| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Д'Артаньян так спешил встретиться с Кэт, что прибыл к церкви раньше назначенного часа. Чтобы скоротать время, он разговорился с кучером, уныло сидящим на козлах богатой кареты и вскоре знал всё и о Кэт, и о её госпоже, и даже о самом кучере.
— Так говоришь, миледи француженка, но живёт в Лондоне, — небрежно спросил д'Артаньян, не отводя взгляда от входа в церковь.
— Да, — кучер с готовностью кивнул. — Беда у нашей миледи приключилась, муж горячо любимый умер, вот она долго во Франции и не может, тоскует.
— А хороша ли миледи?
— Красавица! — кучер восторженно закатил глаза. — Волосы светлые, что лучи солнца, а глаза голубые.
— А как у неё мужа звали? — насторожился гасконец, которому сразу вспомнился портрет из комнаты Атоса.
Кучер огорчённо развёл руками:
— Не знаю, господин мушкетёр (д'Артаньян, естественно, представился мушкетёром). Я человек маленький, мне это не ведомо. У Кэт можно спросить, да вот и она. Вместе с госпожой из церкви выходит!
* * *
Миледи. После того, как меня с клеймом на плече оставили висеть на дереве, прошло почти два года. Мне повезло, я выжила. Его Высокопреосвященство лично заинтересовался моей скромной персоной и не только спас жизнь, но и предложил служить ему. Я согласилась, и ни капли не жалею об этом. Да, я агент кардинала, презренная интриганка, но кто в наше время не интригует? И где были все эти благородные и бесстрашные, когда мне действительно была нужна помощь?
Из Франции я уехала сразу же, как только поправилась, прозвучит, возможно, глупо, но мне было очень больно оставаться там, где мои наивные мечты на долгую и счастливую жизнь развеялись прахом. Почему развеялись? Всё очень просто. Господин кардинал, как и любой другой по-настоящему мудрый человек, на слово никому не верит, и мою историю, естественно, проверил самым тщательным образом. Так я и узнала, что старый граф отравлен, а мой муж пропал, предположительно погиб. Я запретила себе вспоминать Антуана, его всё равно уже не вернёшь. Да и как любезно пояснил мне глубокоуважаемый господин Рошфор, клеймёной нет места рядом с графом, даже если мой муж жив.
Я захлопнула веер, прогоняя неуместные воспоминания, и с обольстительной улыбкой вышла из церкви. Моя камеристка Кэт, вопреки сложившейся уже традиции не стала вертеть головой по сторонам, высматривая очередной идеал своей мечты (усы и шпага), а целенаправленно, словно флюгер на сильном ветру, повернулась к нашей карете. Не успела я порадоваться тому, что девочка, кажется, взрослеет, как заметила стоящего у кареты мальчишку. Мда, вот он, идеал моей Кэт, усы и шпага, точнее не скажешь. Гасконец, кажется. Мальчишка при виде Кэт весь прямо засветился от радости, а потом взглянул на меня и замер. Хе-хе, юноша, я и сама знаю, что прекрасна. Мне это говорили люди куда более известные и уважаемые, чем вы.
— Сударыня, — гасконец бросился ко мне с такой прытью, что я невольно отшатнулась. — Три тысячи чертей, прошу прощения, я чертовски рад Вас видеть!
— Вы мне незнакомы, — холодно бросила я, решительно направляясь к карете.
Ещё не хватало, болтать на улице с каким-то гасконцем! Пусть обхаживает Кэт, хотя для него и она слишком хороша.
— Сударыня, Ваш портрет стоит в комнате моего друга! — настырный гасконец никак не хотел понимать, что его компания для меня нежелательна.
Я дёрнула плечиком, но замедлила шаг. Что-то не припомню, чтобы во Франции позировала кому-то для портрета. Хотя... Нет, было! Давно, ещё в той, безоблачно-счастливой жизни с Антуаном, он тогда пригласил художника, который рисовал фамильные портреты де Ла Феров.
— Как зовут Вашего друга? — голос мой звучал по-прежнему холодно, хотя сердце, признаюсь, начало биться быстрее.
— Атос, — глаза мальчишки вспыхнули восторгом. — И уверяю Вас, мадам, мой друг самый благородный из всех королевских мушкетёров!
Мда, если самый благородный мушкетёр друг этого юнца, то мне искренне жаль нашего короля. Кажется, в его полку служат отпетые авантюристы.
— Никогда не слышала подобного имени, — презрительно дёрнула плечиком я.
