Новатерра. Часть 3. Ангел

— В управдомы, говоришь? — невесело усмехнулся пристав. — Чтоб ещё и муниципальное хозяйство в убыток ввести. Как говорил мой шеф и учитель, посевную завалить... Ладно, проехали! Я так полагаю, Саня, что наши проблемы во Внешнем Мире никак не могут быть связаны с Мутным. Допустим, замочил наркобарона — и что? Других сотни имеются. Отомстить за него, коѓнечно, могут, но не так, как эти непонятные фанатики. И пусть Анѓтоша не обольщается, а то, я чувствую, валялся он в своём номере и гордыней исходил — вот, мол, я какой крутой! Что с ним делать будем?

— Давай расстреляем, — предложил гетман, всячески изображавший равнодушие и скуку. Даже зевнул для убедительности.

Он потерял к негоцианту всякий инѓтерес, лишь с малой толикой стыда припоминал, как сам вчера увѓлёкся и отвлёкся Мутным. У победы куча родственников, а поражеѓние всегда сирота.

— Или, вон, Доку сдадим на запчасти. Глядишь, кому-то польза будет... Какая же сволочь подала радиосигнал?! Неуѓжели кто-то из наших сограждан?!

— А чему ты, брат, удивляешься? — 'успокоил' его пристав и достал пухлый свой 'талмуд'. — Предают только свои, чужак не может этого сделать по определению. Я тут набросал список подозреваемых. Интересно?

— Интересно, — механически повторил гетман. — Это, знаешь ли, немножко не то слово...

Как человеку любопытному, ему, конечно, стало интересно, однаѓко же как легитимному руководителю — в гораздо большей степени — спокойно и легко, ибо вторая жизнь свела его с прекрасными специаѓлистами, с великолепными людьми. Пока он про себя дилетантски мудрствовал насчёт ошибок контрразведки, у опытного опера давѓным-давно готов был контраргумент. Давным-давно, ибо с момента 'дружеского' потрошения негоцианта прошёл от силы час, а значит, предполагаемых пособников врага бдительный пристав выделил и опиѓсал в объёмном перечне заранее.

— Юрочка, у тебя какая-то нездоровая страсть к толстым фолиантам. Чувствую, мы твой список до утра будем обсуждать.

— Если только ты за водкой пошлёшь... Дабы не впадать в паѓранойю со стойким бредом подозрительности, я изначально предполоѓжил, что операция против нас, при всей её по нынешним временам масштабности, вряд ли готовилась несколько лет, иначе мы хоть что-нибудь узнали бы или прочувствовали. Допустим, год. Именно за этот период я выделил людей, которые могли быть внедрены к нам либо завербованы из числа наших сограждан.

Гетман досадливо потёр лоб.

— Как это ни прискорбно констатировать, второй вариант более вероятен, ибо кандидатов в граждане мы проверяем с помощью специальных средств.

— Знаешь, Саня, ты, конечно, можешь считать меня ретроградом, но в прошлой жизни ни с детектором лжи, ни с пресловутой 'сывоѓроткой правды' я не сталкивался...

— А как же ты работал?!

— По большей части — ушами, языком да ручкой.

— То бишь головой, да?

— В голову я обычно кушал, — усмехнулся Коробицын. — Понимаѓешь, в мои годы трудно заставить себя на 100% доверять тому, к чему не привык много ранее.

— Э-эх, какие наши годы?! — вздохнул гетман. — Всем по двеѓнадцать, да и то без малого... Давай-ка, Юрчик, ближе к телу, чтоб хоть до дня рождения без потерь дотянули!

Примерно через полчаса — гетман из вредности не просто слушал, но и препирался — они наконец пришли к единому мнению о возможных пособниках таинственного врага:

1. Дадиани Автандил, 42 года, торговый работник, в общине 8 лет. В ноябре прошлого года уличен в спекуляции станичными товаѓрами во Внешнем Мире и в связях с недобросовестными коммерсантами. В кругу доверенных лиц высказывает недовольство новоросскими поѓрядками. Радиолюбитель со стажем.

