Тор сводил королевича в свою баньку. Принц с удовольствием принял предложение достойного противника. Служанки промыли их ушибы отварами и налепили целебные пластыри. Они выпили травяных настоев и переоделись в обычные одежды. И, разукрашенные боевыми шрамами, поединщики отправились по своим делам.
Тор был бы совершенно счастлив, найдя достойного соперника и человека, с которым можно поговорить по-настоящему. Всё-таки общества одного кузнеца ему не хватало. Жена кузнеца Эасса Ронартинс Каррина, наследственная травница одного из немногих женских родов, умерла почти год назад, а больше разговаривать в этой деревушке было не с кем: мелкие и ограниченные людишки. Подошёл также личный лекарь принца, седобородый старик, представившийся просто по имени: доктор Кусс.
Коновала, который был на службе у барона, Мастер откровенно презирал, а этот врач оказался достойным и интересным человеком. Но всё отравляла одна и та же, крутящаяся в мозгу, мысль: Тупица и идиот! Проморгал свое счастье! Да и девушку толкнул на ложный путь! Ведь теперь все на неё набросятся, и либо в могилу сведут, либо в шлюху превратят! Некоторое раздражение было против принца, но Тор винил прежде всего самого себя. Принц не думал о будущем приглянувшейся ему простолюдинки, но это было естественно для столь знатной особы. Больше Клингора было не в чем упрекнуть.
У принца, конечно, были свои мысли. Поведение Эссы ещё больше разазартило его. Он решил: если только король не передаст ему срочное повеление или что-то важное не случится в его уделе, пожить здесь, отдохнутьотразныхцеремонийиинтриг,покадвенеделибудетковатьсяи одушевлятьсяоружие.Посколькупользоватьсягостеприимствомнаглого и примитивного барона очень не хотелось, принц попросил Таррисаня срочно велеть своим мастерам и вассалам возвести домик для знатных гостей, желающих остановиться надолго, которым невместно жить в таверне. Принц щедро отсыпал золота на строительство. Барон дважды отказывался, но потом нашёл прекрасный выход: взял половину золота и сказал, что домик для гостя и домик для свиты они будут строить пополам. Впрочем, золота вполне хватало для постройки домика. А насчёт припасов для строительства барон с гордостью сказал, что сам был намерен строить кое-что, брёвна, камни и прочее уже подготовлены и сложены. Принц вздохнул с облегчением: дня через три можно будет меньше опасаться, что гордящийся умом и хитростью барон втравит его, чтобы угодить гостю, в неприятную ситуацию типа созданной идеей сделать Эссу королевой танцев. А пока что принц, к огорчению местных девиц и молодух, избавился от большей части своей свиты, разослав по разным делам либо предложив просто пожить в близлежащем городке.
Через три дня вечером принц въехал в свой временный небольшой домик. Четверо оставшихся слуг и спутников поселились в ещё одном новом домике неподалеку. Два дня из этих трёх Клингор и Медведь заодно дрались по утрам, за пару дней наиболее болезненные ушибы первого дня уже заросли. Эсса редко и лишь мельком попадалась на глаза королевичу, чему тот не удивлялся, но был уверен, что в некоторый момент подстережёт её. Принц через пару дней просто заехал к кузнецу, заказал ему подковать лошадь и заплатил, не торгуясь. По обычаям в таком случае заказчика должна была угостить вином жена либо дочь мастера. Эссе пришлось поднести стакан вина принцу и выпить немного вместе с ним и отцом. Клингор поблагодарил её за отличные снадобья, и сказал:
Доктор Кусс восхищён их качеством и считает, что тебе надо было бы учиться у лучших травниц, заметил принц, вспоминая, как лекарь пытался разгадать секрет микстур и мазей, бормоча какие-то непонятные слова на Древнем языке.
Моя мать была не худшей травницей, ответила Эсса.
Оназаметила,чтопринцнемногоскованносебячувствуетиз-засвежих ран, положила руку на кровоподтёк на его предплечье и стала, как её учила мать, лёгкими, почти бесконтактными, движениями разгонять накопившуюся скверную энергию и возможную заразу. Клингор быстро почувствовал облегчение.
