Акробат 2. Звездный меч.

Глава 6.

— Вставай, парень. Ушиваемся, — Скиталец тряс Волчонка за плечо.

— Да ночь еще! Ты говорил, утром поедем, — тот протирал газа, выглядывая из шатра.

— Пока соберемся... К тому же, утром могут и не позволить убраться по-добру, по-здорову. Так что, давай, веди лошадок.

— А ты, малый, не вздумай орать, — Скиталец обратился уже к Малышу. — Если заплачешь — оставлю тебя, а сам уеду. Понял?

Понял Малыш или нет, но притих, испугавшись угрожающей интонации в голосе своего большого друга. Безоговорочно дал посадить себя в мешок, выразив недовольство только шмыгающим носом.

Когда все было готово к отъезду, невдалеке замаячило световое пятно. До-зор стражи обходил лагерь. Это не входило в планы Скитальца. Если будут чинить препятствия — все! Пиши — пропало! Здесь воинов — сотня, если не больше. Навалятся скопом — отмахаться будет невозможно. Он незаметным движением извлек из-за голенища кинжал. Может быть, удастся управиться без лишнего шума?

Стражник в шлеме с нашитыми костяными пластинами, тот который ут-ром провожал его на аудиенцию в шатер Пророка, жестом приказал двум своим подчиненным осмотреть поклажу и шатер.

— Уважаемый, прошу потише, — Скиталец подошел к начальнику. Ребенка разбудишь. Ты ведь видел, что он вчера творил в шатре Великого? Надеюсь, не хочешь, чтобы он перебудил весь стан? Тогда мне придется забрать его с собой. Боюсь, Пророк будет не очень доволен. А так — видишь — спит малец. Не потревожь, пусть себе...

Он незаметно прикоснулся к руке начальника и вложил в нее пару монет. Воин, кивнул, но в шатер все же заглянул, и, увидев на кошме сверток на-крытый одеялом с узорами клана Длиннорога, удалился с чувством испол-ненного долга.

— И что все это значит? — спросил Волчонок, когда они выехали за пределы лагеря. — Наш питомец будет не в восторге. Ему в седле ехать нравится, а не труситься в мешке за твоей спиной. К чему такие предосторожности? И что хотел этот страж?

— Проверяет, оставили мы Малыша или с собой забрали, — ответил Скита-лец, оглядываясь за спину, будто опасаясь чужих ушей.

— А им-то что?

— Вчера Пророк просил меня отдать ребенка ему на воспитание — трудно-де, в дороге с таким маленьким.

— И он прав. А ты?

— А мне виднее. Что-то наш Пророк недоговаривает. Уж лучше, пусть па-рень побудет с нами. Если и отдам, то кому-нибудь другому.

— Да... — протянул Волчонок. — Таскайся теперь с ним, возись... "Открой ротик — ам!" да "а-а"... Не понимаю я тебя, Скиталец.

"Я и сам себя иной раз не понимаю, — подумал тот. — Но что-то тут нечис-то. А своей интуиции я доверяю больше, чем чужим словам".

Вдруг впереди, в предрассветном тумане засерели фигуры всадников.

"Неужели, засада?"

— Волк, возьми-ка этого седока, и постарайся удрать, если что... Там, по-хоже, нас уже ждут, — Скиталец передал Волчонку мешок с Малышом, а сам извлек из поклажи сверток с мечом.

Но через несколько минут все прояснилось в буквальном смысле слова. В разрыве туманного облака стало видно, что по тропе двигались всего два всадника и один пеший. Причем, последнего, всадники время от времени подгоняли копьями.

— Похоже, не про нашу честь, — облегченно вздохнул Волчонок.

Когда они поравнялись со странной компанией, пеший вдруг бросился к Скитальцу и заорал так, что и на Побережье могли, наверное, услышать.

— Господин, господин! Спаси меня!

От стана отъехали всего-ничего. Не хватало, чтобы этот идиот перебудил все войско.

— Ша! — вполголоса прикрикнул "господин". — Нечего орать. Чего надо?

— Спаси меня, — уже на два тона ниже проговорил человек.

