1. Рель. Принцесса по крови

Няня, шедшая впереди меня, постучала в дверь и открыла её. Проскользнула в комнату. Я проследовала за ней. Мы оказались в небольшой уютной комнатке. Одну из стен занимало и небольшой полностью забитый книжный шкаф. Напротив шкафа висела огромная картина, занимавшая почти всю стену. Именно около этой стены с картиной и находился письменный стол, за которым сидел граф Ковалье.

Да, было сразу видно, что этот человек обладает незаурядным умом. И взгляд, был сразу заметен цепкий взгляд. Он оглядел сначала няню, а затем его взгляд прошелся по мне. Как будто сканирует, честное слово. Или... А почему бы и нет? О хитрости, догадливости и остроте ума графа ходили целые легенды. За всю свою службу граф сумел раскрыть пять заговоров против короля и предотвратить два покушения. Все считали это огромным везением. Или тем, что у графа есть чутьё на опасности. Но никто об этом серьёзно не задумывался. А может и правда есть? Может у него такой Дар? Правда, никто еще не получал Дар, кроме королевской семьи. О таких случаях я пока не слышала. Но, если я не слышала, это ещё не значит, что этого не может быть, верно?

Одно из свойств Дара, которое мне понравилось, это незаметность в использовании. То есть обычный маг не заметит используемый Дар. Сильный маг или другой, обладающий Даром, мог что-то почувствовать, но не всегда. Это было с одной стороны полезно, а с другой — опасно. Например, если ты попал в плен, ты можешь использовать Дар незаметно для всех и как-нибудь выбраться на волю. Это, правда, ещё зависит от Дара. Это хорошо. А если другой, тот же Романиоль, решит использовать против тебя свой Дар? А ты ведь даже этого не заметишь! Вот это действительно плохо.

Граф Ковалье пристально посмотрел на меня, а затем кивнул, приглашая войти в кабинет отца. Проворная няня порывалась пойти к отцу вместе со мной, но граф строгим, сухим голосом сообщил, что на разговор приглашалась только принцесса. Женщина, горестно вздохнув, с надеждой посмотрела на меня, а затем, повернувшись в графу, защебетала:

— Граф Ковалье, вы не представляете, насколько принцесса щедра. Вы не поверите, но принцесса обещала поговорить с отцом о вручении мне титула! Я, конечно, отказываюсь, как могу и убеждаю принцессу, что я нахожусь подле неё только из-за любви к девочке. Не из-за титула и денег, же! Но принцесса непоколебима! Надеюсь, она забудет о своем обещании! Ведь, если я получу титул, пойдут нехорошие слухи о том, что я пользуюсь доверием и добротой принцессы! А ведь это не так! Граф Ковалье, а вы мне не поможете пресечь такие слухи после того, как я получу...

Я на это только фыркнула и усмехнулась. Нет, бывают же настолько глупые люди! Неужели женщина считает, что сможет провести одного из умнейших людей королевства? Сомневаюсь.

Ладно, забыли про няню. Забыли обо всём. 'Хорошо, папочка, я готова к встрече с тобой!' — подумала я и постучала в двери. А через пару мгновений прозвучало:

— Войдите.

Вздох, выдох. Всё, я готова. Пора. Всё равно перед смертью не надышишься...

* * *

Кабинет. Ну что о нем сказать? Первое, что бросалось в глаза, это размер комнаты. Не сказать, что он был огромным, но таких размеров я ещё не встречала. В кабинете стояло несколько перегородок для удобства. Я подошла к столу, за которым сидел отец, и села в кресло напротив. Король дописывал что-то, поэтому я успела рассмотреть эту часть комнаты. Обделка комнаты была выполнена в тёплых коричневых тонах. Стол, за которым сидел правитель, был выполнен из дуба. У моего отца был такой же стол дома. Так, об этом лучше не вспоминать.

