Почтальон

Не удивляться! Ничему не удивляться! Целее психика будет. Даже если показалось, что не успев дождаться пока человек отвернётся, из приоткрывшейся двери высунулось гибкое щупальце наподобие осьминожьего и молниеносно выхватив коробочку тут же скрылось за дверью.

Назад он шёл, концентрируя своё внимание на чём угодно, только не на том, что только что произошло. Вот, например кусты. Совершенно замечательная штука. Насколько Алекс мог рассмотреть, стволик, который цеплялся за землю, был таким же тонким, как и любая из веточек этот куст составлявших. Как будто и не держит шар почти полутораметрового диаметра. А окраска? Это только издали она кажется равномерно синей. На самом деле веточки скорее полосатые: светло-голубое колечко сменяется синим, затем идёт васильковое, потом опять синее и голубое. И так по всей длине. А вот остроту этих иголочек лучше не пробовать. Алекс сунул в рот пораненный палец и побрёл дальше. Надо сказать, после этого мелкого происшествия, отвлекаться от неподходящих мыслей стало намного проще.

Уже после поворота на главную дорогу его снова догнал давешний гонщик. Может это он тут тренируется, а форменную фуражку просто забыл снять? Разной формы шапочки носили почти все служащие в Вианасте. Насколько Алекс смог рассмотреть (на этот раз парень ехал не слишком быстро) на этой была изображена тарелка с ложкой и вилкой по бокам. Почему-то пустая тарелка.

— Физкультпривет! — прокричал он вдогонку.

— Издеваешься?! — не успевший далеко отъехать парень остановился и повернувшись к Алексу, недобро глянул на него.

— А в чём издёвка? — искренне не понял он.

— Я не тренируюсь, я уже битый час пытаюсь попасть к профессору Дьяконову!

— Постой, — Алекс с любопытством глянул в собственный заказ: — Дьяконов Валерий Анатольевич, коттедж под черепичной крышей?

— Тебе тоже туда? — он смерил фуражку Алекса оценивающим взглядом. — Почта? — о видно решив сменить гнев на милость, представился: — Януш. Служба доставки ресторанной сети Вианасты.

— Так в чём проблема? — теперь они уже ехали вместе, рядышком и не так быстро.

— А ты, что новенький? Тогда понятно. Небось сам ещё не пробовал кого-нибудь за городской чертой найти. Я уже который раз проезжаю этим маршрутом, всю последовательность примет заучил наизусть, а в который раз промахиваюсь.

— Это как?

— Это так: едешь, едешь, вроде приехал, должен быть дом, а нет его, пустое место. Или к примеру, дерево там стоит.

— Занятно. Так ты такие круги наматываешь, чтобы хоть раз, хоть случайно, да попасть куда нужно?

— Точно.

Алекс ни как не прокомментировал это способ достижения цели, но такая тактика ему показалась слабоэффективной. И наверное всё же нужно послушать Мойру, что-то она на эту тему говорила. Хотя с первым адресатом особых проблем не возникло. Первый адресат. Мда. Хотя тут, возможно, дело в том, что буквально до порога его довёл Арес.

— А кто он такой, этот профессор? Первый раз слышу об ирихе, с таким обыкновенным именем. Да ещё и с фамилией.

— Да нет, этот вполне человек. Мировой дядька, физик-теоретик, кажись. Если б не жил ещё в этом ... предместье, вообще бы всё хорошо было.

Януш рассказывал ещё какие-то подробности, а Алекс наблюдал как постепенно, из-за поворота, из-за склона холма, показывается крыша с терракотовой черепицей. А уже спустя пару минут стал виден и стоящий на крыльце человек. Мужчина, довольно молодой, на вид чуть за тридцать, темноволосый и светлоглазый.

— Ну что, Януш, сегодня ты даже не к вечеру?! — он широко улыбнулся и обменялся с Янушем рукопожатиями. — И приятеля с собой притащил. Чтобы не скучно кататься было?

