Аметистовая луна

Я Лайла, и я ждала тебя.

'Покажись'. Оливия прошла за алтарь, ищя неизвестную женщину. Она ни на миг не поверила, что говорит с богиней.

Почему ты отрицаешь свои чувства?

Голос эхом разносился в ее голове, а не в комнате. Оливия зажала уши руками. 'Прекрати! Я не верю тебе'.

Веришь ли ты в меня или нет, я тут.

'Я собираюсь домой'. Все это было настолько нереальным, что Оливия хотела очнуться в потайной комнате мастабы.

Это твой выбор.

Она обыскала всю комнату, но не нашла никого и ничего, откуда мог раздаваться этот бестелесый голос. Ее кожу покалывало, а волосы на затылке встали дыбом. 'Я не хотела быть избранной ни для чего. Я не верю в это'. Ее сердце билось так сильно, что она едва слышала собственные мысли.

Это твой дедушка был избранным, дитя. Он стал отцом твоего отца, который родил тебя. Без него не было бы тебя. Я дала ему любовь к этому миру, которую он привил тебе.

Гнев наполнил Оливию. 'Ты имеешь в виду, что разрушила его жизнь. Он был посмешищем среди сверстников. Никто не верил ему. Он умер в одиночестве и безвестности'.

Она ожидала ответного гнева. Вероятно, было не слишком разумно гневить богиню, или кого-то сумасшедшего, кто считал себя таковой, но Оливию покинула всякая мудрость.

Фиолетовый свет залил храм, практически ослепив ее. Оливия упала на колени, закрыв руками глаза. Свет был теплым, он как одеяло обернулся вокруг нее. Когда он пропал, она моргнула, чтоб яснее видеть и столкнулась с взглядом фигуры, плывущей к ней.

Оливия попятилась назад, пока не наткнулась на алтарь, уперлась спиной в крупный камень. 'Кто ты?' Было практически невозможно разглядеть фигуру, но было очевидно, что это женщина. Фиолетовый свет окружал женщину в развивающихся одеждах. Девушка с трудом сглотнула, вытерла влажные ладони об юбку, стоя и смотря на призрака.

Я уже говорила тебе кто я.

Голос был спокоен, и Оливия сделала шаг по направлению к ней. Ученый в ней был очарован, желая узнать больше. Женщина же в ней предостерегала, просила быть осторожной. Это не ее место. Она не могла отрицать, что ее тянет к Тору и Даку, но она не была какой-то жрицей. Ради всего святого, она даже не ходила в церковь. Это было совершенно нереально.

Ее уши заполнил легкий женский смех. Дитя, ты та, кто ты есть, и будешь ли ты отрицать это или нет — зависит от тебя. Поход в церковь или приход сюда для молитвы не делает тебя более или менее достойной. Это твоя судьба, и тебе решать протянешь ли ты руку и возьмешь ли ее.

После паузы леди продолжила. Так же как я та кто я есть, ты та кто ты есть. Твой выбор определит твою жизнь. Это полностью в твоих руках.

Оливия не знала чему верить. Ее ум ученого хотел больше доказательств, но в глубине души она знала, что находится в присутствии духовного существа — богини. Браслеты нагрелись вокруг запястий, а она опустилась на колени и склонила голову.

Страха не было, когда она почувствовала приближение богини к себе, только любовь и комфорт. Ее дедушка был прав. Над ним смеялись всю жизнь, но он был прав. Кроме того, он был специально выбран богиней, чтобы помочь этому народу. Разум Оливии был полон мыслей, и она старалась разобраться с ними. Она благоговела, она злилась, она восторгалась и она боялась.

Она напряглась, почувствовав, как женские руки обнимают её. В них ощущалась сила и утешение. Оливию вдруг переполнили воспоминания. Богиня держала её, прижимая к себе, пока она оплакивала деда и его потерянную жизнь.