Кучер уже распахнул передо мной дверцу кареты, я собиралась окончательно прервать этот бессмысленный разговор, как вдруг гасконец выпалил:
— Атос сказал, что Вы его жена.
Кажется, я забыла, как нужно дышать. Гасконец говорил что-то ещё, даже руками размахивал, но я не слышала его. 'Атос сказал, что Вы его жена... Атос...' Я готова была поклясться тем немногим, что ещё оставалось для меня святым, что я никогда не слышала имени Атос. Но зачем этому мальчишке мне лгать? Произвести впечатление на даму, что ж в таком случае, он своего добился.
— Миледи, — Кэт встревожено заглядывала мне в глаза. — Миледи, Вам дурно? Прикажете позвать врача?
Я отрицательно покачала головой. Только врача мне не хватало!
— Вы утверждаете, — я проницательно посмотрела на гасконца, — что видели мой портрет в комнате Ваше друга? Более того, Ваш друг назвался моим супругом?
— Я готов поклясться в этом! — пылко заверил меня мальчишка.
Хмм, кажется, гасконец не лжёт. А даже если и лжёт, всё равно, лучше съездить, самой проверить, чем потом неизвестностью терзаться. Правильно господин кардинал как-то сказал, что самая страшная пытка — это пытка надеждой.
— Где живёт Ваш друг? — я выразительно приподняла брови.
Гасконец просиял:
— Миледи, я готов Вас проводить!
И кто бы сомневался, что готов. Я хмыкнула, но села в карету и коротко приказала кучеру следовать за гасконцем.
* * *
Вопреки моим опасениям, дом, к которому мы подъехали, выглядел вполне прилично. Гасконец решительно распахнул дверцу кареты, даже не оставив мне времени на колебания, а то и трусливое бегство.
— Миледи? — юнец нетерпеливо переминался на пороге дома.
Да иду я, иду, только знал бы ты, мальчик, как страшно сделать эти несколько шагов!
Я неохотно вышла из кареты, но тут дверь дома распахнулась и я увидела... Антуана. Он почти не изменился, только в глазах затаилась грусть.
— Атос, я нашёл её! — ликующий голос гасконца, казалось прогремел на всю округу.
Антуан удивлённо посмотрел на юнца, затем медленно повернулся ко мне и замер, внешне совершенно невозмутимый, но я прекрасно помнила, что чем сильнее испытываемые им переживания, тем глубже он их прячет.
— А... Антуан? — хрипло прошептала я, отказываясь поверить в чудо.
— Анна, — выдохнул мой муж, делая крохотный шаг мне навстречу. — Анна...
Почти два года я полагалась только на себя, почти два года я опиралась на разум, закрыв сердце на замок, я гордилась тем, что являюсь агентом могущественного человека, но только сейчас я вспомнила, что от счастья можно плакать. Всхлипнув, я бросилась Антуану на шею. Да, благородные дамы так себя не ведут. Да, это глупо. Ну и пусть. Этот миг у меня никто и никогда не заберёт. Сама не отдам.
* * *
Антуан. Этим утром вдохновение окончательно и бесповоротно покинуло меня, и я решил немного прогуляться. Распахивая дверь, я даже и не предполагал, какой дар небес ждёт меня.
— Атос, я нашёл её! — ликующий голос д'Артаньяна, казалось прогремел на всю округу.
Я удивлённо посмотрел на гасконца (кого это он нашёл?), а затем, заметив стоящую за д'Артаньяном даму, медленно повернулся к ней. Нет, зрение меня не обманывало, передо мной действительно стояла Анна. Из наивной и восторженной девчушки она превратилась в уверенную в себе и своих силах даму, только голубые глаза сияли по-прежнему.
— А... Антуан? — хрипло прошептала Анна, словно отказываясь поверить в чудо.
Я и сам до конца в него не верил.
— Анна, — выдохнул я, делая крохотный шаг навстречу своей единственной. — Анна...
По лицу Анни покатились слёзы, она совсем по-детски шмыгнула носом и бросилась мне на шею. Я судорожно сжал её в объятиях.
— Не отдам, — шептал я, перемежая слова поцелуями. — Я тебя никому не отдам. И никуда не отпущу, слышишь?
— Я сама не уйду, — Анна подняла мокрое от слёз лицо. — Только... у меня клеймо, Антуан.
— Знаю, — я не отрываясь смотрел на жену, боялся, что стоит мне чуть отвернуться, как она растает, словно утренняя грёза. — Мы с Анри нашли того, кто это сделал.