2. Стрельченко Николай, 35 лет, плотник, в станице 11 лет. При зачислении в общину утаил сведения о том, что до Чумы состоѓял в рядах 'сечевых стрельцов' Украинской национальной самообороны, воевал против Российской Армии в составе специального отряда Абу Бакара 'Меч Пророка'. С большой степенью вероятности опознан неделю назад гостем станицы — бывшим пленником ваххабитов.

3. Борзов Александр, 31 год, оператор нефтеперегонного оборуѓдования, в общине 6 лет. По свидетельству оперативного источника, тайно хранит крупную сумму денег в долларах и евро, не совместиѓмую с его реальными доходами и образом жизни. Сопровождая в конѓце прошлого года торговый караван, исчез в Новогорске более чем на двое суток. Объяснил своё отсутствие свиданием со старой знаѓкомой, случайно встреченной в городе. Скрытен. Нелюдим.

4. Гайнуллин Ришат, 39 лет, водитель автобуса, в общине 7 лет. В марте с.г. принимал гостя из Внешнего Мира, заподозренного в сборе информации военно-экономического характера. До Чумы состоѓял в штате оперативно-поискового подразделения одного из региоѓнальных управлений ФСБ, осведомлен в формах и методах работы спецслужб. Нередко выражает недовольство своим служебным поѓложением и общественным статусом. Имеет навыки радиосвязи.

5. Кренцлер Полина, 37 лет, лаборант фармакологического ценѓтра, в общине I год. Впервые обнаружена персоналом Нижнереченского торгового дома без сознания со следами истязаний и признаками амнезии. Под действием транквилизатора продемонстрировала выпадение значительных фрагментов воспоминаний. По словам несоѓвершеннолетнего свидетеля, в начале июня с.г. ночью проводила время на берегу реки с мужчиной, внешне мало схожим со станичниѓками, гостями и ближайшими соседями Новороосии. Исключительно скрытна.

6. Христич Радко, 35 лет, скотник, в общине 1 год (с испытаѓтельным сроком). Добровольно признал принадлежность к одному из действовавших в отдалённой местности бандформирований, бежал посѓле разгрома банды отрядом самообороны. В процессе допроса с ис-пользованием специальных средств в причастности к тяжким преступѓлениям уличен не был. Опытный стрелок, рукопашник, специалист по выживанию, однако наличие устойчивых навыков скрывает, явно стреѓмится представить свой интеллектуальный и образовательный уровень много ниже действительного. На теле имеются следы многочисленных ножевых и огнестрельных ранений, а также 3-4-летней давности операции по иссечению крайней плоти. Православный христианин-серб, хирургическое вмешательство объяснил не религиозно-культовыми, а санитарно-гигиеническими соображениями. Авантюрен, жесток, болезненно самолюбив, склонен к беспричинному обману, меркантилен.

Еще полчаса друзья-соратники обсуждали, что следовало бы в первую очередь предпринять по каждому из подозреваемых. Говорил больше гетман — и, вероятно, невпопад, судя по снисходительѓной физиономии товарища. Его прямо распирало сопричастностью к делам таинственным и грозным. Возможно — 'с делами'. Да какая, если разобраться, разница?! Мы ведь все асы что в медицине, что в разведке, что в воспитании чужих детей! А также в том, как присмирить жену. Есѓтественно, чужую и ни разу не знакомую...

Уже простившись было с гетманом, Коробицын вдруг запнулся на пороге.

— Что-то я тебе еще хотел сказать. Главное, умное такое! А что — убей меня! — не помню. Хоть, как ты говоришь, расстреляй.

— Поможет? — усмехнулся гетман.

Фифти-фифти он догадывался: вслед за таким вступлением выслушает либо бородатый анекдот, либо же нечто впрямь убойное. Причём настолько выходящее из ряда вон, что Коробицын не решаетѓся произнести это даже наедине, при человеке, который в глупости его не обвинит даже в застенках Лаврентия Берии. Касаемо 'не помню' — это от лукавого...

— Ага, вспомнил! — наконец решился пристав. — Только обещай не принять меня за параноика.

— Юрчик, это — к Доку, он в первой жизни даже кандидатскую по психиатрии защитил.

— Влияние спирта на пассионарность коренных жителей Сеѓвера и Дальнего Востока...

Гетман нетерпеливо перебил:

— Не томи, Юрка, извергайся!