Что дальше? А вот дальше с описанием проблемы. Если честно, совершенно не разбираюсь в дизайне. Названия-то я знаю. А вот чем отличается, например, ампир от барокко, не в курсе. Да я даже не знаю, что означают эти названия. Дальше — хуже. Я вообще не умею описывать обстановку. Нет, я могу сказать, в каких тонах выполнена комната. Могу перечислить мебель и сказать, какого она цвета. И всё. Больше я ничего не знаю. Вот такой у меня большой минус.

Поэтому описываю комнату по-простому, не изящно. В кабинете находились: книжный шкаф, в два раза больше того, что стоит у секретаря, но этот не полностью забит. Обивка кресла, хотя это больше напоминало стул, на котором я в данный момент расположилась, была темно-золотого цвета. Массивное кресло короля было того же цвета. Вот, пожалуй, и всё. А что ещё сказать? Потолок был светло-золотого цвета, уж не знаю, чем его обделывали, но было красиво. Пол был на несколько тонов темнее потолка. Тут тоже не понятно, из чего он сделан. Какая-то смесь мраморной плитки и паркета. Когда я шла, а шла я в туфельках на невысоком каблучке, пол не стучал. Значит, это не мрамор. Вы знаете, я уверена, что в этом мире очень много мрамора. Ибо в замке им было отделано многое. Так, дальше. Стены? Если потолок и стены я могла ещё как-то описать, то стены почти не поддавались описанию. Почему почти? Ну, я с уверенностью могу сказать, что они светло-коричневого оттенка. Красивые, да. Это определенно не обои. Скорее всего, ткань, но утверждать не берусь, ибо из вышесказанного вы уже смогли догадаться, что в описании интерьера, я ноль.

Тем временем король закончил работу и поднял на меня свои карие глаза. В них плескалась безграничная любовь отца к дочери. Мне стало немного неуютно. Я понимала, что этот взгляд дарится не мне, Анне, а Рель. Милой, беззащитной девочке, которой больше нет. Та девочка умерла от рук старшего брата. И её место заняла я.

Мой отец никогда на меня так не смотрел. Да, я знаю, он любил меня, но он не мог выразить это чувство ни словами, ни взглядом. У меня было много подарков и очень мало внимания. Отец всегда был на работе, как, впрочем, и мать. И у них просто физически не хватало времени на то, чтобы уделить достаточное внимание детям.

А здесь... Мне стало немного завидно и стыдно одновременно. Сейчас отец Рель смотрел на меня с такой нежностью, с такой любовью. Я очень хотела, чтобы этот взгляд был моим. Но я не могла забыть тех родителей, что остались в другом мире. Душу разрывали противоречивые желания. С одной стороны хотелось поддаться искушению и бросится к королю, к отцу на шею. С другой стороны я считала, что сделав это, предам других родителей, предам память о них.

Всё же прошлое тянуло меня слишком сильно. Оно вцепилось в меня своими клешнями, не отпуская, не давая начать новую жизнь. Оно удерживало меня. А я удерживала его, боясь потерять. Казалось, если я отпущу прошлое, то я уже не буду прежней, то я потеряю что-то очень важное.

Но с другой стороны я отчетливо понимала, что если я его не отпущу, я не смогу выжить. Мне дана новая жизнь, и прожить я её должна по-другому. Не опираясь на прошлое, не цепляясь за него. Я не должна жить прошлым. Да, мне могут пригодиться навыки прошлой жизни, умения. Но не сама жизнь. Её пора оставить позади. Пора оставить позади Анну. Теперь я Рель.

Я встала, обошла стол, подошла к отцу и обняла его. Мой папа. Теперь это мой новый папа. Король крепко обнял меня и погладил по голове. Это стала последней каплей в чаше спокойствия. Моё внутреннее равновесие было нарушено. Психика пошатнулась. И я разрыдалась.

Это были мои первые слезы в этом мире. За всё время, что я провела на Амелорине, я ни разу не позволяла себе слез. Зато теперь будто плотину прорвало. Я оплакивала прошлую жизнь, оплакивала безвозвратно исчезнувшую душу Светисивирель, оплакивала её боль, предательство её брата, его нелюбовь к принцессе. Я оплакивала все беды, все горе, все проблемы, что обрушились на меня и Рель. Отец гладил меня по голове, шепча какие-то глупости. А я из всех сил вцепилась в его одежду и рыдала.

