Дни дождей легкого характера миновали. Ливни обрушились на город, стуча каплями в разноцветные зонты. Улицы не серели в унынии благодаря плакатам. Водители автомобилей не способные были уловить все слова в сленгах. Но фон, яркий цветочный, выделялся среди высоток, контрастом жарких загорелых тел актеров, на огромных по площади щитов, одаривая взглядами неосознанной веры в утопию.
Слой парящего смога рвало кислотными дождями. Речушки в своем скудном по ширине состоянии растворяли тайны фабрик и заводов. Через пол года врачи дадут объяснения очередным онкологическим заболевания. Кашляя в перчатки, сморкаясь, горожане как вода на дне копит плохие стороны прогресса химической промышленности, откладывают в легких, скоро дающие о себе знать, тяжелые металлы. Дети со средним иммунитетом строили планы на осенние каникулы. Школьный контингент, сговорившись, полагали многочисленные ученики, назначили проведение родительских собраний в двух экземплярах. Собрание за две недели до каникул, чтобы подстёгивать знаний у оболтусов, полных высокомерия и безразличия. Повторное собрание после выставления оценки за успеваемость в четверти. Тем самым хотели родителям показать способности их чад. Алена, заинтересованная в собственных успехах, отцу решила преподнести дневник с колонкой пятерок. Мечта за то благородная, без присутствия глупостей. В области некоторых предметов, затея разлеталась в пыль и прах. Держась крепко за гранит более поддающихся наук, Алена постепенно отсрочивала день, когда необходимо предупредить отца о проведении собраний. Вчера — вспомнила, найдя глазами, запись в дневнике Алена — надо было еще вчера сказать. Кирилл доверие к записям питал мало. Чернила, паста — их везде много замазал, поверх написал. Дневник Алены для Кирилла не был важным документом.
Кристина мялась у доски, лопоча языком невнятные термины. Жалость учителя подняла планку до тройки. Кристина, отходя, отблагодарила учителя сказав "спасибо". Животы мучались предобеденными сворачиваниями в комки мяса, требующих подкрепиться. Дверь распахивалась за урок ошибившимися родителями, отыскивающих нужные кабинеты, постоянно. Ни кто в радости особо не был замечен из них. По школе разнеслась звуковая волна звонка с урока. Дверной проем из-за узости задерживал страждущих по еде. Жалко, что обедать им продеться только через урок. Алена с Кристиной на ходу укомплектовали учебниками рюкзаки. Менялись впечатлениями о предстоящем испытании. Кристина не заметила серьезного мужчину в черном плаще ищущего взглядом кого-то в толпе. Извинившись за свою неаккуратность, Кристина проводила глазами объект, проигнорировавший присутствие около себя девочек, скрывающийся в классе в котором они просидели урок.
-Да не повезет нам. Нагрузки заданиями выше крыши. Сомневаюсь на счет свободных минуток у медсестры. Нервны срывы будут у многих — с печальный настроем сказала Кристина, зная что врет успокаивая саму себя, мыслью что в её классе, таких как она ни счесть и вместе им будет легче. — ну я сильная. Синих цифр я еще не боялась. Папа с мамой поймут. Мне трудно Аленка у тебя один отец, а у меня двое родителей. Знаю, что глупо и как-то плохо так говорить и все же не два кричащих рта будут утверждать о твоей нелепости.
-Ты эгоистка. Все о себе печешься, подумай о тех, кто растил тебя все эти годы. Тебе надо молиться, что у тебя есть полноценная нормальная семья. А подумай еще о новых учителях, как им молодым сложно.
-Математичке сложно? Да как у тебя язык поворачивается её защищать. Два месяца указкой жестикулирует. Дирижер в юбке и очках.
-С нами по-хорошему не получается. С некоторыми особенно. Вроде той шайки.
Крошечная банда сомкнула свои ряды в круг. Спинами, скрывая хлопушки, заготовленные для бросания в кабинет директора. Договорившись претвориться на уроке прихваченные недугом, а сами только переступив порог, станут нестись поскорее к цели, конечно, образно, они будут красться, думая, что они партизаны не объявленной хулиганской войны. План, явь обретет на следующем уроке, им так хотелось напроказничать и ждать лишнего они не пожелали.
