, Тайлер обещал показать мне, как готовить мыло. Тайлер наверху, а в кухне стоит запах жженых волос и гвоздики. Марла сидит за столом, жжет руку гвоздичной сигаретой и называет себя "соской".

— Принимаю собственное гноящееся болезненное разрушение как данность, — говорит Марла ожогу под кончиком сигареты. Затем сминает сигарету о мягкую белую руку. — Гори, ведьма, гори!

Тайлер в моей спальне наверху, разглядывает зубы в зеркало и сообщает, что у него есть для меня работа по совместительству, официантом на банкетах.

— В Прессмен-Отеле, если сможешь работать по вечерам, — говорит Тайлер. — Такая работа подстегнет твою классовую ненависть.

"Да", — отвечаю, — "Без проблем".

— Тебе выдадут черный галстук-бабочку для ношения, — говорит Тайлер. — Все, что нужно для работы — белая рубашка и черные брюки.

"Мыло, Тайлер", — отвечаю, — "Нам нужно мыло". Нужно приготовить немного мыла, мне надо постирать брюки.

Держу ноги Тайлера, пока он двести раз прокачивает пресс.

— Чтобы сварить мыло, сперва нужно растопить немного жира, — Тайлер просто полон полезной информации.

За исключением того времени, когда они трахались, Марла и Тайлер никогда не бывали в одной комнате. Если Тайлер объявлялся — Марла игнорировала его. Все по-семейному. Точно так же мои родители оставались невидимы друг для друга. А потом отец убрался, чтобы начать новое самоутверждение.

Отец всегда говорил:

— Женись прежде, чем секс тебе надоест, потому что иначе не женишься никогда.

Мать говорила:

— Никогда не покупай ничего с пластиковыми змейками.

Мои родители ни разу не сказали ничего такого, что хотелось бы вышить на шелковой подушечке.

Тайлер качает пресс сто девяносто восемь раз. Сто девяносто девять. Двести.

На Тайлере подобие засаленного купального халата и трусы.

— Отправь Марлу из дому, — говорит Тайлер. — Пошли ее в магазин за канистрой щелока. Щелока в хлопьях. Не кристаллического. В общем, избавься от нее.

Мне снова шесть лет, и я передаю сообщения туда-сюда между отчужденными родителями. Я ненавидел такое, когда мне было шесть. Я ненавижу такое и сейчас.

Тайлер начинает поднимать ноги, а я иду вниз и говорю Марле — "щелок в хлопьях", даю ей десятку и свой проездной. Марла по-прежнему сидит за кухонным столом; вынимаю гвоздичную сигарету из ее пальцев. Просто и мило. Кухонным полотенцем вытираю ржавые пятна с ее руки, где следы ожогов потрескались и начали кровоточить. Потом всовываю каждую ее ногу в туфлю на высоком каблуке.