Пристав помялся ещё несколько секунд.

— Тут... это... я подумал... Саня, а не Добрород ли это? Знаѓешь, его ведь вполне могли таким образом вытащить для беседы.

Несколько секунд над столом для совещаний висела напряжённая пауза, собеседники молча сверлили друг друга глазами. Наконец гетман поднял руку.

— Юрий Владимирович, ко всему, что я тут наговорил за последний час, можешь относиться сверхкритически, но то, что скажу сейчас, я знаю впрямь доподлинно. Хорунжий Добрород, в прошлом 'контрабас' дивизии 'Терек', — зверюга, степной волк, я их за восемь лет на Юге навидался сколько! Да и ты тоже... Такие не предают! У такого может крыша съехать, это верно, но изменить он не способен.

— Может даже в спину командиру выстрелить, — добавил пристав.

— Может, если командир того заслуживает. Опять же, если — крыша...

— Да я, собственно, так...

— Нет, Юрка, ты дослушай! У Макарыча, уверяю тебя, она не съеѓхала даже после ранения или контузии. А таковые имеются. В противном случае он не дал бы себя увезти, 'степные волки' слишком хорошо знают, что такое плен. Почему не съехала? Объясняю: прямо сейчас по оставленѓному им слаборадиоактивному следу идет стрелковый взвод. Думаешь, враѓжеский агент навёл бы нас на логово своих хозяев?

— Извини, не знал! — покаянно приложил руку к сердцу Коробицын.

— Тебе простительно, ты был занят...

Гетман хотел добавить '...Мутным', но промолчал, щадя самолюбие контрразведчика. Собѓственно, продолжать и не пришлось — на него вышел оперативный дежурный.

— Саныч, это Кузьмин, я Хуторского сменил.

— С чем тебя от души поздравляю! Здравствуй, Толя, слушаю тебя, — со вздохом проговорил гетман в микрофон громкой связи.

Ничего утешительного он не ждал. И правильно делал!

— От анахоретов вернулся конвой. Их по дороге обстреляли с беѓрега, курсант Мартиросов ранен, пленный убит.

— Тьфу! Думал, меня хоть начальник личного штаба чем-нибудь порадует. Порадовал!

— Это еще не всё, Саныч, — вмешался пристав. — Спасибо Толику, напомнил. В больнице скончался тот, которого взяли у фермы Лешего.

— Тьфу, блин! Что, не разули?!

— Разули, Саныч. Ранения были слишком тяжёлыми. Похоже, егеря его из пулемета приложили, в груди дыра с кулак шириной.

— Диаметром, — поправил гетман севшим голосом. — Ни одного 'языка'! Если Серёгу Богачёва бандюганы объеба... ну, в заблуждение ввели, да след Макарыча никуда не приведёт, то...

— Ничего хорошего, — вывел резюме Коробицын.

— Это точно! Есть такой анекдот: 'Дедушка-людоед — внуку: ты маму с папой съел? Я... И кто ты после этого?!.. Сиротинушка-а-а!'...

... — Чтоб вы все передохли! — злобно фыркнул кто-то, таясь за мрачными гардинами. Но прозвенел звонок...

...Бедная сирота ждала. Надеялась. Она решилась. И попросила санитарку позвонить...

Так что хитрость, — говорю, — брось свою иудину —

Прямо, значит, отвечай: кто тебя послал,

Кто загнал тебя сюда, в винную посудину,

От кого скрывался ты и чего скрывал?

(В.С. Высоцкий)

Бог же мой, какая встреча!

Встретились двое, Али-баба и Иван-мужик...

Серёга Богачёв, тщательно выдерживая оговорённый с Костиком хронометраж, вёл группу 'прокажённых' по дороге в психбольницу. Казаки обрядились в грязные широкие балахоны, надёжно скрывавшие оружие индивидуального подбора, от скорострельных пистолетов-пу-лемётов 'Каштан' до безотказных револьверов. Ладони 'страждущих' и нижнюю часть лиц под капюшонами сплошь покрывали отталкивающие язвы — творения искусной Яны Кузьминой, заведующей клуѓбом и художественной студией. Док, правда, предлагал свои услуги в плане большей достоверности...

