Сильнейший в истории ученик Кеничи

Правда 'дура' уже скрылась на втором этаже, и не услышала свою оценку.

Ну и пусть, оставайся не целованной — я мысленно сплюнул, подхватил рюкзак и направился грызть японский гранит науки.

Школа для меня была настоящим раем — лежи себе на парте, и никто тебя не трогает... ну кроме учителей. Последние настолько достали, что, скривив, гримасу по жалобнее я отпросился в медпункт.

— Имоото-чан! — радостно завопив, я ввалился в кабинет своей знакомой — я по тебе так соскучился!

Сама доктор сидела, склонившись над столом, и оторвав взгляд от бумаг, улыбнулась, глядя на меня.

— Что опять машина сбила?

— Просто решил навестить сестренку — вернул я улыбку — и не с пустыми руками.

Стянув с плеча рюкзак я достал бутылку саке и коробку конфет.

— Извини, вина я нигде не нашел

Врач взяла бутылку, покрутила в руках, отвинтила пробку и понюхала. И удивленно посмотрев на меня спросила:

— Как тебе продали алкоголь?

— Места знать надо — я самодовольно ухмыльнулся.

— Дома спер?

— Да — признался я.

Женщина хмыкнула счелкнула включателем чайника и достала из шкафчика чашку и банку с чаем.

— Тебе еще рано — прокомментировала мой вопросительный взгляд врач — попьешь чаю, он у меня хорошо получается

Так и хотелось сказать 'женщина, я выпил больше чем ты весишь, раза в два' но сдержался. Чай тоже вариант, пусть я и не любитель, мне скорее кофе импонирует.

— Тебе сколько сахару? — вырвал меня из размышлений вопрос.

— Две ложечки.

— Держи — врач поставила передо мной чашку с напитком и села напротив.

Вскрыв канцелярским ножом конфеты, она поставила их возле меня кивком поредложив угощаться. Сама тем временем достала пиалу и наполнив ее саке бросила мне:

— Рассказывай

— Я хочу поиметь собачку.

Глядя на поперхнувшуюся девушку я использовал всю свою силу воли чтобы не зайтись в адском хохоте.

— Что? — хрипло переспросила врач

— Говорю, хочу завести собачку, а родители не разрешают — словно ничего не произошло, продолжил я.

Медсестра прищурено посмотрела меня и кивнула:

— Дальше

— А собственно — почему вы спрашиваете? — мне захотелось поиграть в еврея — это знаете ли личное.

— Я психолог, и моя робота спрашивать и помогать разобраться в себе. Ты ведь здесь за этим?

Вот как, я думал она просто костоправ. Интересно.

— То есть, если у меня появится желание выйти через окно этажа эдак, с десятого, или там, скажем, покачаться в петле — то мне стоит бежать к тебе?

— Что-то вроде того.

— А проблемы е-е-е несколько другого плана, вы лечите?

— Смотря какие — врач с интересом посмотрела на меня — а что тебя беспокоит?

Но видя, что я не спешу откровенничать она взяла меня за плечо и доверительно посмотрела в глаза.

— Не бойся — все, что ты мне расскажешь, не покинет стен этого кабинета.

— Понимаете... о таком немного стыдно говорить — я старательно имитировал смущение — но... иногда у меня возникает не преодолимое желание обнажиться.

Психолог недоуменно подняла бровь — похоже я открылся ей с новой стороны.

— И когда у тебя появляются такие желания?

Мне показалось или она чуть отодвинулась от меня? Она что ожидает, что я прямо тут начну с себя одежку срывать? Может действительно выскочить на стол с криком 'Хопа!' и збацать ей стриптиз?

Для чуть большего накала, я расстегнул верхнюю пуговицу на форме. И судя по брошенному врачом на дверь взгляду — весьма успешно.

— Когда я моюсь — ухмыльнулся я — вы не представляете, как трудно мыться одетым.

— Ну вот — девушка хихикнула — а я уже обрадовалась, наконец, интересный случай. А то постоянно о неразделенной любви приходится слушать. Задрали уже, честное слово! Эту послушай, этой посоветуй!

