Книга 1. Железом и кровью. Часть 3

Я не чувствовал своего тела, лишь холод.

Ещё один вздох... Тьма сгустилась и меня куда-то понесло, хотя ощущение было такое, словно я падаю на спину с запрокинутой головой...

И вот снова знакомая мне колона, уходящая вверх и теряющаяся в темноте потолка (если тот тут был). Сотни восковых свечей потрескивали у закопченных образов, растворяя в воздухе благоухание церковной мирры...

Тихо. Очень тихо... Не слышно дождя, не трещат переборки, поглощаемые огнём... Тихо...

Откуда-то послышались шаркающие шаги, глухим эхом отдающиеся в бесконечности залы. Идущий ко мне человек, очевидно был стариком. Это ощущалось по характеру его шагов и полусонному покашливанию.

Я безучастно смотрел на бредущий ко мне белый силуэт. В голове не было никаких мыслей, лишь какая-то бесконечная усталость.

И вот в тесный освещённый круг вошёл малорослый гоблин, закутанный в белую хламиду. В руках у него была огромная железная кружка, в которой что-то гремело и шуршало.

Он подошёл ко мне и с недовольным видом оглядел.

-Ещё один, — буркнул он. — Убери свою железку, — приказал гоблин, кивая на меч. — Она тебе тут не поможет... Идём за мной... Как зовут?

-Бо-о-ор... Бо-о-о-ор.., — проговорил я не своим голосом.

Гоблин остановился и удивленно посмотрел на меня, словно пытаясь сказать, отчего я так странно кричу.

-Бо-о-ор...

Тьма расступилась, и я открыл глаза.

Серое утро, иней на траве, потухший костёр с еле тлеющими угольками.

-Бор! — на плечо легла чья-то рука.

-Кто здесь? — полусонно спросил я, присаживаясь.

В глазах у Горяны был испуг.

-Что произошло? — сухо спросил я, всё ещё не в состоянии сообразить, где нахожусь. Сон был настолько реален, что я до сих пор слышал тихое потрескивание горящих свечей у образов, а нос уловил тончайший аромат воска и благовоний.

Горяна открыла было рот, что-то ответить, но так ничего и не родила. Она лишь развела руками.

Тело от неудобной позы затекло. Да и продрогло до мозга костей.

Я встал с земли и поёжился: мышцы задубели и не хотели слушаться. Неудивительно, что во сне мне было так холодно...

Я инстинктивно пощупал себя, ожидая найти дыры от стрел, но с облегчением понял, что это всё мне приснилось.

Восемь стрел... Почему восемь? Может, это воспоминания о восьми ранах полученные в бою с бандой Дедяты Гнильского? Тогда я ведь тоже был одной ногой в чистилище... И тот гоблин... А горящее судно очень напоминает тот корабль с нежитью на безымянном острове.

Горяна наконец обрела голос:

-Ты так странно лежал... Я было испугалась... Извини, если...

Горяна ещё что-то бормотала и пятилась назад. Смотрела она на меня так, словно я был привидением.

Не смотря на то, что солнце ещё не встало, было всё хорошо видно: широкий дол и черный полуголый лес, синеватые вершины гор вокруг которых кружились сизые облака.

Я непослушными пальцами попытался наломать веток и развести костер, чтобы согреться. Тело трусилось, словно в лихорадке.

-Я глядела на тебя, думала, что...

Горяна присела рядом. Её широко распахнутые глаза не моргая смотрели на меня, и сейчас она была похожа на ребёнка, который впервые увидел раздавленную жабу и не понимал, как реагировать на увиденное.

Слабый огонёк осторожно лизнул веточки и тут же спрятался под ними. А через несколько секунд вверх поползли тоненькие струйки дыма. Очень хотелось есть и я вытянул из котомки припасы.

Солнце так и не пробилось из-за туч. Мы наскоро перекусили и стали собираться дальше в дорогу. От еды, а, может, и от того, что я постоянно двигался, стало теплее.

Закончив сборы, я затушил костерок, и мы двинулись на юг.