Он не умер в одиночестве, Оливия. У него была ты, так ведь? Я заглажу свою вину, не зависимо от того, останешься ты, или уйдешь. Но сначала я должна показать тебе кое-что.

Оливия вытерла глаза и осторожно их открыла. Свет каким-то образом был недоступен, но, не смотря на это, было ярко, и она могла видеть без проблем. Фигура женщины была не совсем различима, но когда Оливия смотрела — её черты казались более ясными. Её кожа была гладкой, глаза светились глубоким фиолетовым цветом, а губы были пухлыми. А ещё она выглядела молодо, время не было властно над ней.

Закрой глаза.

Оливия позволила глазам вновь закрыться. От слёз в них как будто насыпали песка, отсутствие света успокаивало их. Картины начали формироваться в её голове, одна за другой, сначала медленно, но потом быстрее и быстрее. Как бы банально это не звучало, но её жизнь промелькнула перед глазами.

Она увидела себя, сначала как ребенка, отставшего от родителей, когда они отправились на раскопки в очередную опасную зону. Как юно они выглядели. Она чувствовала, как по её лицу катятся слезы, когда вновь пережила их смерть.

Она начала хихикать, когда увидела воспоминание о том, как дедушка строил из себя дурака, чтобы заставить её улыбнуться. Он был хорошим человеком и неплохо заменял родителей. Он везде брал её с собой, они путешествовали от одного экзотического места в другое. Появилось его любимое лицо, и он был столь настоящим, что казалось, она может дотянуться и коснуться его. Живи и не бойся рисковать. Это те слова, которые он всегда говорил ей, и то, как жил он сам.

Вся её жизнь развернулась перед ней, пока она смотрела, вплоть до того момента, когда она бросилась в темные закоулки мастабы, чтобы избежать Роберта. В этот момент изображение поделилось надвое — одно показывало её возможное будущее на Земле, второе — жизнь на Т'ар Тале. Оба были позитивными, но только одно было возможным.

Если она вернется домой, то в конечном итоге сделает себе имя в выбранной области. Статьи по её исследованиям будут опубликованы с большой поддержкой критиков. Она будет преподавать, и путешествовать, выступать на конференциях по всему миру. С уважением её коллег, она будет иметь всё, над достижением чего так усердно трудилась.

Второй вариант был совершенно другим. Если она останется на Т'ар Тале, мир науки, на котором она была сосредоточена с самого детства, больше не будет частью её жизни. Вместо этого она бы овладела своим неиспользованным потенциалом и стала бы более духовным человеком. У неё были бы дети. Она считала их. Один, два, три — её голова закружилась — четыре, пять. У неё будет пять детей! Три мальчика и две девочки. Большинство будут светловолосыми, но там был один темноволосый мальчик, настолько похожий на Дака, что у неё на глаза навернулись слёзы.

А потом там были Дак и Тор. Они всегда будут частью её жизни. Она не была уверена — выйдет она замуж за обоих, или только за одного из них, но определённо рожать детей она будет для них обоих.

Картины пропали. Исчез свет. Голос леди мягко звучал в голове.

Это твой выбор, Оливия. Никто не унизит тебя, какой бы выбор ты не сделала.

Оливия почувствовала утрату, когда богиня покинула её, но каким-то образом всё ещё ощущала присутствие другой женщины в себе. Она сидела на каменном холодном полу, пока садилось солнце, и всходила фиолетовая луна, что освещала её мягким светом. У неё не осталось больше никаких сомнений в том, что она встретилась с богиней Лайлой.

Воспоминания, показанные ей, содержали вещи, о которых никто не знал, и то, что она сама не помнила. Они также вызвали эмоции, которые были давно похоронены. Она знала, что с научной точки зрения фигура, которую она видела — это не что иное, как галлюцинация на почве стресса. Воспоминания сначала были её, а коллеги посмеются над идеей, что некое духовное существо продолжило их, показывая будущее. Но Оливия знала лучше, чувствовала всем своим существом. Для неё было достаточно доказательств. Это было реально.