Только теперь Скиталец немного рассмотрел его. Невысокий безволосый человечек неопределенного возраста, кривоногий и плосколицый, как все жители Горной Страны. Одет в рванину, через которую проглядывало гряз-ное худое тело. Его руки были связаны за спиной длинной веревкой, конец которой был привязан к луке седла одного из всадников.

— От чего я тебя должен спасать?

— Меня хотят казнить — сбросить в пропасть.

— За что? — этот вопрос уже больше относился к стражникам, которые, как ни странно, совсем не возражали против беседы своего поднадзорного со случайным встречным. Они сами с любопытством наблюдали за разговором, и тоже были не против вставить словцо-другое.

— Ленивый раб, — зевнув, сказал один из них — грузный малый в драном ту-лупе и засаленном колпаке на голове.

— Много ест, мало работает. Зачем такой нужен? — поддакнул его товарищ, который отличался от первого, разве что, более пышными усами.

— Я — сын великого хана! Я не должен работать! — снова заорал пленник, и Скиталец понял, что выхода, пожалуй, не остается. Или помочь бедолаге, или перерезать всю троицу, пока не набежали псы Пророка.

— Да не ори, тебе сказано! И как мне тебя спасать? А главное — зачем?

— Ты богатый, вон сколько поклажи! И кони красивые. Выкупи меня, что тебе стоит! Мой отец тебя отблагодарит.

— А эти возражать не будут? — спросил Скиталец, но, взглянув на доволь-ные лица стражников, понял, что сморозил глупость. — Что хотите за него, уважаемые?

Он достал из кошелька несколько медных монеток и подбросил их на ла-дони. Но лица стражников особой радости не выразили.

— Ты не их рожи глянь, — прошептал подъехавший Волчонок. — Плеснуть им вина, и всего делов...

— Уважаемые, вина хотите?

У всадников с собой фляг не было, зато засаленные шлемы имели нема-лый объем.

— На здоровье, уважаемые. Всей тонкости аромата вам, конечно, не по-стичь, но зато закуской не обижены, — Скиталец, наливая вино из бурдюка, вынужден был сморщить нос — такой запах исходил от войлочных шапок. К тому же на поверхности вина затрепетали не умеющие плавать обитатели головных уборов. Картинка не для слабонервных. Но ребят это не сильно волновало. Через минуту они уже чуть ли не в обнимку поехали к лагерю, за-тянув заунывную песню.

"Лучше бы я их зарезал", — покачал головой Скиталец, тронув удила Се-рого.

— Эй, а как же я? — раздался голос пленника.

— Что? Тебе чего надо? — удивился Скиталец. — Тебя спасли? Скажи "спа-сибо" и проваливай. Ты мне не нужен.

— Спасли они! Пока я в землях хана Клык Вепря, я все еще смертник. Меня кто угодно убить может. А самому выбраться, без лошади, еды, огня... Уж лучше об скалы с обрыва!

— Ну, и кто мешает?

— Возьми меня с собой, господин. Я здесь все тропинки знаю. Выведу из земель хана — никто и не заметит. Я буду тебе хорошим рабом. Раз уж начал спасать, спасай до конца.

— Все тропинки знаешь? А как ближе проехать к Южному океану? Пока-зать дорогу сможешь?

— Смогу, хозяин, смогу. Только не бросай меня здесь. Протрезвеют палачи, вернутся и довершат начатое.

— Ладно, садись на ту кобылу, что самая задняя, — смилостивился "госпо-дин-хозяин".

— Слушай, Скиталец, — прошептал Волчонок, подъезжая вплотную к Серо-му. — Мы что, к Южному океану едем? Я туда дороги не знаю, но слышал, что ее и нет вовсе.

— А ты думал, я сюда торговать приехал? Обещал тебе приключения — ты их получишь. А то, что дороги не знаешь, зачем мне, по-твоему, этот бродя-га? Эй, как там тебя, давай, ближе.

— Меня зовут Айра, господин, — с достоинством выдал пленник. — Я Айра — из рода Айра, мой отец — хан, глава клана. Проклятые воры в третьем поко-лении, конокрады и убийцы из рода Клык Вепря пленили меня в бою, где я уничтожил множество этих недолюдишек и трусов. А ты посадил меня на жалкую скотину, на которой только поклажу возить, в то время, как твоя гнедая идет без седока.

