Результатом еще одной бессонной "ночи" стали обгрызенные под корень ногти и решение встретиться с местными — то, что это костер я уже не сомневалась. Конечно на таком расстоянии ничего толком рассмотреть было нельзя, но он иногда мерцал, будто его заслоняли и постепенно к утру погас. Но я запомнила место. Так до рассвета и провалялась на краю камня, выглядывая подробности. Ничего нового не увидела, заставила себя успокоиться и вспомнить все, что видела когда поднималась сюда и рассматривала долину внизу. Я сильно надеялась, что это те неудавшиеся жертвы из ритуального зала, я их вроде как спасла, поэтому они на меня нападать не должны... А теперь, Алина, подумай, сколько из уже происшедшего совпало с книжками про попаданцев? И давай исходить из противоположного, то есть если меня увидят — захотят убить. Значит надо за ними сначала проследить, посмотреть, а потом уже... да-да, мне тоже очень интересно, что дальше? Ты ничего не знаешь об этом мире и планировать не можешь! Вот такие сомнения и заставили обгрызть все ногти — все равно от маникюра одни воспоминания остались.

Постоянно обрывая паникерские мысли, я обдумала два варианта дальнейшего развития событий, оба мне сильно не понравились. В зависимости от того, куда они пойдут дальше — в мою сторону или наоборот, я должна буду их либо перехватить, либо догнать. При этом самый быстрый способ спуститься вниз — это спуск по скале. Три ха-ха... Я не альпинист, это точно. Второй вариант — вернуться назад к месту встречи с тварью, спуститься по горе до трети высоты — там этот обрыв кончается и большой обвал соединяет склон горы с долиной внизу — костер, кстати где-то в том районе и горел. И не боятся ведь обитателей долины! Этот вариант мне тоже не нравился — где одна тварь, там и две, а может и больше. Вот так оно и бывает — ой, гляди какая большая черепашка, давай ее сварим! — а она на тебя прыг, и все, ты смирно лежишь в желудке и немного размазан по камням и тебе совсем-совсем не больно, да и ничего больше не хочется...

Спуск по скале или тварь, потерять время или рискнуть убиться... Черт, что делать? Ни веревки нет, ни обуви специальной, ни клиньев — так они, кажется, называются, что еще — зубило, молоток? Раскрыла свой старый перочинный нож, потрогала остаток лезвия, в слабом рассветном свете попыталась отковырять намертво схваченные краской дополнительные лезвия — штопор, вилку, хоть что-нибудь! Что-нибудь и отковыряла — непонятную фигурную железяку... Недоуменно покрутила в руках, так и не поняла, зачем она нужна и закрыла обратно. Если спускаться — то это все, что у меня есть, антиквариат не годится, потому что он режет камень. Проверила, порезалась сама вместе с камешком и решила больше не экспериментировать. Прижав к губам ладонь и зализывая порез следила за тем местом, где ночью горел костер. Сначала ничего не происходило, а затем... Есть! Черные точки выделялись на серо-зеленом фоне осыпи. К сожалению, пересчитать их не получалось — опять начинали слезиться глаза и взгляд невольно соскальзывал в сторону. В этом ущелье явно что-то с воздухом не то! Ну и куда они идут? Пока непонятно. Стоят на месте — приходилось постоянно передвигать взгляд по склонам, а на них смотреть краем глаза, поэтому иногда я выпускала их из поля зрения. О, пошли куда-то. Напряженно высматривала направление, а они двигались перпендикулярно горе, на восток (или на запад)! Опс, а о таком я даже и не подумала. Ну же, сворачивайте! И лучше направо! Минут через пятнадцать цепочка черных пятнышек добралась до относительно чистого, в смысле без растений, места — именно про него у меня первое впечатление сложилось, что это лабиринт. Нагромождение камней занимало центральную и дальнюю от меня части долины — такое ощущение, что камни с противоположной горы попадали, с местной Джомолунгмы. Ну куда вы идете! Не собираетесь же подниматься... Ура, не собираются — они свернули!

— Черт, все-таки налево. — Я давно вскочила и нервно переминалась на месте, не зная что лучше — продолжать наблюдение или спускаться по второму варианту. Разум одержал победу — несмотря на принятое решение про спуск по обрыву, я развернулась и бегом рванула вверх по оползню — фиг с ними, лучше догоню потом, чем так рисковать. Надо же, а вчера я этот длиннющий спуск пролетела и не заметила, что на мой взгляд вполне естественно в такой ситуации... Да когда же он закончится! К началу расщелины я еле доползла — честно говоря, не думала что нахожусь в такой отвратительной физической форме! Фух-х-х... Осторожность и еще раз осторожность, повторяя про себя эти слова я легла камни и поползла, несмотря на свое горячее желание быстрее добраться до долины — уйдут ведь, я такой крюк собираюсь заложить...

— Осторожность, осторожность, — тихо повторяла я, отползая назад после взгляда на два подозрительных валуна метрах в шестидесяти от меня. Занимаясь своими делами — камни опрокидывая и лежа на солнце они меня не заметили. Один из них сильно выделялся, лежа на плоскогорье, а другой бродил среди валунов в нескольких десятках метрах от первого. Короче, это было первое, что я заметила, когда выглянула. Привалившись спиной к скале я перевела дух — этот путь закрыт, незаметно отсюда не выберешься, а ждать, в надежде на их уход, не получится — тогда я точно потеряю шанс на встречу с людьми. Посмотрела на небо — оно оказалось укрыто прозрачной вуалью облаков, вздохнула и побрела обратно. Оба раза по этому ущелью я пробегала не глядя по сторонам, но теперь взгляд наткнулся на целых три куста знакомых кустов с желтыми ягодками и шипами. Еда! Я свернула к невысокому камню, в тени которого они росли и с разочарованием вздохнула — там было так мало ягодок, а шипы еще больше! Побрила кустики и съела все, что там было. Странно, но несмотря на горечь во рту и неприятное ощущение в желудке пить больше не хотелось.

Посидела еще минутку, машинально вертя в руках один из шипов. Он был чуть меньше ладони по длине, толщиной в палец у основания — и как на таком маленьком хилом кустике такие монстры вырастают? Попыталась сломать — не получилось, он слегка согнулся и все. Отбросила в сторону и решительно... ну или просто встала и шагнула вниз по склону — пора идти и стать неудавшимся альпинистом. Обернулась напоследок, чтобы посмотреть, ничего ли я не забыла и взгляд опять наткнулся на шипы. А ведь это же... От мелькнувшей мысли я вернулась назад и подобрала один из шипов — толстые, не ломаются, достаточно длинные. Да это же готовые клинья! В моем положении надо пользоваться малейшим шансом. Я повернулась к валуну, в тени которого находилась, нашла небольшую трещинку в полуметре от земли и вбила туда шип. Затаив дыхание наступила — и нога съехала вместе с ним на землю. Вторая попытка, когда от забитого камнем шипа осталось не больше трехсантиметрового хвостика прошла удачно, причем вытащить его я потом не смогла. Собрала колючки, связала одной из веревочек от куртки, скептически посмотрела на него — да, этого явно не хватит и побрела вниз по склону, на этот раз внимательно глядя по сторонам.

Результаты меня удивили — оказывается эти кустики растут здесь везде, но — в расщелинах скал. А эти расщелины находятся минимум в трех метрах над землей! Я мрачно смотрела на них, сглатывала слюну и искала случайные кустики под стенами...

И вот я стою на за три шага от края пропасти и морально настраиваю себя на спуск. Тоскливо обернулась в последний раз на вход в расщелину, вздохнула, но мысленная надпись "Опасность! Монстры!" по прежнему стояла перед моим взглядом. Внутренний запрет — там где твари, меня не будет!!!

На поясе висит мешочек с тремя связками шипов, в тубусе несколько десятков ягод, на правом запястье за веревку от куртки привязан камень с плоской поверхностью для забивания колючек. В правой же руке открытый перочинный нож. Е-лки з-зеленые, сглотнув, я подошла к самому краю. Это невозможно. Глядя вниз я выбирала самый легкий путь для спуска. Складки выветрившихся пород уходили под углом ко мне. Наконец, я выбрала ту, которую могла просмотреть почти до самого исчезновения и которая шла довольно сильно наискось — по сравнению с ней, тварь ползла почти вертикально. Все не так страшно, плохо другое — часть склона я не могла рассмотреть. Но есть и хорошее — если мне удастся спуститься примерно на три четверти склона, то дальнейший путь будет значительно легче из-за пологой осыпи... Если удастся.

Глубокий вдох, потемнение в глазах и я отскакиваю назад. Нервно смеюсь и сажусь на край обрыва, свесив ноги.

— Не забывай дышать ровно и неглубоко, — наставительно произношу, поворачиваюсь спиной к пропасти и медленно опускаюсь вниз...

А.

Я сижу на вершине осыпи метрах в двадцати над дном долины в полной прострации и остановившимся взглядом смотрю в пространство перед собой. Тенек, легкий ветерок приятно остужает разгоряченную кожу, колышутся невысокие метелки местной травы, среди них качают высокими головками местные цветы — травы с белыми пушистыми метелками, порхают насекомые... Благодать... Я потянула единственную оставшуюся у меня длинную прядь волос и внимательно рассмотрела ее — ни одного седого волоса, как ни странно. Легла на спину, раскинув руки — правое запястье саднит от сорванной веревки, на левой руке пульсируют болью сломанные пальцы, ног я просто не чувствую, а голова пустаая-аа...

Перед глазами стоит спуск. При этом я не могу вспомнить ни единой своей мысли, только ощущения... Во-первых было жарко — такой жары я здесь еще не помню, когда от липкого пота режет глаза, а плотный влажный воздух не дает нормально дышать. Во-вторых сначала спускаться было легче, чем я думала — складки образовались от выветривания породы и были все в неровностях, поэтому это больше походило на спуск по крутой лестнице, и если бы не осознание высоты подо мной, преодолела бы этот участок довольно быстро. А так ползла ногами вперед по десять сантиметров в минуту... В-третьих, шипы мне пригодились всего дважды — когда в конце складки, после ее исчезновения в глубине скалы я перебиралась в более глубокую в нескольких метрах от меня по горизонтали и второй раз когда сорвалась. Вторая складка была очень неудобной, но позволила спуститься еще метров на десять к тем сорока, что уже преодолела. Чем ниже я спускалась по ней, тем сильнее она выходила из скалы. Ну, спускаться было все легче, но меня беспокоило то, что дальнейшего пути было не видно. В этой складке собралась мелочь из осыпи сверху, слежалась, присыпалась пылью и притворилась твердым камнем — я на ней поехала, как с горки... Страх, преследовавший меня на всем протяжении спуска, в этот момент отключил мозги и стал таким большим, что дальнейшее я помню урывками — висящие над пропастью ноги, хруст сломавшегося лезвия перочинного ножа, скрежет шипов по твердой скале, шорох осыпи за спиной и удар об скалу, выбивший дух, короткое скольжение по практически вертикальной гладкой поверхности, горячие кроссовки — а затем хруст под ногами, болезненный рывок за запястье — и вот я сижу на осыпи под градом мелких камешков сверху и пытаюсь понять, что я все еще живая...

Я уже трижды теряла сознание в этом мире лениво замечаю, при этом грызу травинку и смотрю на облака. Я куда-то торопилась? Людей встретить? От твари бегала? А мне сейчас все равно. Люди, твари, чужой мир — это все такая мелочь по сравнению с мыслью, что я еще жива, дышу, травинку грызу...

— А мне все пох*й! — вырывается из меня странная фраза и льются слезы из глаз.

Дальнейшие действия проходили практически без эмоций — я с холодным исследовательским интересом изучила вывернутые под неестественным углом пальцы, выпрямила их в правильное положение, поморщившись от боли, и наложила шину — несколько коротких шипов, обрезанных по длине пальцев, обвязанных веревочками из своего запаса. Хорошо, что это мизинец и безымянный — не самые важные пальцы, мелькнула равнодушная мысль. Дальше съела все ягодки — тубус по прежнему был со мной, затянула потуже штаны и спустилась по обвалу вниз — в долину. Время приближалось к вечеру. Я примерно представила направление движения тех людей и скорость передвижения по такой местности и направилась влево на перехват.

Странная растительность — с отчетливой синевой в окраске узких длинных пучков листьев, растущих строго по очереди на гладком коричневом стебле — это деревья, высотой метров пять-шесть, густой подлесок — разнообразные кусты, растущие веером из одного корня, оплетающие это все лианы темно-синего цвета, оставляющие впечатление покрытых мхом из-за своей напоминающей шерсть листвы... Тяжелые запахи — не сказать, что неприятные, но вызывающие озноб по коже, в которых мешаются сладковатые и гниловатые ноты... И бесконечное шипение разной тональности и громкости, мелькающие в глубине синеватого полумрака гибкие тела, волнообразное колыхание трав против ветра, мелькающие над головой полупрозрачные силуэты летающих созданий. Изредка долетал отдаленный рев больших хищников, ветер приносил новые запахи, от которых волосы вставали дыбом и хотелось оскалиться на весь мир. Я замерла и вбирала в себя этот бесконечно чуждый мне мир, освещенный ярко-желтым солнцем...

Невеселая усмешка выползла на лицо: страшная природа, хищники — не это настоящая опасность, а слабые люди, ничтожества по сравнению с природой — и они могут уничтожить здесь все! Убить всех животных, повырубать растения! Изуродовать горы в поисках полезных ископаемых, приручить реки, изменить своим вмешательством сам лик планеты! Находясь в этом странном состоянии — восхищения миром, усталого знания о дальнейшей судьбе этого мира — ну не верю я, что людей можно изменить! и осознания того, что я также принадлежу к этому многочисленному племени хищников, я пробиралась вдоль подножия горы, выискивая просвет в стене растительности. Движения стали стремительными и более точными, шаги тише — и двигалась я на полусогнутых. И понимание того, что это бессмысленно, что со своими органами чувств я в этом чужом месте никто не помогало! Злясь на себя и на свою поведение — кем я себя вообразила? Но по прежнему перебегала от камня к камню, при намеке на непонятное движение — замирала в кустах или залегала в траву, следя за тем, чтобы повязка полностью закрывала лицо... Пройдя таким образом около сорока метров я нашла разрыв в зарослях — непонятную проплешину, на которой не было ни одной травинки, а растения по краям были слабыми и болезненно изогнутыми. Это опасно? Идти дальше нельзя — там заросли вплотную подходили к скале и бурелом вперемешку с камнями, перевитый лианами даже отсюда выглядел непроходимым. Стоя неподалеку от плеши в густой траве, достигающей здесь пояса, я тупо пялилась на это пятно и пыталась понять, что делать-то?

Онемение чувств, охватившее меня после падения, в смысле, спуска с горы постепенно проходило и начинался отходняк — мысли начали путаться и я попыталась вспомнить, о чем только что думала? Вот блин, не помню! Точнее помню, что злилась на себя и на... людей? или эту природу?