Дабы не пострадал государственный престиж, также неофициально было сообщено, что такие нарушения русской царской посольской традиции вызваны чрезвычайной расположенностью гостей к принимающей стороне. Ибо, мол, традиции неимоверно перегружены всяческими условностями и ограничениями, а так — время деньги, перетрём всё по-быстрому и разбежимся по своим делам. И вам хорошо, и мы не против.

Причём неизвестно ещё, от чего престиж пострадал бы больше — Великое Посольство тот ещё цирк! Как это было у нас? Например, в Пруссии. Толпа "дипломатов" доморощенных почти 300 рыл, все вошли в приёмный зал курфюрста, народу набилось битком, стало тесно настолько, что глава посольства (Лефорт) оказался лицом к лицу с самим Фридрихом III, да так близко, что не мог толком сделать положенные по протоколу поклоны: утыкивался в него! Наши все как на подбор: шубы долгополые, рукава длинные с прорезями для рук, боярские высокие шапки из ценных пород меха. [15] В таком виде посольство скорее противопоставляло Россию остальным странам, чем сближало с ними.

Процедура тоже была оригинальная. Переговоры вели два раза. Первый раз — на приёме. С важным видом обменивались мнениями, а послы всё обещали пересказать царю сразу, вот как только в Москву вернутся. А как иначе? Царю то Святую Русь вообще покидать нельзя — бесчестие, осквернение! При этом стоявший в сторонке Пётр, изображавший охрану, только что в голос не ржал, над всеми участниками этой канители, и над гостями, и над хозяевами. Потом, после официального мероприятия, уже приватно, шли нормальные дипломатические беседы. Детский сад!

* * *

Перемирие с османами заключили быстро. Отправили в Очаков делегацию с предложением, через три недели от султана пришло согласие. Для начала — на шесть месяцев, после чего любая из сторон будет вправе перемирие нарушить без предупреждения, а если вдруг захочет нарушить раньше — надо предупредить за две недели. Обычные условия, ничего особенного. Разве что Пётр то знал: в эту войну у Турции не хватит сил на возобновление.

Поэтому акцент на предстоящих переговорах планировали поставить не на продолжении войны, а договариваться о совместных движениях к миру. Впрочем, если удастся получить на выгодных условиях военный займ, то можно и продолжить: попытаться, например, продвинуться от Новороссийска вдоль черноморского побережья на юг или тот же Очаков взять.

Второй задачей посольства стала вербовка иностранных специалистов. Хотя почему второй? Даже не скажешь, что было главнее. Нюанс был в том, что в этот раз Пётр планировал не высылать в массовом порядке народ на обучение заграницу, а образовывать и просвещать на Родине. А уж потом, самых-самых, если возникнет необходимость, отправлять за бугор штучно.

А то что происходило? На учёбу отправляли бессмысленно и беспощадно. Зачастую будущие ученики даже не знали язык и первые несколько месяцев сидели на лекциях, тупо пялясь на преподавателя. О чём только думали их отправители? Да и сами ученики тоже, то забухают, то надебоширят, а обычно всё вместе. Да и больше голов обучить можно, за те же деньги, если дома всё сделать.

Поэтому обучение решено было организовать прямо по месту жительства. Причём учебные заведения открывать самые разные: где можно справиться кратковременными курсами — делать так, а где надо учить несколько лет — тоже не стесняться, мало по малу создавать университет. И основную массу иностранных специалистов надо было нанять именно в качестве преподавателей. Проще к каждому учителю добавить переводчика, чем учить каждого ученика иностранному языку.

* * *

Ян Собесский принял Петра в своём Вилянувском дворце. Делегации даже не пришлось заезжать в Варшаву. Заехали к нему по пути, скорее из любопытства, чем из желания заключать какие-либо сделки: с Речи Посполитой взять было нечего — ни сильной армии, ни значительных богатств у неё тогда уже не было. Но уж больно было охота посмотреть на полководца спасшего Вену да и всю Европу от османского нашествия.

Без задержки послы проследовали в Берлин. Тем более, что не смотря на союзнические отношения, польская шляхта к успехам русского оружия относилась весьма ревниво.

Другое дело — Пруссия. Именно немецкие сапёры помогли со взятием Азова, Керчи и Гёзлева. Интересы обеих держав совпадали совершенно, поэтому переговоры прошли конструктивно. Денег, конечно, Фридрих не дал, письменно военный союз против Швеции Пётр тоже подписывать не стал, на словах в верности друг другу поклялись. Да ещё и торговые соглашения оформили как полагается.

Следующим пунктом были Голландские или, как эту страну ещё называли, Генеральные Штаты. Здесь посольство задержалось подольше. Деньги у местного правительства имелись. Но военную помощь против Турции предоставлять голландцы отказались: опасались раздражать французского короля — союзника османов. Оставалось только нанимать местных специалистов для работы в России да приобретать учебные пособия для будущих студентов.

