| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Переферзефф! Тут Апполон Григорьефич сказал, что недафно ты на каком-то балу интересные песенки пел?
Значит, уже дошло. Но тут я был вполне спокоен. Но, похоже, не всё. К примеру, чтобы не привлекать ко мне лишнего внимания и особенно во избежание насмешек и даже издевательств, тётя Арина записала меня в гимназии как дворянина Переверзева. И остальные ученики за три с лишним года учёбы знали меня именно под этой фамилией. Приходилось сильно таиться, но, вроде, всё же до сих пор моё инкогнито не было раскрыто.
— Э, Иван Карлович, было такое. У князей Юсуповых. На детском балу. Музицировал и пел.
— Даже так? Что, они сами тебя на бал пригласили?
— Нет, Иван Карлович. Мы с тётей Ариной с ними не знакомы. Но мы состоим в родстве с Нелидовыми, вот тётя Надежда Фёдоровна нас и пригласила. И, смею заверить, Иван Карлович, никаких нарушений допущено не было. И музыка, и песни все разрешённые. Просто княжна Татьяна попросила исполнить.
— Проферим, Переферзефф! Ладно, пойдём-ка мы к Апполону Григорьефичу. Пусть он сам оценит, нарушил ты или нет.
Не поверил наставник. Сам он в музыке не особо разбирался. Оказалось, в своём классе пения нас уже ждал сухонький учитель музыки. Был он похож на слегка бородатого Антона Павловича Чехова из моей памяти. И, конечно, Апполон Григорьевич Лядов музыку знал отлично! Хотя, я у него пока числился в отстающих. Но у меня на учителя пения обид не было. Да, спрашивал строго, но точно по делу. Просто у меня пока возможности отличиться не было.
И когда я сыграл на слегка расстроенном фортепиано один за другим, и без отдыха, 'К Элизе' Бетховена, 'Полонез' Огинского, а потом уже 'Вальс дождя' и под конец 'Мелодию слёз', мои учителя не смогли так сразу прийти в себя. Просить спеть они меня уже не решились. И так ведь целый концерт получился. Ладно ещё о подробностях расспрашивать не стали. Хотя, когда я объявлял о том, что 'Вальс дождя' посвящается моей матери княгине Софье, кроме княжны Татьяны, рядом никого не было. А что 'Эти глаза напротив' как бы и предназначались ей, то тут и таиться смысла не имелось, потом и видоков хватало.
— Э, Переверзев, Бетховена и Огинского ты сыграл вполне на уровне. А остальные произведения чьи?
— Э, Апполон Григорьевич, извините, пожалуйста! Не хватило смелости признаться!
— Ну, Переверзев, скромность нужна в меру. Значит, последние композиции твои? Очень достойные и зрелые вещи! Хотя, вроде, ты на балу исполнил и какое-то произведение Чайковского?
'Танец маленьких лебедей' мне пришлось исполнить даже два раза. Признался, что как бы случайно узнал ноты и не сдержался, и, чтобы удивить княжну, сыграл. И последнюю песенку, мол, тоже именно для неё спел.
— Ты, Переферзефф, не на ту барышню нацелился! Скромнее себя надо фести! Да и молод ещё!
Конечно, возражать наставнику не пристало, да и было опасно.
Потом я решил не мелочиться и выдал и 'Большой вальс', и 'Танец трёх лебедей'. Сообщил, что и эти композиции принадлежат Петру Ильичу. Мол, тоже случайно узнал.
— Да, Переверзев, удивил! Получается, ты до сих пор таился и скрывал свои способности? И почему же? Ладно, можно считать, что по пению полностью отчитался. И, да, представь, пожалуйста, ноты всех композиций и слова песен. Так сказать, для отчёта и проверки! Вдруг всё-таки какую крамолу там скрыл?!
Тут мне пришлось задержаться ещё на пару часов. Ничего не поделаешь, наказ учителя! Да и пусть он поставит мне, ага, зачёт по пению! Все композиции и песни, что на балу и сейчас исполнил, даже произведения Шопена, Бетховена и Огинского записал. Чтобы поверили. И, к счастью, память не подвела.