— Не. Он сам по себе, я сам по себе, — и отдал объёмистую коробку, до той поры крепившуюся к багажнику.

— Ваша почта, — Алекс решил говорить сам за себя.

— Неужели мои журналы пришли?! Чудненько. Месяц назад заказывал. А вы проходите, молодые люди. У меня чай с Земли есть, настоящий.

— Не, я поеду, — замахал руками Януш. — У меня ещё заказы есть.

А вот Алекс остался. И дело было отнюдь не в чае, он не настолько успел соскучиться по земной пище и до сих пор любил пробовать что-нибудь из местного. Но случайно наткнуться на человека, который мало того что адаптировался к местным условиям настолько, что способен жить вне города с его выхолощенной реальностью, но и в силу профессии должен разбираться в происходящем несколько больше, чем все остальные, было большой удачей.

— Да я-то может и понимаю, — сказал Валерий Анатольевич, потягивая горячий чай, когда Алекс наконец-то изложил свою просьбу. — И даже может, кое-что расскажу.

— Опять это "кое-что"! — с досадой воскликнул Алекс.

— А вы как думали? Что все тайны мирозданья скинут свои покровы и пустятся в пляс? Давайте, излагайте то, до чего уже сами дошли. Чтобы не повторяться.

И Алекс раскрыл свой любимый блокнот, содержащий больше вопросов, чем ответов на них. Спустя полтора часа и ещё четыре чашки чая, к которым в коробке Януша обнаружились воздушные пирожные, они закончили обсуждение.

— Мда. С изменением цветов вы угадали. А с тенью на мосту вообще всё очень просто. Откуда должен был падать свет, чтобы она появилась?

— Со спины? Из-под земли?

— Верно. Свет излучает здесь сама поверхность, по которой мы ходим. А тень на только этом камне появилась потому, что он единственный, из найденных вами непрозрачных, и не служащий сам источником света. Всё очень просто.

— Это где же нам повезло очутиться, что условия такие оригинальные? — Алекс прочесал пятернёй шевелюру.

— А как, по-вашему, может называться светящийся объект, находящийся в космосе?

— Звезда?! — Алекс не мог поверить такой догадке.

— Звезда. А точнее, белый карлик. Впрочем, слегка нетипичный. Ирихи, своё местообитание изменили и приспособили под собственные нужды ещё более чем мы, люди. Ну, да какие наши годы, мы по сравнению с ними ещё сущие младенцы.

Это открытие настолько поразило Алекса, что он позабыл о большинстве вопросов, которые хотел задать. И ещё некоторое время спустя после этого разговора он ходил очень осторожно, торжественно прикасаясь стопами к поверхности звезды. А потом первое впечатление сошло на нет, и он принялся, как и прежде бегать не особенно задумываясь о том, по чему именно он ступает. Да и какая, в сущности, разница? Кроме чисто познавательной?

5

Будильник как всегда прозвенел не вовремя. Да и как бы он мог это сделать, если его предназначение состоит в том, чтобы будить ещё не до конца выспавшегося человека? Алекс, не открывая глаз скинул ноги с постели и, рывком подняв себя в вертикальное положение, поплёлся в сторону кухонной зоны своей комнаты. Где-то примерно на полпути дорогу ему перегородила ширма, выставленная вчера в порядке эксперимента, и совершенно забыв о предупреждении Мойры, вместо того чтобы полностью её убрать, Алекс просто сдвинул в сторону одну из её центральных частей. Зевая во всю пасть и одновременно пытаясь протереть глаза, он плюхнулся на стул и попытался нащупать кнопку, запускающую миксер с приготовленным с вечера энергетиком. Кнопки не было. Впрочем, самого миксера тоже не наблюдалось. Зато на стуле напротив, обнаружился помятого вида мужичонка в длинных широких шортах и мятой майке. Он смерил мутным взглядом моментально проснувшегося, но тут же впавшего в ступор Алекса и слабым хриплым голосом произнёс:

— Изыди, глюк нездешний.