— Не нравится — пропасть вот она, рукой подать. Могу даже подтолкнуть, если самому боязно. Заруби себе на своем плоском носу, меня не интересует, чей ты сын, сват или брат. Здесь я — твой хан, как сказал — так и будет. А ин-тересует меня только одно — как проехать к океану. Понял? Поможешь, от-благодарю. Нет — пожалеешь, что со мной связался. Так, покажешь дорогу к океану? Только честно, иначе оч-ч-чень пожалеешь. Мне врать — лучше са-мому с кручи сигануть. Я ясно выражаюсь?

Пленник понурил голову и пробормотал.

— Не покажу. Туда никак не добраться, господин. Сейчас — никак. Зимой можно проехать по Реке. Она замерзает и становится гладкой, как медь клин-ка. Прибрежные племена приезжают зимой, привозят свои товары — бивни морского зверя, шкуры, рыбу, панцири черепах — они очень воинами ценятся. А сейчас можно попробовать вдоль Реки. Там безжизненные пустыни, кру-тые горы, некоторые огнем плюются. Никогда не слышал о том, чтобы ко-му-то удавалось добраться туда летом.

— Что же, ты будешь первопроходцем. А пока езжай впереди, показывай дорогу, чтобы быстрее из земель этого зубастого хана убраться. Мне и са-мому тут неуютно.

— Врет, — сказал Волчонок, скривив рот в скептической улыбке и подож-дав, пока Айра из рода Айра переберется в авангард колонны.

— Откуда знаешь?

— Если он такой герой, его бы никто не казнил. Таких, обычно, уважают, даже если пострадали от него изрядно. Свои стараются выкупить, пленившие — подороже продать. А не продать, так перевербовать, перекупить — хороший вояка всегда на вес золота. Сын же высокого вельможи и вовсе бесценен. Такого никто работать в жизни бы не заставлял, и за лень никогда бы не каз-нили. Хан, он что, такой богатый, чтобы свои деньги, да своими руками — в пропасть?

Скиталец только пожал плечами. Бог с ним, с этим самозванцем. Кот был прав — без проводника трудно. Карта, купленная в столице Страны, Окру-женной Горами недостаточно подробна. На ней северные области еще про-рисованы, а южнее — сплошь белые пятна. Вот и сейчас он понятия не имеет, как убраться из земель, подконтрольных Пророку. А то, что сделать это нужно как можно быстрее, он нутром чует. Пускай себе тащится с ними, этот Айра. Если не врет, и дорогу знает — с голоду не сдохнет, покормим. А вздумает за нос водить — найдем, что с ним делать. Только пусть уяснит од-но: Скиталец — это не Клык Вепря. С ним курорта не будет — работать при-дется на равных со всеми.

* * *

Караван брел все дальше и дальше в глубь Горной Страны. Ландшафт из-менился — теперь плоскогорья остались позади, на смену им пришли более молодые горы. На горизонте горделиво возвышались, увязая в облаках белы-ми шапками, многокилометровые пики. Иногда нет-нет, да и потянет серной гарью от дымящегося на горизонте купола. И дорога стала труднее — часто попадались на пути завалы, будто гигантский бульдозер сгреб на дорогу го-ры камня, льда и хвойных деревьев. Не попасть бы и самому под горячую руку этого бульдозериста — лавины!

Но не это беспокоило Скитальца. Вернее, не только это. Целый ворох проблем навалился одновременно. Тут и болезни Малыш — то температура, то сопли, то расстройство желудка. Постоянный плач и капризы. Нормальной еды ребенку доставать почему-то становилось все трудней. Пару раз на под-ходах к стану каких-то племен, им навстречу выезжал вооруженный отряд. Приходилось спасаться бегством и даже отстреливаться. В других станах ес-ли не встречали с оружием, то и особого гостеприимства не выказывали. Немного еды продавали, но на ночлег остаться не разрешали. А уж приютить хотя бы на время Малыша — и речи быть не могло. Стоило услышать эту просьбу, и жители шарахались, как черт от ладана, хотя Скиталец обещал за эту услугу весьма достойное вознаграждение.