Анна широко распахнув глаза ожидала продолжения истории. А что ей рассказать? Как он верещал раненым поросёнком, умоляя его не убивать? Или как потирал руки палач из Лилля, который давно мечтал о встрече с данным типом?
— Анни, — я нежно провёл рукой по волосам жены (Боже, как я жил без неё всё это время?). — Ты моя жена, перед Богом и людьми. Я тебя люблю по-прежнему, и если твои чувства ко мне жи...
Я смешался. А если нет? Два года — срок немалый, за это время многое может произойти. Где-то же Анна жила всё это время.
— Я люблю тебя, — Анна пылким поцелуем развеяла все мои сомнения и страхи. — Но Антуан, клеймёная не может быть женой графа!
— Почему? — искренне удивился я. — Моего прадеда самого обвиняли в разбое, а у деда вообще было две семьи!
Ой, что-то погорячился я с откровениями. У Анны удивлённо распахнулись глаза.
— Пойдём в дом, — шепнул я на ушко Анне. — Там и поговорим.
Анни согласно кивнула, не отводя от меня сияющего взгляда. Ах, Анни, Анни, что ты со мной делаешь!
Портос, увидев меня в компании дамы, смущённо покраснел и поспешил ретироваться из дома, Арамис убежал ещё раньше, заявив, что сегодня Камилла будет знакомить его со своим батюшкой, а куда делся д'Артаньян, я, честно говоря, даже не поинтересовался.
— Завтракать будешь? — благородное воспитание, требующее накормить и приветить любого человека, переступившего порог твоего дома, опять дало о себе знать.
— Буду, — с готовностью кивнула Анна, а потом осторожно спросила. — Антуан, а ты не сердишься на меня?
Я удивлённо посмотрел на Анну:
— А должен?
— Я пропала... Ты ничего не знал обо мне...
— Анни, — я присел рядом с Анной и взял её за руки. — Я искренне рад тому, что ты жива и здорово. Надеюсь, что замуж ты второй раз не вышла...
Анни отрицательно замотала головой.
— Чудно, ко всему остальному я готов привыкнуть.
— Я служу господину кардиналу! — выпалила Анна таким тоном, словно каялась в страшном преступлении.
— Я всегда знал, что ты у меня умница, — я с гордостью посмотрел на жену.
— И ты не презираешь меня? — Анна смотрела на меня так, словно у меня резко выросло количество рук. — Рошфор говорил...
— Анни, — я нежно улыбнулся жене. — У меня, хм, несколько своеобразное воспитание.
— Да, ты говорил что-то о прадеде и дедушке, — Анна всем телом подалась ко мне. — Расскажи?
Я вздохнул, ну как можно отказать, когда так просят?
* * *
Основатель рода де Ла Феров приехал из Италии с огромным состоянием, которое позволило ему легко приобрести земли и титул. Кто он и откуда, никто из соседей так никогда и не узнал, да они и не интересовались. Сам же граф оставил после себя настолько занимательные мемуары, что его дочь предусмотрительно убрала их на самую дальнюю полку библиотеки. Ну не принято во Франции гордиться тем, что ты потомок итальянского разбойника, который предпочёл покинуть свою историческую родину прежде, чем его повесят! Сама молодая графиня искренне надеялась, что никогда не повторит судьбу своего разбойного отца, и не будет замешана ни в каком скандале, однако женщина ошибалась. Её семейная жизнь преподнесла ей неприятный сюрприз.
Только на похоронах обожаемого супруга графиня узнала, что у его мужа была другая семья, в Англии. К чести графини, она не стала закатывать истерики, а со второй супругой даже подружилась. Именно благодаря этой графине в семье де Ла Феров было удивительно демократичное воспитание.
* * *
— Анна, — я крепко прижал к себе жену. — Я тебя люблю. Очень.
— А я тебя, — вскинула на меня сияющие счастьем глаза Анни.
* * *
Эпилог. Серж д'Артаньян исполнил свою мечту и действительно стал маршалом Франции. Своему мемуаристу он охотно поведал о своих подвигах и приключениях, не забыв упомянуть и своих друзей. Как истинный гасконец, д'Артаньян изрядно преувеличил и приукрасил произошедшее с ним, а главное, с его друзьями. Мемуарист, тоже гасконец, ещё больше изменил историю. Именно в таком искажённом виде история и попала в руки великого писателя Александра Дюма. Дюма ещё больше изменил текст, создав великолепный роман 'Три мушкетёра'. А как всё происходило на самом деле Вы, уважаемые читатели, узнали только сейчас.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