Конечно, тётя Арина удивилась задержке, но, с другой стороны, даже обрадовалась. Отметился перед учителями, и по делу, в лучшую сторону. Разве это плохо?
Мы сели обедать, и вот сразу после трапезы я и подсунул тёте нарисованные мной как бы не совсем и приличные рисунки, заодно и сшитые мной вещи. Моё лицо слегка и порозовело, а сердце забилось сильнее, чем обычно. Конечно, волновался. Музыка тоже хорошо, но всё же и сейчас предлагалось очень важное и необычное дело, и неизвестно было, как ко всему отнесётся тётя Арина. Это для меня она просто любимая тётя, а, в сущности, Арина Васильевна являлась молодой и очень красивой девицей. И строгой. Но мастерицей! И она вполне могла изготовить эти вещи!
— Тётя Арина, извини, пожалуйста, но позволь мне сделать тебе небольшое предложение. Тут я нарисовал разные картинки, но ты не думай, что у меня одни непотребства в голове. Пожалуйста, сначала примерь эти вещички и оцени. Если они не доделаны, то подгони под себя. Мне думается, что женщинам они должны понравиться. А то всё то, что сейчас носится, и даже у тебя, не совсем удобно для ношения. Хотя бы даже эти корсеты. Любой врач скажет, что они просто вредны для здоровья! Пусть, кто хочет, носит, но вот ты могла бы одевать именно эти вещи и, главное, шить их и продавать. Я знаю, что ты у меня очень умелая и шагаешь в ногу со временем, и вполне чувствуешь, что нынче требуется женщинам. Правда, надо сначала постараться получить на них привилегии. А то вообще останемся с носом. Но пока времени у нас полно. Вот проверишь всё на себе, подгонишь, а потом подашь и прошения. Что надо, сошьёшь, потом нарисуешь и напишешь. А я помогу. Ну, как тётя?
Тётя опять просто ласково потрепала меня по волосам.
— Да, Борис, сильно ты изменился после болезни. К счастью, выжил. И как вырос! Я уж сколько молилась Всевышнему, чтобы он пожалел тебя. Один ты у Софочки остался. Пусть земля будет ей пухом. Настрадалась, бедная. А теперь, надо же, у тебя разные задумки появились. То музыка, то эти вещи! Ладно, иди пока. Я всё проверю и потом тебе скажу.
Да, тётя Арина мне точно вместо матери! Моя мать Софья умерла шесть лет назад, и ей было всего тридцать четыре года! Я подозревал, и иногда и тётя случайно проговаривалась, что она вышла замуж за отца только из-за титула, и что ей просто некуда было деться. Раз она и тётя относились к весьма бедной ветви Переверзевых, то у них на приданое почти ничего не имелось. И, как правило, бесприданницам всегда трудно подыскать для себя достойную партию. Можно, было, конечно, остаться незамужней, но мать предпочла замужество. Вот Арина Васильевна не стала выходить за стариков много старше себя. К сожалению, и дальнейшая жизнь у моей матери, несмотря на уже спокойного и почти взявшегося за ум отца, не удалась. Как проговаривалась изредка, и с большим сожалением, тётя Арина, мой отец в молодые годы, тем более, после смерти своей матери и моей бабушки, имел, честно говоря, не самое лучшее поведение, и из своих скромных доходов он так ничего и не успел скопить. Ладно хоть, что женился после Восточной войны, но, жаль, в достаточно зрелом возрасте и имея расшатанное здоровье, правда, из-за тяжёлых ранений на войне. Ему было тридцать восемь лет, а матери — только двадцать. Про разные семейные сложности и неурядицы я уже прекрасно понимал и их не осуждал. Главное, что дали жизнь мне! И было их сильно жаль!
Чуть погодя, тётя позвала меня и сообщила, что вещички ей все понравились, и она точно будет их носить. Мало того, мы с ней сели чаёвничать и начали вместе думать, что предпринять для того, чтобы начать их шить и продавать. К сожалению, всё упиралось в деньги. Их у нас просто не было, даже чтобы оплатить получение привилегий. Но, тем не менее, пока не горело, и мы решили изготовить как можно больше этого белья, и самых разных видов, заодно и готовиться подавать прошения. Вообще, придумаем что-нибудь.