Это вызывало недоумение. Если прошел слух, что кто-то интересуется именно этим ребенком, то можно допустить, что он становится привлека-тельным товаром. Но на деле, никто не хочет попытаться завладеть маль-чишкой, ни силой, ни хитростью. Даже агрессивные обитатели селений, ото-гнав пришельцев подальше, преследование прекращали. Интересно, чем это вызвано? Запретом, своеобразным табу на контакт со Скитальцем и его людьми, и особенно Малышом, или тем, что местные племена с кланом Клык Вепря находятся в состоянии вражды? И помогать Пророку не желают, но и ссориться лишний раз не хотят. Моя хата с краю, как говорится...

А по пятам все же шел небольшой отряд воинов. Шел довольно давно и на приличном расстоянии. Кто эти люди, Скиталец только догадывался, и эти догадки оптимизма не прибавляли.

На это селение они наткнулись совершенно случайно. Проходя по уще-лью, сплошь поросшему какими-то невысокими и кривыми хвойными де-ревцами, в самых зарослях Айра углядел несколько шатров. Похоже, мест-ные жители гостей опасались. Еще, чего доброго, засаду устроят, встретят стрелами. Но выхода не было — кормить Малыша уже было уже просто не-чем. Поэтому Скиталец развернул своего коня и направился к ближайшему жилищу. Распахнув полог шатра, он обнаружил внутри одних женщин. Са-мая старая из них возилась в углу с одеждой — толи шила, толи латала какую-то дерюгу с характерным узором. Вторая, которая помоложе, с двумя совсем молодыми помощницами колдовала у котла с варевом. У дальней стены еле заметно шевелилась куча тряпья. Все ясно — женщины его заметили. Но поздно, и увести детей в лес не успели, а спрятали тут же, в шатре под воро-хом одежды и одеял.

— Успокойтесь, уважаемые дамы, — как можно приветливее попытался произнести приветствие Скиталец. — Я вас не обижу. Мне нужна только еда для ребенка. И не даром — я хорошо заплачу".

Повариха попыталась задвинуть помощниц себе за спину и начала что-то быстро говорить. Волчонок только пожал плечами. К счастью, Айра немного разобрался в местном наречии и стал переводить Скитальцу суть речи жен-щины:

— Она говорит, что это владения смелого и знатного хана...как бишь его... Шестилап, что ли... Да, слышал — противная ядовитая гадина типа паука, ес-ли интересно... Говорит, что скоро придут их мужчины и отомстят нам за надругательства и смерть.

— Переведи, что я не собираюсь ни обижать, ни тем более убивать никого из них. Мне нужно только молоко и сыр. Не даром, естественно.

Айра что-то пытался втолковать поварихе, но, похоже, без особого успе-ха. Волчонок же застыл, как вкопанный, уставившись взглядом в одну из ее помощниц. Девчонка действительно была хороша. На остальных женщин — коренастых и плосколицых — она не была похожа ни фигурой, ни лицом. Довольно высокая и стройная, ну, разве что, чуть узковаты глаза, да немного подчеркнуты скулы. Даже волосы ее были светлее, чем у ее родственниц. Родственниц ли? Может быть, она рабыня, служанка при жене "знатного и смелого"... Не нравится этот застывший взгляд парня, ох, не нравится!

Снаружи раздался шум. Скиталец вышел из шатра, и вовремя. Из ельника выехали на своих низкорослых мохнатых лошадях три всадника. Двое из них были совсем еще детьми — даже Волчонок против них выглядел мужчиной. Главный же и был, судя по всему, ханом этого рода — немолодой кочевник с лицом, обросшим так, что только глаза и плоский нос были видны из этих дебрей.

Скиталец поднял руку в знак приветствия и произнес слова, которые ми-нуту назад силился выдавить из себя Айра.

— Здравствуй, я пришел с миром.

А чтобы подкрепить свою реплику более весомым аргументом, снял с пояса флягу, отпил сам, и протянул старику.

— Что хочет уважаемый? — осведомился хан, вытирая губы рукавом грязно-го тулупа. — Мы люди бедные, у нас ничего нет. Что в лесу поймаем, то и едим.