Она обдумала оба варианта, перечисляя факты в голове. В первую очередь и в основном она была учёным. С одной стороны была жизнь, со всем к чему она стремилась. Для того чтобы получить это, всё что нужно было сделать — пойти и сесть перед алтарём, а браслеты сделают всю остальную работу. Богиня показа это ей перед тем, как ушла.

Если она останется, у неё возможно никогда не будет шанса вернуться, но существовала возможность того, что оставшись и узнав больше о богине и силе браслетов, она сможет использовать их для путешествия, как это делали другие жрицы в прошлом. Но она не могла рассчитывать на это. Если она решит остаться, должно присутствовать понимание, что это то самое.

Ей показали жизнь, которой она будет жить, если останется, это было не похоже ни на что испытанное ею прежде. Она видела себя любимой, её приняли такой, какая она есть. У неё были друзья и люди в обществе, которые уважали её. Потом была возможность учиться у Ламата. Она чувствовала, что пожилой жрец имел много не использованных знаний, и только того и ждал, чтобы с кем-то ими поделиться.

Она могла не верить в подобные вещи в своём собственном мире, но здесь, на Т'ар Тале, духовный мир был частью ежедневной жизни. Она уже увидела это воочию, и это было невероятно мощно. Неудивительно, что люди здесь отчаянно нуждались в поддержании этой связи. Когда вы смотрите на это, учась и переживая вещи духовного или физического плана, столь отличные от науки? Оба выбора содержали знания и эксперименты. Не так ли?

Чем больше она думала об этом, тем более взволнованной становилась. Тем не менее, заставила себя успокоиться. Это не будет только весельем и играми. У неё будут трудности вне зависимости от того, какую дорогу она выберет. Если она останется — ей никогда не испытать снова многое из того, что доступно в её мире. Первым на ум пришёл шоколад, а затем все современные удобства, которые люди в её мире считали само собой разумеющимися, например сотовые телефоны и компьютеры. Она не видела никаких видов современного транспорта. Этот мир во многом был атавизмом, но, казалось бы, развитым в других направлениях. Какова здесь, на Т'ар Тале, была медицина? Эта мысль её быстро отрезвила.

Она не знала, как долго здесь сидела, когда, наконец, поднялась, кряхтя, поскольку мышцы и суставы протестовали. Прошаркав к алтарю, она положила руки на огромный аметист, чувствуя, как его сила течёт в её жилах, давая ей силы сделать то, что она знала, должна была сделать.

С целью выраженной в каждом шаге, она направилась ко входу в храм.

Глава четвертая

'Почему вы не взяли меня прошлой ночью, когда у вас был шанс?'

Тор вскочил со ступенек храма и повернулся к ней лицом. Она могла видеть беспокойство на его лице. 'Потому что мы не хотели зачать ребёнка, пока ты не разберёшься в себе'.

Оливия закрыла глаза и вознесла короткую молитву богине. Когда она открыла глаза, Дак и Тор пристально смотрели на неё. 'Отведите меня обратно в дом. Нам нужно поговорить'. Идя в тишине, с женщиной посередине, они вернулись в дом. Она чувствовала смирение Тора и нетерпение Дака, но ничего не сказала, чтобы облегчить их чувства. Она всё еще была занята, разбираясь в своих собственных чувствах.

На улицах было тихо, а в большинстве домов, мимо которых они проходили, мерцал свет. Она задавалась вопросом — были ли это фонарики или свечи. Оливия чувствовала, что оба мужчины смотрят на неё, но ничего не сказала. Она собиралась принять самое важное решение в своей жизни.

На улице становилось прохладно, и она вздрогнула. Сразу же сильная рука обняла её за плечи. Она взглянула на Дака. На его лице было стоическое выражение. В тот момент она поняла, что эти мужчины скорее отпустят её, нежели будут держать против её воли. Независимо от того, что сама основа их духовной культуры может быть разрушена, они хотели того, что будет лучше для неё.