Но ничто не вечно, в том числе и моя минута слабости. Пора было опять становиться сильной. Отец, заметив, что мои рыдания перешли во всхлипы, повернул меня к себе лицом и вытер лицо платочком. Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться снова. Отец, увидев, что истерика может появиться снова, решил отвлечь меня разговором:

— Рель, малышка моя, всё уже закончилось. Ты уже почти здорова и тебе ничто не угрожает. Ты точно ничего не помнишь о случившемся?

Итак, значит, отец подумал, что я плачу, потому что испугалась болезни? Ладно, пусть так думает. Не объяснять же ему истинные причины моей истерики. И про отравление рассказывать не нужно.

— Нет, я не помню.

— Ладно, это не главное. Самое главное это то, что ты выжила. А теперь объясни мне дочка, кто тебя научил так разговаривать с придворными? Тебя же кто-то этому научил? Няня? Ты молодец, у тебя всё хорошо получилось.

— Нет, пап, это не няня. Она вообще только кричит на меня и слуг. А ещё осбок...оксорб... оскобр... оскорбляет братьев и сестёр. Она нехорошая, — нажаловалась я.

Отец нахмурился. Ему это явно не понравилось. Затем посмотрел на меня и делано удивившись, спросил:

— Так кто же тебя научил?

— Я сама. Мне это приснилось. И я уже знала, что нужно говорить. Это легко.

— Приснилось? — по-настоящему удивился отец. А затем подозрительно спокойно спросил:

— А тебе ещё такие сны раньше снились?

— Да. Знаешь, они отличаются от других снов. Они точные и яркие и мне кажется, что я совсем не сплю. А потом, через некоторое время всё повторяется, как было во сне.

— И много у тебя было таких снов?

— Не-а. Раз пять, не больше. Последний сон был как раз про сегодня. Про то, что я должна ответить.

— Всё ясно, — хмуро произнес отец, а затем, вдруг улыбнувшись, еле слышно пробормотал, — это очень хорошо. Вдруг тот негодяй, что пытался тебя устранить, был в зале? Ведь скажи ты что-нибудь не то, он мог подумать, что ты что-то знаешь, и тебя было бы сложнее защитить.

— Что? — переспросила я, делая вид, что не поняла его бормотаний. Просто замечательно то, что он пришел именно к этому выводу.

-Нет, дорогая, ничего. Знаешь, я подумал, а не хочешь ли ты поменять комнату?

Я в ступоре. Это же великолепно! Отец сам, САМ, предложил мне поменять комнату! Не придется ждать, постепенно убеждать его, что это нужно сделать.

Отец, принявший мой ступор за сомнение, начал убеждать меня, что это хорошая мысль. И он готов перенести всю обстановку в новую комнату. Нет уж, я буду только рада избавиться от этого кошмара поросячьего цвета.

— Не знаю, — потянула я, а затем, будто решившись, спросила, — а там будут потайные ходы?

Ну же, папочка, давай, миленький. Я же знаю, у тебя должна где-то быть карта, должна! И ты мне сейчас предложишь на неё взглянуть. Хорошо?

— Потайные ходы? Ну, потайные ходы есть почти в каждой комнате замка. Можешь взять с собой карту, где отмечены ходы. Только смотри, аккуратнее, она очень ценная. Так, я дам тебе два дня, чтобы ты тщательно осмотрела все комнаты. Их не много, всего семь. А как выберешь комнату, мы начнем её переделку, если тебе не понравится, как она выглядит. Хорошо?

Я кивнула и обняла отца, чтоб он не заметил моей довольной улыбки и немного расчетливого взгляда. Впрочем, через пару мгновений на отца смотрели по-детски невинные глаза.

— Так, что я ещё хотел тебе сказать? Ах, да, вспомнил. Милая, ты действительно хочешь обучаться верховой езде? Тебе это действительно нужно?