Хм, похоже, нашему психологу самому нужен специалист.

— Да ну? Тогда почему постоянно на дверь смотрела? Сбежать, небось собиралась.

— Скорее наоборот — врач ехидно посмотрела на меня — вдруг ты начнешь раздеваться, и кто ни будь, войдет? Что о нас подумают?

Я только развел руками.

— Что ты даешь мне уроки искусства любви?

— Только в твоих фантазиях — захохотала 'сестричка' — дверь закрой, а то, я тут с твоим саке... мне бы не хотелось менять работу.

А дальше девушку от выпитого развезло, и она начала жаловаться: на влюбленных идиотов, готовых сигануть из-за любви с крыши какого-нибудь небоскреба, дур, готовых резать вены потому что их любовь на них не смотрит, и тому подобное.

— И что главное — она даже палец порезать боится — а тут говорит: помогите мне влюбить его в себя, иначе вскрою себе вены — докторша ткнула в меня палец — и знаешь так и хочется сказать 'Деточка тебе только хирург поможет, пластический. Или хорошая косметичка на худой конец', дур-ра.

Я рассеяно покивал, ошарашено глядя на в хлам пяную лекарку. Нет я конечно читал что японцы пьянеют быстро, но поймать такой приход от трех пиал местной слабоалкогольной бурды — это уже за гранью добра и зла.

Совесть не позволила оставить эту жертву алкоголя наедине с самой собой, поэтому мне пришлось остаться и заодно поработать психологом выслушивая все что накопилось на душе у девушки.

Оказалось неожиданно интересно — я узнал что моей 'пациентке' уже стукнул тридцатник, а с парнем она рассталась больше года назад. И еще местные 'сенсейки' ее не любят, видя в ней конкурентку, как будто бы она претендует на старперов, из которых состоит мужская часть учителей чуть более чем полностью.

— А учительница японского язика спит с завучем, да-да тем лысым.

— А заместительница президента студсовета мазохистка. Что-о, не веришь? Вон там на верхней полке ее медкарта, можешь сам посмотреть.

— А ты симпатичный — сказала и тут же отрубилась.

Даже как-то обидно, что симпатичным я стал только в самом конце, на пике пьяного угара.

Взвалив на спину бесчувственную тушку врача, которая оказалась на удивление тяжелой, я, пыхтя, как дед при смерти, еле дотащил ее до койки. Разув, и укрыв девушку с головой, я посчитал свою миссию выполненной. Сам я умостился на соседнюю кроватку, собираясь тоже предаться своему любимому хобби — сну.

Но стоило мне чуть погрузиться в сладкую дрему, как громкий стук в дверь заставил вернуться в реальнось. И я еще до конца не проснувшись пошел открывать дверь, матеря тех кому не спится в такую рань. Правда стоило мне увидеть не знакомую азиатку, как всю сонливость словно рукой сняло, и до меня, наконец, дошло, что нахожусь совсем не в родном общежитии.

Старшекласница, очумело посмотрела на меня в одних трусах и выдала не подумав:

— А доктора можно? — и посмотрев куда-то мне за спину, ошарашено открыла рот.

Обернувшись посмотреть что там такое, я увидел аппетитную ножку свесившуюся с кровати, на которой отдыхала доктор.

В девушке стоящей передо мной, я опознал одну из пациенток на которых жаловалась врач. И в голове сразу вспыхнул план, как помочь своей 'Имоото-чан'

Состроив зверское лицо, я медленно повернулся к девушке и процедил сквозь зубы:

— Доктора? Извини, но доктор уже никому не поможет — и, поманив ее пальцем, прошептал на ушко — ты трупы расчленять умеешь?

Японка отрицательно замотала головой, стремительно бледнея.

— Нет? — переспросил я — ну и катись отсюда.