6

На очередном привале, мы снова заговорили с Горяной про Умойр. Она вспоминала, как там жила, про своего отца.

-Правда, что говорят, — начал я, — будто на Умойре Верховный Маг из знатной семьи?

-А то! — Горяна нехорошо усмехнулась. — Умойр всегда был сосредоточием старых традиций... Я была свидетелем того, как канийцы там... в общем, к примеру, гибберлингов считают за каких-то забавных говорящих зверушек.

-А эльфов?

-Эльфов? — Горяна попыталась снять обувь, чтобы дать ногам немного "подышать". — Как говорил оружейничий Скряба: "Се народец странный, который нагло использует канийцев в своих подленьких целях". Мой отец с ним постоянно спорил, хотя... порой ему приходилось мириться с подобным мнением.

-Отчего ты так думаешь? — спросил я, оглядываясь. У меня вдруг возникло какое-то непонятное чувство тревоги.

-Он как человек благородного происхождения, да и и в силу своей должности, частенько участвовал в советах да сборищах. Припоминаю, что каждый раз, как приходил с них, то был очень сердит и иногда долго сиживал за столом и молча пил, — глаза Горяны слегка увлажнились. — Однажды вечером, когда я чуть его ругала за это, он вдруг мне сказал, что кончится всё это плачевно.

-Что "это"?

-Не знаю, — Горяна пожала плечами. — Так и сказал: "всё это". Я было спросила, но он не уточнил, а лишь продолжил пить. Мне порою кажется, что он предвидел весь этот... заговор.

Я не успел ничего сказать в ответ, как нас окружили со всех сторон и на поляну вышло человек до десяти. Все они были в пугающих берестяных личинах и вооружены до зубов.

Вышли они спокойно и даже как-то нагловато, словно тем самым говоря, что они парни лихие, и ничего не боятся.

Я видел, как побледнела Горяна, продолжавшая сидеть в одном ботфорте. Но она (стоит отдать ей должное) быстро взяла себя в руки и перехватила инициативу разговора на себя. Я стал играть роль простого охранника, сопровождающего девушку.

Горяна неторопливо натянула на ногу ботфорт, поднялась, пристучала ногой каблук и окинула взглядом бандитов.

-День вам добрый, — начала она.

Я наклонил голову, уставившись в землю. Мысли закружили в стремительном галопе, определяя мои дальнейшие действия.

Бандиты стояли на безопасном расстоянии. Один из них держал в полунатяжку лук и терпеливо целился мне в спину. Я успел мельком увидеть, что это был самый обычный охотничий лук и, судя по всему, слегка косящий вправо. Стрела такого лука не смогла бы пробить кольчужку, одетую под моей курткой. Разве что оставила бы синяк, да и то это под вопросом.

-И тебе день добрый! — пробасил невысокий человек в темном охотничьем костюме.

Я ещё раз перед внутренним взором расставил бандитов. Слева и справа от лучника стояли два легковооруженных худощавых человека с короткими копьями на перевес. Даже по тому небольшому набору движений стало ясно, что ребята они ушлые и очень подвижные. Следующий справа был дородный великан, из-под личины которого торчала мохнатая черная борода. В руке у него красовался жуткого вида кистень. Остальные стали позади меня.

Горяна облизала губы и сделала небольшой шажок к начавшему разговор бандиту. Весь вид её говорил что-то типа: "И что дальше?"

-Кто такие? Куда путь держите? — не выдержал испытания молчанием бандит.

-Служивые люди, — ответила Горяна. — Едем на хутор Бортица. А вы кто такие? Куда идёте? Есть ли охранная грамота?

-Зачем вам на хутор? — ответил бандит вопросом на вопрос, немного нервничая.

Я отнёс это к тому, что он теряет сейчас своё лицо перед сотоварищами, поскольку выглядел сейчас так, будто оправдывался перед девушкой.

Даже слепому было бы ясно: нас ждали два варианта исхода событий и, думаю, что и Горяна это понимала. Она, скорее всего, сейчас давала мне время на ответный ход, отвлекая внимание на себя.