Бойцы были подобраны таким обѓразом, чтобы не бросаться в глаза богатырской статью, многие скорчились над костылями. Рустам Шадиев, для своих Шайтан, прикиѓдывался слепеньким, а Бабушка ВДВ (мягчайшее на свете существо, на спор убивавшее кулаком быков на бойне) — его поводырём. Женѓщины помоложе несли в руках 'грудных детей' — АКМС в чудовищного вида тряпках. Хитрая Любаша Дылда ещё в станице догадалась заѓписать рёв настоящего младенца на магнитофон, и теперь её автомат периодически оглашал чащобу истошными воплями. Ничего, кроме брезгѓливости и омерзения, вид путников не вызывал.

Серега, которому девчонки из салона красоты наклеили косматую седую бородищу — чтобы скрыть отнюдь не старческий и вовсе не страѓдальческий овал лица, — хромал и кашлял во главе процессии, поѓстукивая длинным посохом со звонким колокольчиком на вычурно изо-гнутом конце. Проказа! Лепра! Бойтесь, православные! Атас!!!...

В десятке семенящих 'прокаженческих' шагов за тем, что некогда служило безвозвратными воротами бедлама, путь Богачёву преграѓдили двое автоматчиков в армейском камуфляже и плотных масках с прорезями для глаз. Близко, однако же, не подошли, только перехватили АК-74 под локти.

— Куда пр-р-рёте, убогие?! Повылазило?! Жить надоело?! Пошли на хер отсюда!

Говор-то наш, славянский, — отметил про себя Серёга и, посеѓкундно кланяясь, двинулся прямо к часовым. Чуть откинув капюшон, бывший морпех-спецназовец мгновенно оценил объект и прилеѓгающую местность. Не то чтобы не доверял 'картографу', однако... Хрен его знает, кем конкретно Фима Бык, завсегдатай этой психушки, писался в прошлой жизни. Добро бы генералом Карбышевым, Марко Поло, Афанасием Никитиным, Колумбом на худой конец, а мог ведь и простым олигофреном. Какой с безумца спрос?!.. Но 'бычья' схема в целом соответство-вала даже постчумной реальности: забор из плотно пригнанных беѓтонных плит, внушительный лечебно-административный корпус, поросѓшая травой и наглыми дикорастущими кустами площадь перед ним с величественным памятником Ильичу — наверное, почетному 'клиенту' заведения, — психкорпуса́, амбары, гаражи, котельная. Обычные для эпохи Новатерры грязь, разруха, буйство зелени, убожество и тлен. Однако — автоматчики. А значит, Пеца Лабух не соврал!

— Люди добрые, не откажите странникам, — захныкал Богачёв, двигаясь прямо на охрану.

Те попятились — нема дурных касаться прокажённого!

— Поможите бедным, больным, несчастным, голодным, гонимым! Который год уже ночуем здесь на Богом указанном пути к чудотворному источнику в Уральѓских горах, токмо блаженным омовением одним спасаясь и короткую усладу получая. Ничего не просим, лишь приюта!

— Что за херня?! — прервал Серёгу грозный хрипловатый голос.

От парадного подъезда административного здания навстречу ему вразвалку направлялся крупный мужчина лет сорока, в армейском камуфляѓже, чистом и добротном, с кавалерийским стеком в кулаке и 'Тульѓским Токарева' в кобуре-петельке. Густые чёрные усы эффектно кон-трастировали с гладко выбритой квадратной головой на мощной — с доброе полено — шее. В глазах его пылал фатальный для непрошеных гостей вопрос: 'Какая тварь осмелилась прервать единственное за год семяизвержение фельдмаршала?!!'...

Примерно так — фельдмаршалом — по виѓду, возрасту, охране из троих квадратно-гнездовых боевиков Серёга расценил его общественный и воинский статус. Потому, боковым зрением отметив, как медленно, но верно рассредоточиваются для штурма 'прокажённые', сочувственно вздохнул, типа, прости, браѓтан-фельдмаршал, но семяизвержение у тебя мало что нерегулярное, так ещё и последнее! В этой жизни. Возможно, правда, чуть более долгой, нежели у твоих солдат... Что ж, умирать последним — привилегия военачальника. Да все там будем, не переживай!..