Заполненный, от стены до стены, колонной хаотически движущихся на первый взгляд детей, коридор походил на дорогу с машинами, стоящими в пробке, сигналящими до безумия. Из классов вытекали и втекали порциями, школьники.
На уроке истории стояла полная тишь, обусловленная сковывающим уважением к преподавателю. Перед ним не отваживались пошутить дети с не четкой гранью между юмором и серьезностью. Истории воин и побед в них народов заключивших перемирие, ни каким образом не влияло на интерес Алены. Историк задал на дом обширную тему, включающей в себя десяток подпунктов, каждый из них занимал не меньше листа. "Серым клеткам обеспечен период гражданских войн — Алена на части. Отдавать предпочтение наполнению знаний об отечестве. Не просто, но можно пол дня книжкой глаза намозолить. Или разнообразить оценки, добавив пятерку по географии — хотя в географии тоже есть длинные цифры и их иного. Координаты рек и гор на местности, далекой и не всегда желанной. Речь учителя связано тянулась, давая понять о человеке как о профессионале. Нет сильных отступлений в его докладе, всё улетучивалось, но не быстро. Столовая наполнилась оголодавшими. Очередь к окну подачи блюд, обзавелась цветными подносами. Столы заселялись, вмещая первых счастливчиков. Свет просачивался сквозь молочного цвета шторы, слева от рядов столов. Вечером помытый пол, постепенно обсыпался крошкой хлеба стряхиваемой со свитеров, локтей. Круглыми люстрами над головой покачивались по инерции. Повара перед кормлением закрыли все форточки. Духота перегревала тела, а для кухонного дела утомление излишне. Особенно готовя для сотни детей. Испорченный обед залог злых учеников на следующих уроках. Сквозняк во время самого процесса не сулил не чего хорошего. Кристина выменяла на порцию первого добавочный пряник.
-О, мои любимые — держа сладость и ворочав в ладони над тарелкой. — С изюмом розовая глазурь м-м. Пахнет замечательно. — Сдавив подушечками пальцев — свежие завезли. Я такие и в магазине не встречала.
Пережевывая мясо, лежащее кусочками в гречке, на второй раз, Алена аккуратно выплюнула его на ложку и отправила. Взялась за вареную крупу.
-Пища это сокровищница тайн. Мало моркови или много вредно. Сбалансированность белков витаминов. В газетах о них статьями проели наши интересы в области питания.
-Алена ты помнишь ученых сказавших о том, что мало пользы в приличной приятной еде, — заталкивая последний кусочек пряника в рот и запивая кофеем. Кристина задала вопрос на счет диетического принципа питания ставившую пол сомнение репутацию пирожных, эклеров булочек с кремовой начинкой. — И как необходимо по утрам вместо завтрака глотать противный жир рыбы.
-Не знаю, надо будет в Интернете узнать. Тебе зачем?
-Найди и принеси мне их досье. Я их убью. Взять и сказать людям такой бред. Это же не законно. Где цензура.
Алена в глубине души смеялась над подругой. Кристина неугодны правила мешающие ей, решительно не нравились. Мода, манящая за ней спешащих Кристине безразлична. "Везет, жрет, говоря грубо — завидовала Алена — и ни на грамм не поправляется. Хотелось бы мне знать, она запоет от вида своего распухшего отражения в зеркале.