Девушка казалось только этого и ждала — резко развернулась и сделала шаг когда ее остановила моя рука на плече. И, я снова наклонился к ее уху:

— Я надеюсь ты будешь хорошей девочкой, и никто обо мне не узнает, иначе...— я многозначно промолчал позволяя ей самой додумать — поняла? Тогда свободна.

Школьница быстро засеменила от меня но, пройдя несколько метров оглянулась, и вспыхнув словно мак смущенно потупив глазки, побежала прочь.

— Гребаные извращенцы — сплюнул я, и пошел будить врача, пока сюда не приехала еще и полиция.

Уже сидя за партою и слушая 'увлекательную' лекцию о японских танках я время от времени поглядывал на дверь ожидая врывающихся полицейских и девичьего крика 'вон тот у окна, с лицом как у дебила'. Но толи девочка оказалась умной и решила не злить маньяка-любителя, толи копы уже приходили но увидев что врач живее всех живых покрутили пальцем у виска свалили обратно... Но эффект один и тот же — скука и глубокое понимание что высокая японская поэзия не мое. Меня никак не впечатлили стишки которых я сам могу накропать десяток за несколько минут. Другое дело рифмы — мне еще не удалось придумать стишка где неупоминалось бы... м-м... несколько емких, несущих глубокий смысл слов — таких как гулящая женщина например, только одним словом.

Тренькнул звонок оповещая об окончании последнего урока и быстро кинув учебники в рюкзак, я подошел к Мио.

— Пошли домой вместе — в принципе я мог обойтись и без ее компании но мне нужно ее хорошее отношение, а вдруг она обидеться что я ее игнорирую? Тем более что я мало того что тренируюсь у нее дома так и она меня поит и кормит. И с тем от кого ты зависишь стоит иметь хорошие отношения.

— Извини, но у меня сегодня занятия в клубе — состроила виноватую мину девушка — иди без меня.

— Ты вступила в клуб? И в какой же?

— Гимнастики.

— Погоди — я сделал вид что задумался — это тот где девушки носят тонкую, ничего не скрывающую, облегающую одежду? И постоянно эротично изгибаются во все мыслимые и не мыслимые позы, словно перечитавшие камасутру девственницы?

Красный цвет лица блондинки показал что в таком контексте она не думала.

— Ты сделала правильный выбор, обязательно зайду как нибудь посмот... е-е... поболеть за тебя — 'подбодрил' я ее на прощанье.

— Здравствуй Кеничи — поприветствовал меня сидящий на крыльце дома Акисаме — а где Мио?

Я пожал плечами.

— Она теперь в клубе гимнастики, и сегодня у нее занятия, так что я решил ее не ждать.

— Мио в клубе гимнастики? — голос китайца раздался на крыше аккурат над нами — надо будет сходить посмотреть...

Через мгновение я увидел и самого владельца — тот свесился головой вниз точь-в-точь как это любила делать Сигуре в аниме. Правда китаец не первой свежести это вам не стройная пышногрудая брюнетка носящая коротенький халатик, так что особой радости от его вида я не испытал.

Сделав кувырок и поймав в воздухе слетевшую шляпу — которая странным образом не упала во время свисания — приземлился возле философа. На вопрошающе поднятую бровь последнего Ма ответил хитрой улыбкой.

— Ну она мне не чужая все-таки, почти как дочь, я просто обязан придти на ее тренировку и морально поддержать.

— У тебя же есть собственная дочь от которой ты збежал — буркнул Акисаме.

— О! У мастера Ма есть дочь — 'удивился' я — где она сейчас?

— Она осталась в Китае, сейчас я тебе фото покажу — Кэнсей зашуршал по карманах — она у меня красавица — вся в папу.

Смотря на красоту владельца котелка, я не зная что его дочь действительно ничего, вряд ли не побоялся бы посмотреть на фото.

— Поболтать вы сможете и после тренировок, а сейчас Кеничи, тебе нужно переодеться — прервал Ма Кэнсея философ.

Кивнул ему я пошел сменить одежду на тренировочную.