Довольно нудные трудовые будни Пётр пытался разнообразить: по вечерам у него оставалось время для самого любимого занятия — катания по морю на буере, который он купил за 40 гульденов на другой день по приезде в Саардам. Впрочем, одним буером дело не обходилось — уж очень царь любил дамское общество, бывало закадрит местную поселянку, покатает да и завалится к ней, ублажать её всю ночь. [16]

* * *

Сегодняшняя поездка в Делфт не выбивалась из ряда поездок по городам Генеральных Штатов. Скромный приём в ратуше и собеседования с кандидатами, желающими поехать на заработки в далёкую Россию, походили по накатанной колее. После обеда Пётр, в сопровождении принимающей стороны, отправился осматривать городские диковинки.

— Прошу знакомиться — Антониус Левенгук, представил бургомистр местную знаменитость царю — величайший создатель линз и зрительных приборов, которые позволяют проникать в самое нутро вещей!

— Так уж и величайший? — усомнился как всегда сопровождавший царя Меншиков.

— Чем зря болтать, не угодно ли будет взглянуть?

Левенгук протянул странный аппарат царю.

Надо заметить, что конструкции первых микроскопов Левенгука довольно сильно отличались от совеременных: они не были настольными, а в них нужно было смотреть, приблизительно как в калейдоскоп и просматриваемые препараты фиксировались так, что их замены требовалась почти полная разборка всего устройства.

— Вставайте к свету, вот так, — Левенгук помог Петру приспособить аппарат к своему зрению — видите этих зверюшек-анималькулей, которые копошатся перед Вашими глазами — это Вы смогли сделать только с помощью моего изобретения!

— Зверюшки... — царь отложил микроскоп в сторону — зверюшки....Молодец ты, Антониус, ай молодец! — воскликнул он.

— Это была капля из пруда возле моего дома, — сообщил Левенгук — а вот полюбопытствуйте, как страшно выглядит в увеличенном виде голова блохи. Хозяин передал высокому гостю ещё один приборчик. — Сущий монстр!

Пётр радовался как ребёнок. Здесь задержались до конца дня, разглядывая разные микроскопические препараты и беседуя с Левенгуком

Когда визитёры отправились к себе, Меншиков поинтересовался:

— Мин херц, а что ты так возбудился на эти крохотульки?

— О, друг мой, эти крохи ростом малы, но творят великие дела! И самое главное — от них болезни возникают многие. Вот чего нам так нужно было предпринять в Керчи — избавиться от них и болезни от армии отступили бы.

— Ага, а как? Ножиком зарезать? — рассмеялся Меншиков.

— Дурак ты, Сашка! — улыбнулся царь — воду не пить сырую, а только варёную. Вскипятить воду-то, все эти зверюшки сдохнут и можно пить — никакой дристни не приключится.

— Фу, пить воду с дохлятиной...

— А ты считай, что это бульон!

— Сам придумал про болезни от этих малявок?

— Какой там, прозрел в грядущем. Давно уже, ещё когда из Преображенского в Троицу с тобой бежали. Только не мог понять никак, что там к чему, мучился, вспоминал, а тут как в микроскоп увидел мельтешение их, как опять в лоб стукнуло: вот же оно! Теперь у нас в армии уж мор не допустим...

XII

Вильгельм Оранский готовился к приёму русского посольства, перечитывая доклад английского посла из Москвы. Как же отнестись к этим, не укладывающимся ни в какие рамки, сведениям? "Московский царь предвидит будущее". Король Англии и Шотландии; штатгальтер Голландии, Зеландии и Утрехта, штатгальтер Гелдерланда, штатгальтер Оверэйсела привычно сдержал раздражение и не швырнул прочитанный документ на конторку, а аккуратно положил. Россия наш важный торговый партнёр, причём от торговли с ней мы имеем не просто выгоду — она снабжает нас стратегическими, для нашего флота товарами: мачтовый лес, пенька, дёготь... Мы, фактически, зависим от русских поставок, а тут ещё и такие новости. Если это правда, то вести сейчас политику с русскими, всё равно, что играть с открытыми картами против игрока с картами закрытыми. Но это совершенно невозможно! И без Москвы нам сейчас не обойтись. Вот дилемма! Что ж, разобраться с этим вопросом поможет личная встреча с царём.

* * *

В Амстердам за Петром Вильгельм решил не ехать. Не стоит поднимать лишний шум вокруг тайного посольства. Лучше всё провести здесь, в старом добром Лондоне, где и стены помогают, где у них есть уши, а то и глаза. Корабль спокойно довезёт послов и без меня. Вильгельм ещё прошёлся немного по кабинету, просчитывая варианты развития московской политики.

* * *

— Приветствую тебя, мой любезный брат! — встретил английский король русского царя, как только последняя нога последнего покинула трап и вступила на берег Темзы.

Пётр ответил не менее вежливым приветствием. Оба монарха с первого взгляда и слова оценили незаурядность друг друга и прониклись взаимной симпатией. Вильгельм проводил гостя в предоставленные апартаменты, пожелал приятного отдыха с дороги и предложил время для дипломатической беседы. Всё это было принято Петром с благодарностью.

* * *

— Какие османы! О чём ты? — удивился Вильгельм в ответ на то, что Пётр завёл разговор о турецкой войне, — эта тема уже всем надоела. Я думаю, что благодаря твоим успехам, османы вот-вот запросят мира на самых выгодных для твоей державы условиях.