В животе возникли неприятные ощущения, ладони вспотели, когда Тор открыл дверь в дом и провёл её внутрь. Он быстро зажёг несколько фонарей. Сладкий запах от масла в фонарях распространился в воздухе. Вот и ответ на один из вопросов, хотя на столе стояли и свечи. Она хотела бы, чтобы на всё вопросы можно было бы ответить так легко.

'Ты голодна?' Тор смотрел на неё, в его тёмно-синих глазах была какая-то неуловимая эмоция.

Она положила дрожащую руку на живот. Она боялась, что не сможет протолкнуть в себя ни кусочка, казалось, все органы перемешались. 'Нет, я в порядке'.

'Уверенна?' Дак положил руки ей на плечи, а потом начал разминать напряжённые мышцы шеи. 'Ты давно не ела'.

Она почти застонала, чувствовать его руки было столь хорошо. 'Я уверенна'. Она заставила себя отойти и направилась к лестнице. Она была на полпути вверх, когда поняла, что никто не пошёл за ней. Повернувшись, она облизала губы, которые внезапно пересохли. 'Пожалуйста, пойдёмте наверх. Нам нужно поговорить'.

Продолжая подниматься по лестнице, она больше не оглядывалась, но услышала тяжёлую поступь позади. Войдя в комнату, она сразу пошла к окну, и смотрела в ночь. Насколько вид отличался от того, что можно было увидеть на Земле. Не было ни машин, ни линий электропередач, ни мигающих неоновых вывесок. Воздух был чистым, небо ясным, а свет исходил только из фонарей в домах и от фиолетовой луны, что висела низко в небе.

Комнату освещал только свет луны. Это казалось уместным. Оливия стояла, впитывая фиолетовые лучи, и чувствуя как браслеты на запястьях потеплели. Она взглянула на них, и не удивилась тому, что аметисты светятся, их тёмно-фиолетовый свет был таинственен и каким-то образом бодрящий. Она чувствовала себя переполненной энергией, но при этом, как ни странно, умиротворённой.

Сделав глубокий вдох, она повернулась к Даку и Тору. Оба мужчины стояли в дверях. Бок о бок, они представляли прекрасный образчик мужественности. Но кроме внешнего вида её больше привлекло другое, имеющее большее значение.

Благодаря своим снам, она хорошо узнала обоих за последние полгода, как и они узнали её. Это было хоть и странное, но своего рода ухаживание. Она знала, что они оба были честными и справедливыми, но не было мужчины, чтобы сравнить. Они обучались воинскому искусству, но так же имели и профессии. Ей хотелось посмотреть на Тора в плотницкой, на то, как он терпеливо превращает кусок дерева в произведение искусства. Было невероятно легко представить Дака, раздетого по пояс, гнущего кусок горячего металла, чтоб создать оружие или прекрасное ювелирное изделие. Эти мужчины были невероятно опытными ремесленниками, а так же охотниками и следопытами. Но после того, как побыла в храме, она знала их сердца.

Её руки потянулись к поясу юбки, и она дёрнула за тканевую ленту. 'Оливия?' Она слышала напряжение в голосе Тора. Улыбаясь, она бросила ремень на пол и повращала бёдрами. Юбка последовала за поясом, оставив её в сандалиях и топе.

Дак шагнул к ней и замер, когда она медленно начала расстёгивать кнопки — единственное, что удерживало топ на груди. Когда она закончила, то повела плечами, давая одежде упасть позади себя. Она неторопливо направилась к нему, чувствуя пристальный взгляд на груди, а потом и ниже. Не было никакой неловкости между ними, только тепло, желание, и... Она не хотела произносить этого, но знала, что уже наполовину влюблена в обоих мужчин.

'Ты уверенна?' Голос Дака был хриплым и грубым, и Оливия вздрогнула, когда его руки схватили её за плечи. Его большое тело излучало тепло и напряжение.