* * *
Глава 06.
В гимназии всё спокойно?
Да, попытка не пытка. Мы с тётей решили, что постараемся дать ход новым вещам. Выгодное же дело и, главное, первыми быть всегда приятно! Это же как бы и революция в одежде! Ну, почти научно-техническая, конечно, образно. Жаль, что пока в науке и технике наша Российская империя сильно отстаёт от большинства западных стран, особенно от Великобритании, Франции, Германии и Северо-Американских Соединённых Штатов. И будет отставать и далее. И порядки у нас не совсем приемлемые. Сильно тормозят они развитие нашей страны. Вот, точно, придёт время и свершится революция! И сметёт весь прогнивший насквозь царский режим! Вроде, как сказал знаменитый русский историк, воруют. Или один царь своему наследнику, что в России не воруют только они.
А нам не стало хватать времени. И в последующие дни, помимо выполнения разных заказов, тётя Арина засела и за шитьё нужных видов трусиков, бюстгальтеров и сорочек для женщин, так трусов и маек для мужчин. Я ей помогал, заодно и рисовал самые разные рисунки, да ещё постарался, чтобы женские лики все были похожи именно на Арину Васильевну. Тётя, конечно, немного и смущалась, раз тела были сильно обнажёнными. Хотя, не совсем. Как и в первых рисунках, все девицы были одеты в сказочные одежды, но довольно смелые. Но ведь тут речь шла не о разных там фривольных рисунках, а вполне о хорошей женской одежде. Я убедил её, что так надо, и, мол, только для дела! Она и сама смирилась со своими ликами. Надо же показать, что как сидит. И ведь вполне достойные виды вышли! Самая настоящая наипрекраснейшая барышня получилась! Точно сказочная эльфийка! Только острых ушек и волшебной магии не хватало! Зато магия прекрасного так и сочилась с самих рисунков.
Помимо рисунков с образцами одежды, я продолжал рисовать и постепенно припоминающиеся сцены из 'Лебединого озера' и 'Щелкунчика'. Конечно, мы с тётей много внимания уделили и музыке. Очередным подарком для неё стала песенка 'Не ищите ландышей в месяце апреле'. Тоже под её голос, и можно спеть как под гитару, так и балалайку. Правда, больше внимания я всё-таки продолжал уделять 'Щелкунчику'. Из него мне удалось вспомнить и записать сюиты 'Украшение ёлки' и 'Волшебный мир превращений'. Тем не менее, и из 'Лебединого озера' добавился 'Чёрный лебедь'. Пусть будут! Да, чувствую, что нотные записи не совсем полные и с ошибками, но постепенно можно доработать! Сам и справлюсь! Мне уже было понятно, что у меня вполне имелись нужные навыки и знания. Жаль, что в отличие от рослого и крепкого мужчины из моего странного сна, я вот пока так до сих пор и не смог вытянуться. Теперь-то мне было понятно, что просто требовались хорошее питание и лучшие условия жизни. Только как и когда? Но мальчиком я был всё равно симпатичным и, главное, ловким и жилистым. Весь в отца! Просто пока роста не хватало. Вообще-то, оказывается, и в молодости, и позже князь Павел был рослым и красивым мужчиной. Хотя, и моя мать София, да и тётя Арина тоже являлись, безусловно, писаными красавицами. Уж и я, даст бог, ещё вытянусь! Как отец, точно красавчиком стану! Лишь бы не подхватить разных болезней!
Вот так постоянно в учёбе и домашних делах и прочих заботах у меня как-то незаметно пролетела очередная неделя. И мой скромный концерт наставникам тайной для учеников гимназии не остался. Хотя, среда прошла вполне спокойно. Но уже в четверг мои одноклассники один за другим стали подходить ко мне и выражать признательность, а некоторые так вообще заинтересовались как бы и моей музыкой. Я не стал так уж таиться и воображать, и охотно записал Александру Авилову и Павлу Бельковскому, с которыми поддерживал более-менее спокойные отношения, ноты и гитарные аккорды как бы своих мелодий и песен, исполненных на детском балу. Конечно, вместе со словами. Не жалко, да люди больше обо мне узнавать будут. Вот о 'Танце маленьких лебедей' пока умолчал. Вдруг наставники не совсем правильно мои шаги воспримут? А что как бы и моё, то, как хочу, так и поступаю.