Лунь, быстро съезди за лучшим вином к барону! Я обязан отблагодарить эту травницу за помощь! И заодно захвати мою шкатулку с драгоценностями.
Нет, драгоценностей я не приму, спокойно сказала Эсса. Помочь твоему высочеству мой долг и моя честь.
А мой долг и моя честь не позволяют оставлять это невознаграждённым, отрезал королевич.
Впрочем, когда Эсса увидела скромненько выглядящий платиновый браслет, она не смогла отказаться от подарка и немедленно надела его. Принц улыбнулся, Эсса тоже.
Знаешь, в твоём присутствии вино теряет всю сладость для меня, сказал Клингор, сделав пару глотков и отставив бокал, Ты опьяняешь намного сильнее.
Не надо за мной ухаживать. Мы слишком различаемся по положению, и шмель, оплодотворив лилию, сразу же улетит по своим делам, ответила Эсса, слегка улыбнувшись и тоже отставив бокал после пары глотков.
Зато отец, Лунь и Кусс отдали честь прекрасному вину.
Перестань прятаться от меня, сказал принц тоном человека, привыкшего повелевать. От пересудов всё равно не спрячешься, а лишать друг друга хорошего общества глупо. Заодно тебе есть много чему поучиться у моего доктора.
Больше не буду, просто, как послушная дочь, ответила Эсса. Все присутствующие улыбнулись.
Эта встреча оставила тревожное, но тёплое чувство. А отец ухитрился всё подпортить: вечером он забежал на огонёк к своему лучшему другу Тору и похвастался ему, как Эсса очаровывает принца и как принц пленён ею. Тор помрачнел и насупился. В эту ночь он спал совсем плохо, а наутро надо было драться вновь.
Эсса тоже плохо спала в эту ночь. Под утро она взяла лютню и тихонько запела сложившуюся у нее песню:
Разноцветье пахучих трав...
Шмель тяжёлый в цветке гудит.
И уже не преграда страх.
Моё сердце к Принцу летит.
Я хранила верность тому, Кто меня и не замечал. Я любила Его одного, Он оружье свое ковал...
Принц мечтою ворвался светлой,
Поцелуем в уста проник,
И любви моей безответной
Не тревожит уж душу крик! Я приду к тебе пряной ночью.
И под свет луны золотой Я сольюсь с тобой страстно! Хочешь?
Мой желанный и первый мой!
(Несущая Мир)
Я выплеснула свои чувства наружу, как полагается настоящей женщине древнего рода. Теперь они меня не будут так мучить, подумала Эсса, невольно обманывая себя.
А принцу пришла в голову великолепная идея. Его раздражало, что Тор, несмотря на все напоминания, продолжал игнорировать правила, не признавая себя побеждённым в схватке после критического удара. Клингор попросил Эссу приготовить ему под контролем доктора настой едкогомолочаяиодновременноснадобье,нейтрализующееего.Раствором он смазал чехол меча и кинжала, своему доктору велел рано утром встать (чему Кусс был очень не рад) и с нейтрализатором сопровождать его к месту поединка.
УтромневыспавшийсяираздражённыйТорсразужепропустилударв предплечье и от неожиданной острой боли выронил молот. Подскочивший доктор промыл ушиб обезболивающим и нейтрализующим раствором, победа осталась за принцем.
Что поделаешь, придётся так приучать к соблюдению правил, сказал, улыбаясь, победитель. С меня вечером за ущерб пир и лучшее вино. Эсса прекрасный настой для моего меча сделала, даже в настоящей битве он бы пригодился: не яд, так что бесчестья нет, а противника уложит после первой раны. И от меня будет зависеть, утишить ему боль или нет, ещё раз похвалился принц.
Ладно, я понял, сказал Тор. Но из-за пустяковой боли от драки не откажусь, резко добавил он. Передышка кончена, твоё высочество!
Старый врач заметил неладное в глазах обоих соперников, попытался их остановить, но они не слушали.
