Гарри Поттер и Кольцо Согласия - 4

— Там свет...

Сквозь неплотно прикрытую дверь амбара, в котором жил Олентзеро Двенадцатый, пробивались неровные желтые всполохи. Подойдя ближе, они вдруг услышали дружный взрыв смеха. Заглянув в ангар, Гарри обнаружил странную картину. На мощном широком помосте справа, по-турецки скрестив ноги, сидел великан Олентзеро. Слева на громадном диване развалился Хагрид, потягивая что-то из большого даже для него кубка. В проходе между двумя великанами стоял длинный стол, наскоро сооруженный из обычных досок. За столом, спиной к двери, сидели три фигурки, показавшиеся в первое мгновенье совсем крошечными.

— Вот вы где? — взревел Рон из-за спины Гарри. — Мы, между прочим, волнуемся!

— Охо-хо! Рон! Гарри! И Гермиона с вами, — радостно завопил Хагрид, поднимаясь с дивана.

— Идите сюда! — позвала друзей Джинни, обернувшись к двери. — Могли бы и раньше придти, мы вас заждались!

На столе было выставлено нехитрое угощение — фрукты, печенье, остатки большого торта, бокалы, кубки, кувшины... Голодный Рон устремился к столу. Пусть стол не изобиловал изысканными блюдами, зато всего, что было, было много.

— Давайте, садитесь, — махнул рукой Хагрид. — Мы тут празднуем день посвящения Олентзеро Двенадцатого в ранг Доброго Волшебника...

— Доброго волшебника? — удивленно повторила Гермиона.

— Да, — кивнул великан. — Уже двести одиннадцатый раз праздную этот день, и каждый раз — словно в первый раз. Очень, очень трогательно!

— Тебе не кажется, что они с Хагридом выпили слишком много медовухи? — шепотом спросил у Гарри Рон.

Гарри пожал плечами.

— Вот они где! Мы так и знали, что они обязательно во что-нибудь вляпаются! — раздался от дверей возглас Фреда.

— А! Мои любимчики! — взревел Хагрид. — Давненько, давненько я вас не видел! Проходите!..

С улицы доносились все более громкие раскаты грома, гроза приближалась все ближе, но в ангаре было тепло и весело. Уходить отсюда никуда не хотелось. Арго, снова став видимым, перелетел и уселся на могучее колено Олентзеро и начал говорить с ним на каком-то неведомом трескучем языке — Гарри не мог понять ни слова. Хагрид рассказывал близнецам о том дне, когда во время занятий им пришлось пережить настоящую, а не учебную битву с неприрученными драконом и великаном. События эти, как ни странно, оказались в пересказе Хагрида очень веселыми, поэтому в ангаре то и дело раздавались взрывы хохота.

Ближе к полуночи в дверях показались рассерженные Магдалена Френвоу и Элфус Дож. Их тоже пригласили к столу, но они стали настаивать, чтобы дети срочно отправились спать. Проводы, перемежающиеся поздравлениями, затянулись, в результате вновь прибывшие оказались за одним столом со своими подопечными... На улице, наконец, разразилась нешуточная гроза, брести до своих домиков под дождем никому не хотелось...

— Профессор, а что-нибудь найти в той комнате... в библиотеке удалось? — спросил Гарри у Дожа, который сел за стол рядом с ним.

— Думаю, это очень старая библиотека, в ней собраны преимущественно книги по черной магии, насколько мне удалось заметить. Но мы там ничего не трогали пока. Библиотека очень надежно защищена, трогать там что-либо опасно. А чтобы снять чары, наложенные лет двадцать или сто назад, нужно хотя бы знать, что они из себя представляют. Так что, извини, но я бы пока не рекомендовал тебе пользоваться этой библиотекой.

Дож улыбнулся Гарри и похлопал его по плечу.

— Слушайте! — вдруг поднялся на ноги Фред. — Давайте обратимся к Олентзеро Двенадцатому с просьбой, чтобы он тоже посвятил нас в ранг Добрых Волшебников!

— Да! — тут же вдохновилась Джинни.