Честно говоря я не сказал бы что тренировки были такими уж адскими как их изобразили в аниме. Для изнеженного тела Кеничи любая нагрузка уже может показаться 'адской'. Но в действиях Акисаме чувствовалось некий профессионализм, спокойная уверенность в том что он делает. Или ему было просто пофиг — на его неподвижном лице ничего не разберешь — ведь труп на таких обширных владениях в случае чего, наверняка спрятать не составит ни каких проблем. Надеюсь я не бегаю по костям ранее почивших здесь учениках?

— Сенсей, вы же философ? Не могли бы вы позволить прикоснуться к вашей мудрости? — завуалировано я предложил немного потрещать пока отдыхал от предыдущего упражнения.

— Конечно — согласился сенсей бросая мне веревку со скатом на другом конце — два круга вокруг квартала.

Со стоном я обмотал ее вокруг пояса и мелено потащился по дороге, пока нежный удар хлыста по спине не прибавил мне скорости. Кажется я поспешил с выводами на счет сенсея.

Что обидно, так то что моя не состоявшаяся женушка постоянно меня избегала. Я конечно не рассчитывал что она будет постоянно вокруг меня вертеться, но и то что она будет исчезать 'аля шиноби' тоже как-то не учел. Остальные мастера у меня за спиной только хихикали — судя по кускам разговоров которые я выхватывал время от времени они устроили тотализатор кто быстрее сдастся, и сколько такое безобразие продлится.

Знаете, никогда бы не подумал что простой покой может приносить такое удовольствие. Просто лежать на досках и не шевелится. Наверное я даже понимаю Кеничи с его желанием отсюда сбежать. Нет, действительно — комнатному мальчику такое совершенно невозможно вынести без сильной мотивации. И что бы он там не кричал о желании защитить близких, похоже его просто сильно достали издевательства. А мне вот приходится терпеть и сносить — мне-то сбегать в отличии от него просто некуда.

— Привет Мио — поздоровался я со склонившейся надомной блондинкой — как гимнастика?

— Мне понравилось — усмехнулась та — а почему ты тут лежишь?

— Отдыхаю — вздохнул я — сенсей дал пару минут передохнуть, перед следующим упражнением.

— Вот как, ну и ладно — радостно улыбнулась девушка — я пошла готовить ужин.

Я со стоном поднялся и крикнул ей в спину:

— А что в меню?

Спросил просто для проформы — все равно мне здешние названия ничего не скажут. И я на сто процентов уверен что там будет рис. Тут во всем рис. Но рис не куриные яйца, я его можно сказать даже люблю.

— Соба и окономияки, или ты хочешь что-то особое?

— Нет-нет — отмахнулся я — я съем все что ты приготовишь.

Мио польщено улыбнулась и побежала дальше, а я передернул плечами от нахлынувших воспоминаний.

— Ненавижу яйца.

— Ну что же Кеничи на сегодня все, идем, поужинаем — наконец-то объявил Акисаме. А я устало плюхнулся на задницу — отмучался.

Ужин прошел относительно спокойно — я не поднимал тему с Джеки Чаном и отбиранием еды, а мастера сами слава богу не додумались. Сигуре с нами не ела и если бы я не знал канон то наверное принял бы это на свой счет. Кстати да — у нее действительно оказался ручной грызун. Что там у него с интеллектом я не знаю, да и что это такое определить не смог так как видел издалека но размер у него был как у хорошо откормленного крысюка.

Ел я медленно — управлялся я с палочками вполне сносно, но по сравнению с теми кто пользуется ими с детства я выглядел как паралитик. Дома я старался сидеть к родителям боком, и не демонстрировать свою неловкость. А здесь на все вопросы я обвинительно тыкал пальцем в сторону философа, мол загонял так что руки не слушаются и поесть нормально не выходит. Сердобольная Мио подбадривала обещаниями что дальше будет легче, а я пользуясь этим обвинял сенсея во всех грехах и пороках, плакался ей в жилетку. Правда глядя на спокойное лицо философа можно было понять что ему глубоко плевать на все мои обвинения и слезы, поэтому в скорее пришлось прекратить кривляние.