Что-то в тоне принца, в этой снисходительной, сытой улыбке человека, взявшего своё и уверенного в завтрашнем дне, переломило в Торе последний стержень. Не мысль, а чистая, животная волна недели немой ярости к себе, бессильной злобы к этому блистательному щеголю, тоска по невозможному ударила в виски. Разум кричал: Стой! Это же учебный бой!. Но тело, ведомое этой чёрной волной, уже совершило свой разворот. Не удар падение горы. Время растянулось, стало вязким, как расплавленный металл. Он видел, как мягкая обёртка молота сплющивается под весом удара, как ткань на плече принца мгновенно темнеет от пропотевшей влаги, затем как плечо неестественно подаётся внутрь с тем самым, влажным хрустом, который он услышал раньше, чем почувствовал отдачу в своих руках. Клингор, не издав ни звука, сложился на землю, как сломанная марионетка. Азарт Тора мгновенно сменилсяледянымужасом.Убилпронеслосьвпомутневшемсознании. Своими руками... Из его груди вырвался не крик, а животный вой:
Судьба злая! Не хотел! Не хотел же я этого! Доктор подскочил к принцу, осмотрел его и сказал:
Сильный шок от удара. Наверно, трещина в ключице и в паре рёбер, и не дай Судьба, ещё что-то неприятное внутри.
Тор бережно поднял принца и понёс, а доктор побежал за слугами и носилками. Клингора доставили в дом. Врач ещё раз исследовал рану, поставил на место сместившиеся кости, обрадовавшись, что, видимо, кровоизлияние будет лишь внутри мышц.
Когда Эсса ворвалась в комнату, дыхание у неё перехватило. Она не стала суетиться её пальцы, тёплые и уверенные, легли на повреждённое плечо принца. Она не просто промывала рану она будто вглядывалась внутрь, её лицо стало маской сосредоточенности.
Старый доктор Кусс, наблюдая, как уходит её сила, а её собственные руки начинают дрожать от напряжения, почувствовал себя беспомощным и выдохшимся. Он понял, что здесь происходит большее, чем лечение, может быть, на уровне лучших монашек-целительниц.
Доктор, зная, как мешают сосредотачиваться неопытному (да и опытному) целителю посторонние люди, выставил всех и сам сел в углу. Руки дрожали, врач чувствовал себя полностью лишённым сил.
Через четверть часа принц открыл глаза, ему поднесли укрепляющего питья, и он улыбнулся, почувствовав благоприятную ауру воздействия Эссы и увидев её рядом с собой.
Не смей вставать и резко двигать правой рукой! воскликнул доктор. Это усилие совсем подкосило его. Он на заплетающихся ногах вышел из домика и, собрав последние остатки энергии, строго сказал всем собравшимся:
Всем разойтись. И тебе, барон, и тебе, Тор, в первую очередь! Тор, радуйся, что с его высочеством ничего страшного не случилось, и зарабатывай у него прощение. Никому не мешать! Принца целят. В прихожей домика поставить лучшую еду, воду и вино и всем убраться прочь!
Доктор упал. Его отнесли в другой домик, быстро поставили на стол фрукты, хлеб, бульон, мясо и вино, и, не желая перечить почтенному доктору, убрались. Два оруженосца принца Косъатир и Стонаринг остались охранять ворота дворика.
* * *
Принц и Эсса слышали отповедь доктора, шум и топот ставящих еду, и наконец всё стихло. Уставшая Эсса теперь просто держала руку на ране. Клингор благодарно сказал ей:
Даже твоё прикосновение целит рану. Но ты израсходовала много энергии. Поешь, а мне дай воды, и довольно.
Эсса принесла еду в комнату, дала принцу воды, куда выдавила лимон, а сама с жадностью накинулась на мясо, фрукты и осушив полную кружку вина, наполовину разбавленного водой. Затем она опять повернулась к красивому мужчине, который лежал на кровати нагой, лишь чресла были прикрыты простыней, и положила руку на рану. Вдруг глазадевушкизасветилисьрешимостью.Онавынулаизпричёскикинжал и вложила его в бессильную правую руку Клингора.