Я задумалась. Вообще-то про верховую езду было сказано только для того, чтобы перевести тему разговора. Да и просто захотелось пойти против придворных. Запретить они мне вздумали! А на самом-то деле я об этом даже не думала всерьез. А теперь... Нужно ли мне это? Скорее да, чем нет. Рано или поздно мне придется учиться этому. И сейчас не самое плохое время для этого. Сомневаюсь, что Романиоль попытается устранить меня в ближайшее время. Нет, ему нужно время, чтобы всё затихло. А когда это время наступит, я должна уже уметь великолепно держаться на скаку.

А если я переложу это на потом, что будет? А будет, скорее всего, несчастный случай. Принцесса сделает что-то не так и тем самым угробит себя. А тот факт, что девочка была под действием магии никто и не заметит. Поэтому лучше начать сейчас.

— Да, пап, я хочу это. Ведь это было в моём сне, значит так должно быть.

-Хорошо, милая, если ты так уверена, тебе доставят карлинка. К тому же Владивелю тоже пора начинать осваивать верховую езду. Он уже достаточно давно тренируется, да и науки он осваивает на удивление быстро. Поэтому пора бы к его занятиям добавить ещё и это. Так, на счет няни я узнаю, может быть тебе стоит её заменить? Как жаль, что твоя старая нянюшка так неожиданно скончалась. Сколько уже прошло с того момента? Два месяца? Совсем недавно.

— Пап, а мне к тебе можно будет приходить?

— Конечно, милая. Правда, когда у меня очень важные переговоры, тебе придется подождать в соседнем кабинете. А в основном я всегда рад тебя видеть. Ты ведь уже показала, что можешь быть тихой и незаметной, когда я работаю.

— Спасибо, пап. Всё, мне можно идти смотреть комнаты?

— Ну и куда ты собралась без плана. И ещё: просто так я тебя не отпущу. Вот, возьми амулет. Он тебя будет охранять от всего. Правда, его хватит тебе только на месяц, но потом я тебе подарю новый. Так ты будешь в безопасности. Я бы приставил к тебе стражников, но им не желательно знать о ходах. А сам я пойти не смогу. Но если что-то случиться, я тут же приду к тебе. А вот приставить пару стражников к двери, чтобы тебе не мешали, да и потом по коридору с ними ходить, это можно.

Я слезла с папы и последовала за ним за картой. Она оказалась в другом конце комнаты в каком-то шкафу с кучей бумаг и свитков. Карта лежала сверху, видимо отец её уже просматривал. Он аккуратно взял её и бережно вложил мне в руки. Я кивнула.

Мы вышли из кабинета отца. Няня продолжала что-то говорить графу Ковалье. Вид у графа был измученный, няня ему уже явно надоела. Поэтому, когда мы с отцом вышли из кабинета, граф готов был нас расцеловать от счастья, главное, чтобы его избавили от этой гадюки. Отец тоже заметил, какое впечатление произвела на него няня. Он попросил графа зайти к нему в кабинет и поговорить о чем-то очень важном и красноречиво посмотрел на няню. Она же, подумав видимо, что на счет её титула, широко улыбнулась и присела в реверансе, при этом сказав:

— Я очень рада служить вам, мой король.

Отец крякнул от таких слов, но быстро опомнившись, кивнул. В глазах его сияла уверенность. Уверенность в том, что такие няни принцессам не нужны. Затем король вышел в коридор и подозвал двоих из стоящих там стражников. Когда они подошли, он приказал им следовать за принцессой и охранять комнату, где девочка должна быть.

После этого отец отпустил няню, приказав не мешать мне. Женщина скромно удалилась. А я и двое стражников направились туда, где располагались комнаты.

Свободных комнат было семь. И начинать можно было с любой. Но я решила, что сначала лучше всё продумать. Поэтому я сказала стражникам, что побуду немного в своей комнате, а потом начнём. Они молча кивнули и встали у моих дверей. Я зашла в комнату. И началось...

* * *

— Где же эта чертова бумага? Я же её где-то здесь видела... А, вот она. Замечательно. А чем мне писать, прикажите? Чернилами неудобно. Где-то я видела подобие нашего карандаша, — бормотала я, бегая по комнате.