Конечно, я слегка раскрыл приятелям и причину интереса наставников ко мне. Тут уж моё посещение бала, хоть и детского, у самых Юсуповых, всех сильно заинтересовало. Пришлось так слегка рассказать о ходе бала и обстановке в зале, так и гостиной, где состоялось как бы и первичное знакомство с хозяевами дома. Ведь тогда князь Николай Борисович и княгиня Татьяна Александровна уделили внимание только нашей тёте Надежде Фёдоровне с дочкой Марией, а на нас с тётей Ариной даже и не посмотрели. Вот как раз об этом я своим одноклассникам и рассказал. Но такой поступок хозяев дома никого особо не удивил. Ну, да, как бы кто мы с тётей и они? Правда, о знакомстве с княжной Татьяной я пока умолчал. А то ещё больше вопросов добавится. Ладно хоть, что отношения с одноклассниками сильно улучшились. Хотя, пока я сам особо сближаться с ними не стал. Не из-за гордости, а чтобы не особо себя выдавать. Время ещё не пришло.
Но в следующую неделю у меня в гимназии забот прибавилось. Вдруг во вторник по просьбе Апполона Григорьевича мне на уроке пения пришлось повторить свой как бы и концерт, показанный ему и наставнику. Общеизвестные произведения Бетховена и Огинского его не интересовали. С другой стороны, требовалось исполнить только пять композиций, хоть три как бы и работы Петра Ильича Чайковского. Мало того, в класс прибыли и инспектор Пустонский Михаил Васильевич и даже законоучитель, протоиерей Петров Леонид Петрович. Присутствие крепкого и обильного телом святого отца пугало меня больше всего. Вдруг какую-нибудь крамолу разглядит? И в никакие церковные хоры и петь божественные песни мне нисколько не хотелось.
Да, прониклись мои одноклассники и даже высокие гости. И святой отец только так кивал головой от удовольствия. Уж не знаю, что меня ждало далее, но сейчас все, помимо самых разных чувств — и хороших, и плохих, были просто восхищены исполненной мной музыкой. 'Вальс дождя' и 'Мелодия слёз', да ещё три сюиты из 'Лебединого озера', особенно 'Танец маленьких лебедей' — это однозначно шедевры. И, конечно, интерес ко мне ещё больше вырос.
К счастью, урок музыки особых неприятностей мне не добавил. Моя популярность выросла уже на всю гимназию. Ко мне подошли и очень даже с уважением обратились и пожелали дальнейших успехов будущие выпускники Иван Бычков, Алексей Павловский и даже Франц Рицца. Эти, уже вполне взрослые парни, являлись одними из самых успевающих учеников, и их уважали и учителя. По сравнению с ними я выглядел вообще мальцом. Хотя, ко мне и ранее не особо приставали, а сейчас большинство учеников так вообще относиться стало очень тепло.
Вообще-то, хитро и умно придумал наш учитель пения. Как бы обыкновенный урок музыки, потом и представление нового автора и исполнителя, да и ознакомление учеников новыми музыкальными произведениями. Всё, если так подумать, ага, в рамках учебного процесса. А что без разрешения самого композитора, так вся вина всё равно ложилась на нечистоплотного ученика, то есть, меня. Не знаю, что там задумал Апполон Григорьевич, но, похоже, что он просто решил заделаться как бы и учителем, и первооткрывателем молодого таланта. Явно что-то такое почуял. И ведь, если мне повезёт, то тоже отметится.
Да, устроил я тут, ага, подлянку, Петру Ильичу! Авось простит! Если нет, то я и так нищета беспробудная, потом, всё равно пока нас с тётей в свете и как бы приличном обществе не принимают, да и не собираюсь я становиться музыкантом. Так что, ничего страшного, переживём. В жизни хватало, мягко говоря, и более неприятных вещей. И вокруг жили не совсем уж праведники.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