Принц не сразу понял, зачем девушка это сделала, и стал лихорадочно вспоминать многочисленные правила этикета и обычаи. Вдруг в памяти всплыло: кинжал девственницы может быть отдан лишь отцу, мастеру для починки, мужу в первую брачную ночь или жениху в знак, что она готова отдать ему девственность. Принц положил кинжал на пол, взял левой рукой руку девушки и привлёк её к себе. Он поцеловал Эссу, и она ответила ему целой серией жарких поцелуев.
Зачем тебе это платье? прошептал принц, стыдясь, что из-за ранения не может как следует её обнять и раздеть.
Неговорянислова,Эссасбросилаодежду,ионислились.Потом,когда они уже лежали рядом и девушка обнимала принца, она прошептала:
И всё-таки шмель опылил лилию! Мне уйти?
Ни за что! тихо ответил тот. Я теперь тебя никуда не отпущу. Я твой жених.
Но мужем ты мне не сможешь быть, вздохнула Эсса. Впрочем, я не жалею.
Не будем описывать, что было дальше. Лечение и любовь за неделю окончательно привели в хорошую форму принца, и в знак прощения Тора королевич ещё раз предложил помахать оружием. Они дрались всё утро, а весь вечер выпивали вместе. Так что Эсса впервые увидела пьяных Клингора и Тора.
Затем Тор отказался в компенсацию за рану брать с принца плату за оружие, а тот после этого стал отказываться брать оружие (в значительной степени потому, что боялся: неоплаченное оружие будет намного хуже действовать, ведь вначале ему было неудобно в новом снаряжении).Новыходнашёлся.Принцчастенькопоглядывалнатонкий, лёгкий и прочный, весьма скромно выглядящий, панцирь Тора, и наконец спросил:
А не сделаешь ли мне заодно и панцирь как у тебя?
Панцири,шлемыикольчуги,даибольшинствощитов,привилегия бронников. Я не могу.
Но себе-то ты сделал!
Себе другое дело! И это не тот панцирь, который бронники делают.
Хочу, чтобы в панцире была та же душа, что в оружии.
Ладно, подумаю.
И Медведь задумался на пару часов. После чего он пошёл к принцу и сказал:
Я могу сделать тонкий и лёгкий панцирь без всяких украшений, он может надеваться под одежду или под другую броню. Если щит составляет часть комплекта меча, почему бы такой нижний панцирь тоже не включить в комплект?
Согласен! обрадовался принц. Но есть одно условие. За панцирь я заплачу сколько сам сочту нужным. Теперь я готов взять оружие и проверять его.
Оно не сразу станет удобным для тебя. Тебе нужно несколько дней привыкать к нему, а оружию к тебе.
Что же, проживу здесь ещё несколько дней, пока не будет готов панцирь. Заодно помашу новым мечом!
Деревенская идиллия Эссы и принца продолжалась. Принцу было приятно, что с Эссой можно не только пообниматься, но и поговорить, и он полюбил прогулки с ней в местных горах, где травница показывала ему удаленные красивые уголки. Но Эсса наотрез отказалась прийти вместе с принцем на приём к барону, правда, не при посланцах барона, и принц вынужден был вежливо обойти приглашение.
* * *
Идиллия кончилась на пару-тройку дней раньше, чем рассчитывали Эсса и принц. Прискакал гонец от короля: на севере большой бунт и вторжение варваров, нужно срочно принять командование армией. Клингор сразу же послал своим челядинцам, жившим в городе, приказ, кому уезжать в поместье, а кому быть готовым завтра присоединиться к принцу. На рассвете принц уезжал.
В последнюю ночь принц сказал Эссе весьма ласково и столь же твёрдо:
Я хочу отправить тебя в свой дворец в Карлиноре. Ты будешь моей личной придворной травницей. Эсса немного подумала и дрожащим, но твёрдым голосом произнесла:
Мой возлюбленный господин!
Принц сразу же отметил, что Эсса никогда так к нему не обращалась раньше.