Я снова закрыл глаза и прокрутил в голове свой будущий бой, стараясь точно определить, что и как сейчас следует делать.

Лучник чуть подустал и едва-едва отпустил руки, тем самым сбивая прицел. Копейщики лениво оглядывались по сторонам, а один и вовсе опёрся на древко.

Я уже определился с направлением атаки и ждал подходящее мгновение. Меня вдруг смутил тот факт, что все бандиты в масках, скрывающих их лицо. Так обычно поступают те, кто частенько бывает на людях и побаивается , что его узнают.

-Да чего с ними попусту болтать! — подал голос великан с кистенём в громадном кулачище.

Это и был сигнал. Я в два прыжка очутился у этого здоровяка и почти не замахиваясь нанёс удар по незащищенной жирной шее. "Кошкодёр" жадно впился ему в плоть. Кровь на удивление не брызнула во все стороны, а медленным тягучим ручейком заструился вниз к плечу. В глазах у гиганта отразился такой неописуемый ужас и одновременно удивление, словно говорящее: "Это уже конец? Почему? Как? Нет... нет..." А через пару мгновений взгляд его затуманился.

Я в это время уже стоял у лучника, который от испуга даже руки опустил. Ему на помощь бросились двое, один из которых копейщик справа. Краем глаза я увидел, что Горяна присела и закрыла голову руками.

Я проткнул лучника саксом и, прикрываясь им, как щитом, отбил первую атаку. Слева пошло какое-то движение, но я сосредоточившись на атакующих, тремя точными ударами по ногам, свалил их на землю. Перескочив через их тела, я нырнул за колючие кусты дикого шиповника и тем самым вышел за спину следующим бандитам.

Наконец-то пришёл в себя главарь. Вытянув длинный широкий меч, он скорым шагом направился к своим сподручным.

Бандиты нерешительно потоптались на месте. Никто из них не мог взять на себя инициативу атаки, поскольку каждый понимал, что первому, так сказать, не повезёт.

Из их ртов вырывались клубы белого пара. Я начал первым: нанёс несколько прямых ударов, а потом обманным финтом выбил меч у крайнего левого. Он как-то по-женски ойкнул и отпрыгнул в сторону, при этом прижав к груди руки, словно опасаясь остаться без них. Следующим выпадом, я зарубил того, что в центре. Правый споткнулся и чуть ли ни сам напоролся грудью на сакс. Вторым ударом сверху, я разрубил ему голову.

Главарь начал бой нерешительно, всё ещё никак не определившись со своими действиями. Действовал он по старой заученной схеме и на том и попался. Я удлинил дистанцию, а затем двумя короткими и резкими наскоками сократил её до минимума. Острие фальшиона мягко вошло под рёбра и погрузилось в живот на треть своей длины.

Глаза главаря затянуло какой-то поволокой. Он весь напрягся, боясь вздохнуть и тут же осел на землю. Со стороны это выглядело как-то неестественно. Я думаю, что он уже умер. Или был близок к тому.

Я огляделся: кажется все. Двое раненных за кустами и единственным целым человеком из бандитов остался тот, что так неловко выронил свой меч после моей атаки. Он сейчас стоял плотно прислонившись спиной к берёзе. Его глаза под личиной безостановочно бегали с места на место, а руки, по-девичьи прижатые к груди, ходили ходуном.

Я вытер мечи и аккуратно вложил их в ножны. Потом подошел к телу гиганта и выдернул из шеи "кошкодёр". На секунду мне показалось, что клинок недовольно рявкнул, словно сердясь на то, что его потревожили. Но это был лишь обман слуха: громко чавкнули мышцы на шее и из раны густо потекла темно-вишневая кровь. Несколько шагов и я стоял у дрожащего бандита.

-Н-не-е-е-е-э... не-е-е-э... у-у-уб-бив-вайте...

С трудом он выдавил из себя, таращась на Лютую. По лезвию отточенной стали лениво сбегали густые тонкие струйки крови.

Я сдёрнул с лица бандита маску и на меня уставилось бледное лицо мужчины лет тридцати. Его густые черные усы делали его несколько старше, и ещё придавали ему то характерное обаяние самца, которое нравится одиноким женщинам.