При этом Вильгельм ухитрился изобразить лицом целую кучу переживаний: от "я в полном восхищении от мужества русского воинства перед лицом жестокого и сильного врага", до "такую кучу дерьма как крымские татары только русские варвары могли терпеть так долго, но уж если сподобились, ладно, сделаю комплимент, но совсем не от души".

Вот оно — великое искусство политики! — подумал Пётр.

— А ну-ка, ещё изобрази чего-нибудь про европейские державы, — предложил он своему собеседнику.

— Русское царство должно активнее вмешиваться в дела. Это придаст ему авторитет и весомость — ответил Вильгельм.

— Ага, согласен. Вот я пока к тебе ехал, советовался с разными товарищами на счёт коалиции против Швеции. Ты как, в доле?

— Англия получает из Швеции железо и медь. Нам с ними никак воевать нельзя, — всплеснул руками король.

— А всё равно, если война начнётся, Дания Зунд перекроет, и шведские поставки до вас не дойдут. Значит, Англия объявит войну антишведской коалиции?

— Фу, как грубо! Зачем сразу всей коалиции и зачем сразу войну, если у нас будут проблемы только с Данией. Будем их как-то решать методами более дешёвыми. Война — крайний случай.

— Ага! Нам-то ты предлагаешь вмешиваться активно! А сами, значит, выбираете что повыгодней, да?

— Друг мой, Англии незачем выпячивать своё величие. У Англии уже есть завоёванный веками авторитет, на котором Англия строит своё благополучие. И будь спокоен, когда дело доходит до пушек нам есть что предъявить. А у России — всё наоборот. Поэтому, если Россия желает, чтобы к её интересам державы проявляли уважение, ей нужно доказать своё право. Ты, говорят, умеешь прозревать будущее, так взгляни, посмотри, неужели я не прав?

— О! Хорошо у тебя посол работает, уже донёс... Да только не умею я прозревать.

— Что, совсем?

— Не то чтобы совсем, но всё не так просто. Во-первых, я не могу прозревать, когда захочу, а во-вторых я вообще не уверен, что прозреваемое мной есть будущее. Вот смотри пример. Тебе ж небось докладывали, как я с Софьей за трон бодался, так действительно, всю эту кутерьму я видел в своём воображении. Но, так как результат меня вполне устраивал, никаких отличных от виденных событий действий я не предпринимал. А с взятием Азова было не так. Видел я, что в первый год поход будет неудачный, большие потери и напрасные расходы, а возьмём крепость только на другой год. Тогда я весь план Азовского похода переделал и всё пошло как ты знаешь. С Крымом же вообще, толком никаких видений и не было.

Тут всё сложнее, чем даже указывал в докладе наш посол, — по себя размышлял Вильгельм, — выходит, провидение подсказывает царю московитов наилучший способ действий, так, что ли?

Пётр взглянул на Вильгельма. По его довольной морде нельзя было понять, толи он рад услышанному, толи нет, но прячет за маской радости, а может вообще не поверил. Царь вздохнул, ему до Вильгельма, в этом смысле, далеко, но постигать и эту науку необходимо.

— Об английских победах ты говорил ещё, — продолжал тем временем царь, — так и у России в последнее время их довольно: Киев у поляков отвоевали, а теперь ещё и Крым.

— Да, да, — ответил Вильгельм, — так и нужно действовать. Дам тебе ещё совет: всегда ищи союзников. Вот у османов в союзниках Франция. Разрушив этот союз, ты сразу ослабишь обоих.

— Что же ты предлагаешь?

— Тебе нужно взять наше королевство в союзники и объявить войну Франции! Поляки и Римская империя пропустят твои войска через свои земли, это я устрою, а доблестные англичане помогут силой оружия: у нас сейчас с французами тоже как раз война!

— Сдаётся мне, друг мой Вильгельм, что такие действия выгодней больше Англии, — расхохотался Пётр.

Вильгельм хмыкнул и пожал плечами: мол, должен же я был хотя бы попытаться, раз у меня есть возможность?

Такими беседами развлекались два государя не один вечер. Успели они обсудить и внутренние дела, и денежную политику и много ещё чего, утвердившись в мнении друг о друге, как о весьма достойных людях.

* * *

Сегодня русские попросились на экскурсию по заводам, мануфактурам и фабрикам. Хозяева сразу согласились: а чего бы и не показать московитам английскую промышленную мощь? Пусть завидуют!

Но отправились осматривать достижения английского загнивающего феодализма не все русские дипломаты. Фёдор Алексеевич Головин с якобы частным делом, отправился через Канал. Быть во Францию самому, даже в составе тайного посольства, Пётр посчитал несвоевременным. Всё-таки война с османами ещё не закончена, такие контакты с противником наших союзников могут быть неодобрительно оными союзниками восприняты. А нам вместе с ними ещё с Турцией мир заключать. Всему своё время. Пока обойдёмся частным визитом. Торговлю в новых русских черноморских портах предварительно можно и так обговорить.

Остальные послы наслаждались осмотром предприятий.