Алекс осторожно, словно боясь неловким движением разбить окружающую реальность, поднялся и, не сводя глаз с мужика, попятился в спальную зону своей комнаты. Или уже не своей? Кровать, с перекинутыми через её спинку брюками оказалась той самой, с которой он только что поднялся. Да и всё остальное не претерпело изменений. Алекс решительно подошёл к ширме и одним слитным движением сдвинул её в сторону. На этот раз всё обошлось без неожиданностей. И комната была той, что он привык видеть, и посторонних гостей в ней не наблюдалось, и даже всё то мелкое барахло, которым он начал захламлять свою комнату едва только на карточку начали капать наличные и ради уборки которого он сегодня поднялся ни свет не заря, лежало на своих местах. Алекс ещё несколько раз проделал всю процедуру по установке и разбору ширмы, но никаких сверхестественных результатов не добился. Зато появилась необходимость внести кое-какие записи в блокнот, в котором уже которую неделю копился компромат на этот мир и на его коренных обитателей.

Все планы, которые он строил на утро, отодвинулись, едва только на горизонте забрезжила более интересная затея. Окинув задумчивым взглядом комнату, Алекс с чего-то решил, что находясь здесь, у него как следует сосредоточиться не получится (или просто нашёл удобный предлог, чтобы не заниматься домашней работой, а сидеть в бардаке действительно не хотелось), и потому отправился на одно из своих любимых мест — пустынную в любое время суток окраину города, где резко обрывающийся городской тротуар на пол метра нависал над белёсым песком и можно было сидеть свесив ноги, находясь одновременно и в полной безопасности приспособленного для человека пространства и совсем рядом с непознанным.

Систематический анализ не был сильной его стороной, но покрутив в уме ситуацию и так и эдак, Алекс пришёл к выводу, что во всём происшедшем было два основных момента: разделённое пространство (всё-таки, похоже, нелюбовь ирихов к всяческим перегородкам это не паранойя и не религия, а объективное следствие из законов физики этого мира) и то, что случилось всё, когда он двигался в полубессознательном состоянии. Может, на последнее он и не обратил бы внимания, если бы не настойчивые напоминания Мойры о том, что всё время нужно помнить, куда идёшь. А как же тогда окна и двери его собственного жилища? Почему когда он входит в подъезд или в комнату не переносится невесть куда? Очередные вопросы без ответов. Или попытать счастья и всё же спросить? У физика-теоретика профессора Дьяконова? Хотя он тот ещё жук и в молчанку умеет играть не хуже Мойры.

Блокнот был давно отложен в сторону, а Алекс лениво размышлял, что ни в один раз из своих посещений так не спросил у нового знакомца, чем таким полезным тот здесь занимается. А заодно, его внезапно начал занимать вопрос, что отбрасывает ту тень, которая сейчас медленно и плавно приближается к его ногам. Даже если не учитывать, что светится здесь сама земля, ничего способного отбросить эту тень, вроде бегущего по небу облачка, не наблюдается. И не успел ничего сделать, когда прямо под его ногами тень остановилась, потемнела, наливаясь цветом, и стала гораздо более компактной и чётко очерченной, как будто всплыла откуда-то из глубины и стала лучше видна. На краткое мгновенье Алекса словно оглушило — он перестал воспринимать окружающий мир, но потом ощущения вернулись. Да какие! Цвета стали казаться до отвращения яркими, насыщенными, звуки чёткими и громкими, мостовая под пятой точкой излишне жёсткой, а одежда грубой. И всё это схлынуло также моментально, как появилось. Зато пришёл черёд эмоций. Его охватило веселье, такое безудержное и беспричинное, что даже собственные пять пальцев начали казаться безумно смешными. Затем от ужаса закаменел позвоночник. Потом охватила невиданная по своей силе депрессия. Эмоции сменяли одна другую, яркие, чистые, на пределе возможного и далеко не сразу Алексу удалось слегка от них абстрагироваться, чтобы начать думать. Он практически не сомневался в том, что в его разум вклинилась какая-то потусторонняя сущность, и чувствовать себя инструментом, на котором неведомый музыкант перебирает струны-ощущения, ему не нравилось. Что делать? Чем отвлечься? Как заставить себя ничего не чувствовать? Любые воспоминания, даже самые затёртые, немедленно вызывали в душе и в памяти шквал образов и ассоциаций. Он пробовал обратиться к Богу, но не смог вспомнить слов ни одной молитвы. Чего он только не вспоминал за это время, а помогла отделаться от тени математика. Точнее, таблица умножения. Ещё точнее, эта сущность отцепилась от Алекса, когда тот пошёл на пятый круг декламации простейших правил счёта. И едва тень под его ногами начала терять чёткость, он их поджал, стараясь чтобы даже краешек штанины не выходил за границу мостовой. Никогда! Никогда-никогда он больше шагу не ступит за границу благоустроенной территории! Теперь только город или дороги за его пределами. Алекс дрожащими руками вытер взмокший лоб и нечаянно, мельком взглянул на часы. Опоздал. Впервые за всё то время, что он работает на Вианасте опоздал на службу. Борьба с инопланетным монстром заняла почти два часа, а не десять минут как ему показалось вначале.