-На каникулах где веселиться планируешь. Меня папа отпустит за город на дачу, пока не очень холодно. Ой, лишь бы — доела Алена с трудом, заливка явно переперченная, уложила локти на стол, опустила голову. Мышцы шей приятно вытянулись, легко плавно побаливая. Кончики волос окунулись в грязную тарелку. Алена приоткрыв глаза, устыдилась своей неряшливости. Общий разговор разрозненных по столам групп и скрежет ложек по дну прервались свистом чего-то летящего. Алена быстро подняла лицо, заметив ситуацию за спиной Кристины. Круглая стеклянная сфера неслась над затылками уплетающих учеников. Татьяна, седевшая рядом за соседним столиком, собралась вставать, отодвигая стул. Шар по дуге летел в голову Татьяны. Не успев сообразить об угрозе, Татьяна упала на тарелки, сломав добрую половину под свои телом. Суп, который она не хотела усваивать, растекся лужей по столешнице. Кусочки картофеля уносились волной похлебки на пол. Удача постигла подруг Татьяны, они наелись быстрее и недожимались пострадавшей, отнесли посуду на подносах. Сфера — люстра разбилась о спину Татьяны, осколки вонзились в затылок шею и, не добравшись до кожи самой спины, остались запутанными в ткани кофты. Татьяна приподнялась из последних сил, подпитываемых ненавистью к тому, по чьей вине она ударилась лицом о стол. Она еще не знала о крови выступившей вокруг ранок на теле. Смесь с супом и красной кровью, осталась на зеленой столешнице размытым абсурдным пятном, раздвигающим свои грани в стороны. Наконец заметив, что положение её серьезней, чем она думала, Татьяна залилась громким пронзительным плачем. К ней, оббегая столпившихся бежали учителя, получившие сведенья о трагедии. Татьянины подруги умаляли её взять себя в руки и не орать на всех. С кофты впитавшей изрядную порцию супа, падали прилипшие, мятые ингредиенты.
Алена развернулась к тому месту от куда кинули люстру. Из потолка выходил провод с патроном. В него не вкручивали лампу довольно давно. И чтобы не очень бросалось в глаза пустующий электрический патрон, его скрыли под еще одной белой люстрой. Но сейчас патрон раскачивался без прикрытия. Совпадение или нет, но, качаясь как маятник, он указывал на мальчишек, у которых злого умысла было предостаточно и в меру. Они претворили свой замысел, напугав директора. У них теперь не завидное положение.
Школьники, с огромными удивленными глазами исказись, от писка жертвы. Рев наполнил всю столовую. Растирая потекшую тушь ладонями и вырывая ими же наибольшие осколки белого стекла. Кровь нитями струилась под одеждой между лопаток. Следующую минуту Татьяну обступило большое количество взрослых. Они ели как сдерживали руки, хотевшей залезть в свой волосяной покров, всклокоченный от удара. Волоски стали торчать уже от запекающейся крови. Уводя, в отгораживающем круге от остальных, пострадавшею успокаивали обещанием вылечить за короткий срок. Рада она этим словам или нет, вообще слышала она кого-нибудь.
Алене хотелось проявить жалость, но нарочно всплыло злорадство, пугающее издевательскими словосочетаниями. Чувство с трудом удалилось. Стол с отпечатком Татьяны пустел, потихоньку с помощью совка уборщицы. Просто можно его и вынести, но школьников так много, что места не хватит вместить всех. Все должны есть сидя. Однако некоторые голодные брезговали, шушукались, прейдя на смену поевшим. Есть за столом, на котором смерть не давно кого-то чуть не взяла, они не соглашались. Ждали одноклассников уступающих место. Пусть себе на кухню его занесут.
Чрезвычайное событие перетиралось на языках несколько уроков. Алена на одной перемене искала, куда исчезла Кристина. Осмотрев этаж за этажом, она вышла на крыльцо. Слабый ветер трепал кудри и уставшее утихал, где сладко подвывая псу, с тонким протяжным зовом. Мокрый асфальт, детской площадки, терпел нанесенные раны и трещины от частых не предсказуемых перемен погодных условий. Ночью, как и позавчера температура воздуха упала до нуля. А в обед, на следующий день, жара дотягивала ртуть в шкале до отметки двадцать пять градусов. Но сегодняшний день суров. С утра поморосил мелкий дождик, наполнив мелкие выбоины на дорожках сырой водой. Несколько желтых листов на дереве держались на самой верхушке, отважно сражаясь с приходящей осенью. Потом и верхушка поредела. Все окончательно осень. Но, а если окончательно осень надо ждать зимы, терпимей к ней отнестись. Нагрянуть холодная барыня может и завтра. Как богу будет угодно. Продрогнув до костей Алена зашла в школу. Сигнал заставил её обернуться. Машина скорой помощи, отъезжала от больничного крыла в ней и на носилках под надсмотром врачей увозили Татьяну. Кристина нашлась сама. Её крик Алена услышала в женском туалете. Когда подруга заглянула по надобности в него, выйти она обратно не смогла. Швабра уборщицы, перевернутая упиралась в ручку двери. Другая сторона швабры вставлена между досок на полу. Кристина звала на помощь целую перемену. Мимо ходящие учителя родители только пришедшие терять время, чтобы вызволить не желали. А ведь достаточно толкнуть швабру или пнуть. И, чисто будто сговорившись, ни кто на прочь, справить нужду не считал нужным. Кристина выбежала из пахнущего заточения. Алена на предпоследнем уроке загорелась желанием избавиться от подруги, лезшей с благодарностями.
— Там... Ты не представляешь.... На пять минуточек заглянула. Взяли и закрыли. Математичка, точно она. Вывела из строя уборщицу, отняла швабру и подперла. Там такой букет запахов, удушил меня скоро. Спасибо.
-Ладно, отстань. Пропала бы совсем — в шутку бросила ей, Алена подняв руку.
Жуткий вид крови врага, исцелил внутренне животные страхи. Там была она. Это случайность могла любого настигнуть. "Чего-то нехорошо, живот похолодел внутри, как будто не наполнялся едой" Алена попросилась выйти подышать свежим воздухом.
Лестница на верхний этаж нередко становилась путем к логову школьного начальника. По своей воле Алена решилась сама идти к директору. Тихие если не рассматривать шум из классов коридоры таили крадущихся учеников. Она, не имевшая способностей сверхвиденья, чувствовала идущего за ней человека. Его шаги еле слышные, но очень пугающие, замолчали, когда Алена осматривала путь впереди, выглядывая из-за угла. "Кто бы ты ни был народу много. Закричу, тебя и схватят. Среди родителей есть и один милиционеры. Сама видела отца Марокова. Пришел на три часа раньше остальных"
Директор в кабинете был не один. Громкие голоса двух взрослых, прерывались жалкими мольбами детей. Алена стала мышкой на цыпочках по стеночке почти по плинтусу побежала к замочной скважине. Директор уважительно отзывался о какой-то организации. Алена так и не поняла, о какой? И о чем идет речь?
— Перспективно продвигающая, делающая все, что знает её сотрудник. И главное не замарана грязью, с которой она имеет дело.
Лесть директора по отношению к чему-то была яркой и насыщенной. Алена вообразила клоуна с льющейся радугой из уст, стоящего на коленях перед черно-белым ангелом, расправиляющего свои крылья за спиной. И тут ангел за говорил грубым низким голосом. Он рассказывал не о директоре и не от себя, а от третьего лица. Тихо сопящим для школы и громким для Алены.
-Да мы стали важными. У нас есть сила — исказив голос, мужчина как догадалась, Алена подражает кому-то. В кабинете раздался шлепок. Адресат, кому отправили подзатыльник, вскрикнул от испуга. — Не дай Бог сынок, ко мне придут с моей же работы. Тебе не поздоровится. Молчать! Я не все сказал.
Вот тут Алене сильно захотелось узнать на кого он рявкнул.
— Домой прейдешь, мамочке нажалуешься, да? — потом голос омерзел — папа якобы бьет. Только попробуй.
Алена в скважину, через узкую щель света, высмотрела директора. Толстого в черном с галстуком пиджаке, огибающего свой стол быстрым шагом. Кто на стуле сидел. Взрослый гость или провинившийся? В следующий момент сидящий повалился мешком на пол. Приложив к замку ухо, Алена расслышала тихий плач. Директор делал шаркающие движения. Наверное, обтряхивал одежду. Но ей почему-то даже после попытки остановить глухой удар, ни каким образом улыбаться в лицо директору не хочется. Как можно позволять бить ребенка в кабинете у директора. Пусть удар нанесен отцом, но не в этом месте. Драка у директора. А если все родители, тем которым удобнее, будут в укромных уголках линчевать своих сыновей после собраний. Что будет? — Алена побоялась за репутацию школы. — СМИ. Газетчики меня затягают. Нет, главное молчать. Кристина пусть живет спокойно. В неведенье. Так лучше и ей и всем.