-Имя, — хрипло проговорил я. — Твоё имя.

-П-п-п... п-пи-ис-с-с-с...

Слева послышался шорох. Я обернулся, но только головой: из-за кустов шиповника шатаясь вышла Горяна. Она прижимала руку к голове, а по лицу растеклись несколько ярко-алых полосок.

-Жива? — холодно спросил я.

Рана была не глубокая, но как это обычно в таких случаях бывает, крови натекло много.

-Кажется, да.

-Болит?

-Гудит, — Горяна приблизилась и остановилась в нескольких шагах от меня. — И что-то подташнивает... Вижу, напоил ты Лютую.

-Имя, — снова я вернулся к бандиту. — Отвечать быстро.

Заниматься Горяной не было времени. Нужно было додавить бандита.

-Пи-и-и...

-Быстрее!

-Пи-искля, — голос бандита прыгнул вверх, и в сочетании с прозвищем, ситуация стала необычайно смешной. Как бы вторя моим мыслям, позади нервно хихикнула Горяна. — Ты их всех убил!

Последние слова прозвучали больше как вопрос, чем восклицание. Мне не было понятно, что хотел этим выразить этот человек. Его странные полуженские манеры несколько удивляли.

-Убил, — согласно кивнул я головой. — А вы бы разве сделали с нами не тоже самое?

Я вспомнил рассказ в лагере про найденных в лесу людей с выколотыми глазами и отрезанными языками. Совесть меня, конечно, не мучила, но этот факт всегда можно было использовать для того, чтобы заткнуть ей рот.

-Мы... мы... мы...

Пискля захлебнулся и судорожно облизал губы. Я опустил "кошкодёр" вниз и ещё раз окинул место боя.

-Т-ты их вс-с-сех...

-Смотрите! — воскликнула Горяна.

Она сняла маску с одного из бандитов. Я покосился, но не признал этого человека.

-Он был тогда там, — неопределенно махнула Горяна головой и тут же покривилась от боли. — Это один из стражников, с которыми вы дрались в лазарете.

-Да? Интересно... Что скажешь? — я повернулся к Пискле. — Она права?

Пискля всё ещё неотрывно смотрел на лезвие Лютой. Мне даже показалось, что он сейчас внутренне представляет, как оно распарывает его живот и на землю валятся кишки. В воздухе распространяется неприятный запах.

-Если ответишь на мои... наши вопросы, то, пожалуй, останешься жить.

Пискля поднял глаза и посмотрел на меня, как на какого-то страшного зверя. В его взгляде прочиталась целая гамма чувств от отвращения до бесконечного ужаса.

Интересно, а что я должен был чувствовать, когда впервые убил человека?

Мне снова пришла в память та сцена в башне Клемента, когда меня вырвало. Но произошло это не от отвращения, а... Я потерялся в своих чувствах.

-Согласен? — снова спросил я Писклю и поднял острие меча.

Тот живо закивал головою.

-Первое: где схроны? — включилась в разговор Горяна. Она всё ещё закрывала рукой разбитую голову.

По глазам Пискли я уже понял, что он не понимает о чём речь, но животный страх перед тем, чтобы быть заколотым, заставлял его напрячь все силы, и попытаться как-то извернуться.

-Ты давно в банде? — спросил я.

-Я?.. Да не очень...

-Вот что, братец, скажу прямо: будешь отвечать честно и открыто, то оставлю тебя в живых. А если нет...

Я покосился в сторону кустов, где стонали двое бандитов. Резко развернувшись, я подошёл к ним и быстрыми и ловкими движениями заколол обоих.

Ноги Пискли подкосились, и он едва не свалился на пожухлую траву.

-Н-не-е-е на-а-а-...

Небо заволокло серыми тучами. Начинал подниматься ветер. Он иногда налетал на нас и кидался опавшей листвой.

-Итак, рассказывай! — сухо проговорила Горяна. По мелькнувшей гримасе на её лице, я понял, что она поражена моими действиями не меньше.