На складе было непривычно пусто. Макс, обычно находящийся или прямо там, или где-то поблизости, на призывы не отзывался. Афишировать своё почти двухчасовое опоздание Алексу как-то не хотелось, и он, посомневавшись для порядка, сам загрузил свою сумку, предварительно составив список, что и откуда взял. Как ни странно, полка, где обычно лежала городская корреспонденция, оказалась пуста, и получилось, что все сегодняшние адресаты живут за городом, что Алексу не слишком пришлось по душе: он предпочел бы ещё пару дней носа не показывать за границу мостовых. Или может оно и к лучшему? Не даст страху укорениться в душе. Не хватало ещё какой-нибудь фобией обзавестись.

Дорога ровной лентой ложилась под колёса велосипеда. Неторопливо продвигаясь к окраине города, Алекс раскланивался со знакомыми и перебрасывался по паре слов с приятелями, которых за неполный месяц пребывания на Вианасте успело скопиться предостаточно. Преследователей, которые гнались за ним стоя на живых дорожках, он заметил только когда выехал из города, а те, остановившись у границы мостовой и спрыгнув со своего транспортного средства, которое не пошло дальше, побежали за ним крича:

— Эй, парень, постой! Разговор есть.

— Что такое? — Алекс остановился, однако слазить с велосипеда не спешил.

— Ты взял корреспонденцию, не предназначенную для доставки. Верни её.

Слова: "А то хуже будет!" — его воображение проговорило само. Обожжённые недавней встречей с тенью нервы взвыли об опасности. Тем более, что для того, чтобы сообщить об канцелярской ошибке совершенно не обязательно посылать ТРОИХ качков, двое из которых как-то незаметно продвинулись вперёд и своими немаленькими тушами перегородили дорогу. Мысль: "А не проще ли было подчиниться?", пришла Алексу в голову значительно позднее, когда что-то менять было уже поздно. В этот же момент он решил рвануть и проехать несколько метров по обочине, огибая преследователей. Однако у самого края дороги велосипед резко остановился, словно переднее колесо налетело на какую-то невидимую стену, и Алекс кубарем перелетев через руль, грохнулся на короткую серебристую щётку местного мха, покатился под уклон и исчез, немного не долетев до дна небольшой ложбинки.

— Проверь, — коротко приказал одному из своих подчинённых, тот, что разговаривал с Алексом. Высокий широкоплечий парень, с минуту в нерешительности потоптавшись на месте, приблизился к краю дороги и осторожно, словно пробуя ногой горячую воду, ступил на обочину, потом так же медленно спустился вниз, потоптался на месте, где только что исчез Алекс и доложил очевидное: