— Ну, война шла лет тридцать, или не тридцать, — я наморщила лоб, усиленно пытаясь воскресить в памяти редкие минуты бодрствования на лекциях магистра Ольсена. — Потом маги были вынуждены призвать силы Хаоса, но укротить их не смогли...
— Силы Хаоса, да. Точнее, ничтожную их часть. Но и этого достаточно чтобы пожрать всё измерение и парочку соседних. Итак, чтобы запечатать эту пакость в складке миров за четырьмя вратами, пришлось заключить перемирие с демонами и провести весьма интересный ритуал. Ритуал, созданный магом и демоном. — Блэйд с важным видом глянул на ничего не понимающую меня. — На сегодняшний день какой-то умник вывел ритуал-противодействие, и теперь жрецы Хаоса готовятся отпереть врата. Осталось только разыскать кое-что... и кое-кого.
Он закончил наконец пялиться на луну и теперь пристально разглядывал меня, чем-то недовольный.
— Мертвая голова ищет в добровольно-принудительном порядке. Клан Торкель тоже ищет, но они безмозглые псы на коротком поводке у жрецов... А вот Бражник, уж поверь, не в восторге от подобных перспектив. И я, следовательно, тоже не в восторге. Девица, воспитанная жрецами как Избранница, навряд ли сможет подчинить Хаос. Да Лекс наверняка тебе о Марсаль рассказывал...
Марсаль Бароссо, Избранница Хаоса? Да уж, рассказывал. Точнее, ругал последними словами. Для подчинения такой огромной силы нужна сильная воля и крепкие нервы; Марсаль, по мнению многих, уже сейчас первосортная истеричка. Что и неудивительно — до восьми, кажется, лет она жила на юго-востоке, в домене Аль-Шаобан.
Говорят, нет участи хуже, чем Аль-Шаобан.
Сейчас, на минутку, речь не о шаобанских психопатах. В голове не укладывается, что кто-то может выпустить из междумирья силы Хаоса — одиозные, опасные, разрушительные.
— Блэйд, я же не имею ко всему этому никакого отношения...
— Если бы знала всё — поняла бы, что имеешь. Я вот давно догадался... Уж извини, нет времени восполнять твои пробелы в знании истории. То немногое, что я рассказал, — необходимо.
— Для чего?
— Чтобы ты поняла, что я пришел охотиться, а непросто убить.
Охотиться? Не успела я до конца осознать серьезность передряги, в которую попала, как стало слишком поздно. Горячие сильные пальцы стиснули шею; толкнув меня к холодной каменной стене проулка, Блэйд всё так же угрюмо пробормотал:
— Убью тебя — и врата не смогут открыть в ближайшие годы. Это не убийство, а охота, ясно? А Гро и не узнает... кто ему скажет, ну в самом деле?..
Казалось, он не меня убеждает, а самого себя. Я же с трудом дышала — хватка жестких пальцев на горле сильно затруднила это дело.
Я родилась уже мертвой, но вопреки всем законам бытия мне дали жизнь. Точнее, великодушно отмерили двадцать лет (и ни днем больше!), чтобы достигла зенита и передала посох кому-то из своего поколения. Следовало бы за все эти годы избавиться от страха смерти, не так ли? И я верила, что не боюсь вовсе... до этого самого момента, когда меня вот-вот прикончит спятивший вампир. Не здесь и не сейчас я должна умереть! Хотелось рыдать и звать на помощь, как самой обычной беспомощной девице. Но я же гордая.
Гордая, черт побери! Тебе, того гляди, свернут шею!..
...или нет?
— Эй, кто здесь? — Блэйд неожиданно разжал пальцы и в испуге отшатнулся. Лекса боится, не иначе. Тот ему голову снесет — и будет в своем праве. "Принцип талиона, блондиночка!" Сомневаюсь, правда, что мне могло так повезти.
— Я бы на твоем месте убрался отсюда, деточка. Это мужской разговор, — послышалось из темноты. Вкрадчивый голос, звучно-хриплый, приятный даже. Блэйд дернулся; я почти физически ощутила его страх при виде длинной тощей фигуры, закутанной в плащ с ног до головы. От незнакомца пахло кровью и... кладбищем? Да, этот горьковато-тяжелый запах сложно не узнать. Меня снова бросило в озноб, но Блэйду куда страшнее, чем мне: он мелко затрясся и рухнул на колени, хватаясь за голову и прося прекратить... что прекратить?
Незнакомец, тем временем, отвлекся от истязания вампира.
— Ты еще здесь? Ладно, не хочешь по-хорошему — будет как обычно, — ласковым тоном проговорил он; из-под глубокого капюшона сверкнули два ярких зеленых огонька, нечетко высветивших болезненную белизну и худобу лица.
Тут-то я и понеслась что есть мочи, не разбирая дороги. Этот господин Ночной Кошмар какими-то чарами усилил мой страх до немыслимых пределов... но, кажется, этим он оказал мне неплохую услугу — теперь я готова бежать так далеко и так долго, как только смогу!
И чем больше конечностей я для этого использую, тем лучше.
* * *
— Ты же Первый меч Хаоса, так?
— Ну.
Если ему хотелось завести светскую беседу — всегда пожалуйста. С меня не убудет.
— Часто тебе приходилось идти на смерть?
— Сотни раз. У адептов Хаоса не бывает тренировочного оружия.
— И как... страшно? — ровный голос Кастора впервые дал трещину. Едва заметную, впрочем.
— Поначалу. После первого десятка шрамов становится пофиг.
— Ясно. — Помолчав, он всё же озвучил то, что и так висело в воздухе. — Я боюсь.
— Разумеется, ты боишься, — отрезал я чуть сердито. — Но ты ведь не визжишь как сучка и не зовешь мамочку, так что это вполне нормально.
Ну, как-то так. Если в этой ситуации хоть что-нибудь нормально.
— Во мне кровь Высшего, — чуть загорелое лицо Кастора искривила усмешка. — Нужно же соответствовать.
Юные недоумки встретили меня и точную копию первого нашего пленника шокированным молчанием. Рино тоже никак не прокомментировал наше появление — в силу того, что снова разгуливал в волчьей шкуре. Оно и правильно — сложно удерживать главенство, когда рядом с тобой стоит такая махина. Во мне роста шесть с лишним, но Рино выше почти на голову и заметно шире. А если он при этом глядит на меня по-собачьи преданным взглядом сверху вниз — так вовсе ржать охота.
Поллукс — дурацкое имя, эллинское, — валялся под деревцем в отключке, чему я малодушно обрадовался. Только его воплей мне сейчас и не хватало для полного счастья.
— Как ты догадался, что их двое, командир? — наконец, не выдержал Акс.
— Головой подумал, прикинь? Она, чтоб вы знали, именно для этих целей и предназначена! И еще не расслаблялся — это, адепты, самое главное. Не ждешь удара в спину — готовься к тому, что тебе снесут голову. — Фраза получилась корявая, но вполне себе поучительная. Ну, на звание "гений словесности" не претендую, да и ментор еще тот. — Так, а теперь берите вот этого, свеженького, и тащите в гости к Высшему кругу.
— Ничего что он без ограничителей?
— У нас его брат-близнец — это лучше всякого ограничителя.
— А с ним чего? — нахмурился Киран, кивая на бессознательную тушку Поллукса, заботливо так прислоненную к мохнатому боку оборотня.
— Того! Говорю же — это близнецы! Помрет вслед за нашим счастливчиком, — отмахиваюсь с раздражением. — Чего труп-то через телепорты таскать? Здесь же на опушке и прикопаю; искать не станут.
— А...
— Вы еще здесь?
— Погоди, темный, — хрипло окликнул Кастор. — Дай с братом попрощаться.
Прозвучало так, будто он хозяин положения. Но разве я мог отказать?
Дождавшись моего кивка, Айвери опустился рядом с Люком — так он сам назвал своего братца, чтобы язык не ломать. Поправил съехавшие очки, попутно починил магией треснувшие в нескольких местах линзы. Тяжело, со всхлипом вдохнул вечно холодный северный воздух...
Спустя десять секунд Кастор снова оказался на ногах. Невозмутимый и ни на кого не глядящий.
— Забирайте, — стараюсь говорить как ни в чём не бывало. — Только не потеряйте на полпути, а то с вас ведь станется!
— Не волнуйся, командир, — с ехидцей заверил Акс. — Не потеряю.
Я проводил взглядом удаляющуюся подальше от леса троицу. К губам прилипла корявая ухмылка, но на душе грифоны скреблись. Ну, гарпии как минимум. Рино лениво приподнял голову, глядя на меня совсем по-человечьи и явственно так этим взглядом вопрошая: "На кой хрен ты тут траур развел?"
— Да если бы я сам знал, — огрызаюсь, вертя в пальцах машинально откуда-то призванный метательный нож. — Можешь считать меня свихнувшимся на чести сентиментальным идиотом... Бездна, до чего жалко звучит-то.
В чуть светящихся желтых глазах мелькнула откровенная издевка. Понял наверняка, что я вовсе не в качестве гробовщика тут остался.
— Усохни, псина! — рявкнул с еще большей досадой. — Проваливай уже к своей лисице! Заполучит тебя в постель — так хоть стервить пару дней не будет, вся стая вздохнет спокойно.
Норов у его жены — то еще наказание. Но Рино лишь зажмурился и ткнулся необъятной мордой в сложенные перед собой лапы. Насколько знаком с повадками оборотней, это что-то вроде "ржу не могу". Я тоже засмеялся — не слишком-то весело, правда.
Люк, кажется, скоро придет в себя; не мудрствуя, когтем выцарапываю руны парализующего заклятья прямо у него на руке. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, есть ли дома успокоительное и снотворное... почему такое чувство, что всё имеющееся у нас успокоительное начинается бутылкой гномьего самогона, да ею же и заканчивается? Андрэ в такие моменты жутко не хватает, он же у нас целитель по специализации.
— Да, волчара... Чертовски я рад, что у меня нет малолетних придурочных братьев.
Сказал — и вспомнил, что у меня есть Ника, с поправкой на пол вполне подходящая на эту роль. Настроение испортилось вконец, а Рино снова принялся прятать морду. Смешно ему, видите ли...
Изловив первого из четырех Наследников, совсем не чувствую себя победителем. Скорее, кругом проигравшим. Разыскать ключи от Хаоса — вовсе не то, чего лично мне хотелось бы. Но и в этом деле мне сопутствует везение.
— Незаслуженное везение, — бормочу вполголоса, заставив Рино недоуменно склонить голову. Пальцы сами собой стиснулись на правом запястье, теребя перо, короткой цепочкой соединенное с медной пряжкой браслета.
Вот уже больше десяти лет прошло с тех пор, как мне незаслуженно повезло. Но это — вовсе не та история, которую хочется рассказывать.Глава 6
Вместо привычного до рвотных потуг будильника слышу странный рокочущий звук. Через пару секунд резко дошло, что намедни я сломя голову неслась по неровным дорогам Тоноры, пока не влипла в нечто, напоминающее многослойную магическую преграду. Что за пакость это была — понятия не имею.
Так. Отрадно, что Блэйд меня не загрыз, но навряд ли я после всего этого проснулась бы в своей кровати. Гениальный вывод — я лежу не в своей кровати. Да и вообще, по ощущениям...
Бездна! По ощущениям я явно нахожусь в своей звериной трансформе! Да, такой вот у меня дар сомнительный, в рысь превращаюсь. Кто-то — видимо, счастливый обладатель спального места, — наглаживает меня, как будто у него конечность лишняя. И, что самое страшное, "странный звук" издаю я.
Мурлыкаю. Позорище-то какое!
Я зарычала — машинально так, не открывая глаз. Рука — по ощущениям легкая, костлявая, — на миг замерла.
— Ты порычи мне тут еще, — сказал незнакомец. Нет, незнакомка. Голос низкий, грудной, но определенно женский. В интонациях звучало нечто такое, отчего моя рысь — вполне себе злобный хищник! — притихла и прикинулась комнатной живностью. Как-то не возникло сомнений, что мы (и я, и рысь) для этой особы не опаснее трехмесячного котенка.
— Хорошая киса. Так просыпаемся или как? — в тоне незнакомки явственно слышалась насмешка. Недовольно фыркнув, я перекатилась на другой бок и уставилась на нее. Вместо порожденной богатым воображением представительной дамы узрела девушку, на вид чуть старше меня. Худощавая и жилистая, с длинными черными волосами и очень бледной кожей. Глаза прикрыты с нарочитой безмятежностью; густые ресницы чуть подрагивают, будто во сне.
— Не сплю, а медитирую.
Я опасливо поджала уши. Телепатка?
— Снова-здорово! Вечно приходится объяснять, кто в семье телепат!
Второй голос оказался звонким и мужским, но жутко напоминающим первый. Подумав, что хватит разлеживаться черт-те где, я вскочила на все четыре лапы (тот еще фокус, когда топчешься по мягкой постели) и повернулась к двери. Но в этом не было нужды: на другую сторону необъятной кровати рухнул парень. Черноволосый, худощавый, бледный... я, должно быть, выглядела по-дурацки, мотая башкой влево-вправо. Бездна, да они же одинаковые!
— Ложь и клевета, — прозвучало в два голоса; не сговариваясь, они пододвинулись ближе друг к другу, потеснив меня с обеих сторон. Я плюхнулась на зад, нервно подергивая коротким рысьим хвостом. Да, пожалуй, девчонку от парня отличить несложно, но сходство всё равно пугающее. Тонкие лица с совершенно одинаковыми жесткими чертами: высокие скулы, острый подбородок, орлиный нос. Картину немного смягчают капризные яркие рты и большие лучистые глаза. На первый взгляд — суровые, высокомерные лица чистокровных северян, но есть в них что-то такое... неправильно-экзотическое. Возможно, изящная тонкость кости и продолговатый, будто лисий разрез глаз?
Отличия нашлось всего два: глаза девушки — зеленые и холодные, а вот у ее брата наоборот — теплые, зеленовато-желтые. И волосы скорее темно-русые, в синеву не отливают, неровно обкромсаны до плеч и торчат на макушке живописными вихрами. А еще улыбка приятная, озорная... хотя она уже не так мне нравится, это ведь надо мной ржут без зазрения совести.
— Не вздумай на меня кидаться, — сквозь смех проговорил парень, — я ж не виноват, что ты без ментальных щитов разгуливаешь!
Щиты были! Еще бы Дара мне позволила без них разгуливать.
— Щитов нет. Обвалились, видимо, когда ты загремела в разрыв пространства. Неужели сама не чувствуешь?
— Разумеется, она не чувствует, — лениво сощурилась его сестрица. — Ты взгляни моими глазами, в каком состоянии ее магия.
Она что, видит магию? Одно дело — ауры, но магия? Насколько мне известно, так могут только заклинатели, и то не все.
— Да превратись в человека наконец! Или тебе нравится, что Рик пасется в твоей голове безвылазно?
И правда... Спрыгнув с кровати, я сосредоточилась на обратной трансформации. И призыве заранее заготовленной на такие случаи одежды — она, увы, сама по себе появиться никак не могла. Вот будет неловко, если не сработает! Да нет, со сменой обличья и всем сопутствующим у меня проблем с раннего детства не возникало. И то утешение...
И вот я стою во всём своем низкорослом потрепанном великолепии, на каком-то старом чердаке, а с огромной кровати на меня взирают некие неприлично похожие личности. Близнецы, тут и спрашивать не обязательно. Даже одеты одинаково. И правая бровь у обоих убийственно так вскинута, а головы склонены на левое плечо.
Ну, сейчас начнется. "Девочка, а сколько тебе лет?"
— Да, ты уж прости, но... девочка, а сколько тебе лет? — чуть оторопело поинтересовался парень. Рик, так его назвала сестра.
— Вот ведь Бездна... Двадцать мне! — сердито рявкнула я, накинув лишние полгода для большей внушительности.