— Извините, — покачал головой великан. — Но я не могу этого сделать. Прежде, чем вас посвятят в этот ранг, вы должны пройти инициацию. Это не так просто. Некоторые всю жизнь добиваются посвящения, но так и не могут совершить поступков, которые бы позволили им стать достойными. Это очень-очень высокий ранг, его не присваивают во время случайной вечеринки.

Подростки примолкли, задумавшись о словах Олентзеро.

— Тогда расскажи, что это за ранг, я о таком никогда не слышала, — попросила Луна.

Гарри обрадовался, что она сказала это. Примерно такая же просьба крутилась и у него на языке, но высказать ее было неудобно. Может быть это одна из вещей, которые он, выросший в магловской семье, так никогда и не узнает...

— Общество Добрых Волшебников было организовано лет шестьсот или семьсот назад, в эпоху, когда в Европе свирепствовала инквизиция. Настоящие волшебники почти никогда не попадались в руки церковников, но они жили среди маглов, чисто волшебных поселений в те времена не было. И волшебники разделились. Одни ушли на черную сторону, другие на белую. Черные называли себя Справедливыми, белые — Добрыми. Справедливые волшебники изучали темную магию, чтобы противостоять окружающему злу, они считали, что защищают мир магов от мира маглов и боролись за чистоту своих рядов. У вас сегодня таких называют сторонниками чистокровных волшебников. Но те времена были совсем другими, ваш Волдеморт просто не смог бы возглавить движение Справедливых, поскольку сам являлся полукровкой. Впрочем, это к делу не относится... Я начал говорить, что Справедливые боролись за чистоту крови. И действовали они при этом зачастую далеко не самыми этическими средствами. Так, если появлялось подозрение в том, что в магловской семье может родиться волшебник, то на эту семью Справедливые обрушивали все возможные несчастья. Если ничего не помогало, они делали так, чтобы крамольную мать забрала инквизиция...

Олентзеро Двенадцатый сделал паузу и оглядел присутствующих. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Луна словно в себя ушла, ее взгляд бесцельно блуждал по ангару. Джинни, сжав зубы и прищурив глаза, казалось, готова была прямо сейчас броситься в бой. Мальчики же слушали скорее с интересом, только у Рона уже начали пылать уши...

— И тогда те маги, которые понимали, что выжить без сохранения знаний и смешения с маглами им не удастся, тоже начали объединяться. Так было создано общество Добрых волшебников, провозгласивших, что их целью является приумножение волшебных сил и сохранение магического наследия. Именно сохранение и преумножение магических знаний объявлялось высшим Добром. Отсюда и название пошло. Вначале в это общество входили ученые, это была небольшая группа магов из разных стран. Но выбранное ими название привлекло в их ряды других волшебников. Тех, кто хотел противостоять Справедливым в войне с полукровками, те, кому было жаль маглов, попадающих в руки инквизиции... Смешанная получилась компания. В шестнадцатом веке между Справедливыми и Добрыми вспыхнула настоящая война, которая продлилась почти два века. Но волшебники не просто боролись друг с другом, они пытались уничтожить архивы противника. Много магов сложили головы в той войне, а еще больше было уничтожено документов и книг как по белой, так и по черной магии... Магическая наука начала хиреть... Лишь с помощью энтузиастов отдельные знания сумели сохраниться до наших дней. И уж почти не осталось в среде волшебников настоящих ученых — научные школы погибали вместе с накопленными знаниями, а быть ученым магом стало опасно...

— И что, от тех старинных библиотек ничего не осталось? — дрожащим от волнения голосом спросила Гермиона.

— Почти ничего, — покачал головой Олентзеро Двенадцатый. — Кое-где, правда, время от времени обнаруживаются старые книги, отдельные пергаменты или шифрованные записи. Но мало кто может разобраться в них. А большинство просто опасается иметь с ними дело...

— А не может в той библиотеке, на площади Гримо, храниться часть той библиотеки, профессор? — тихо спросил Гарри у Дожа.

Элфус Дож удивленно взглянул на юношу и отрицательно качнул головой. Затем вдруг сощурил глаза и задумался.

— Все может быть... Возможно, вы и правы, мистер Поттер... Мне эта идея в голову не приходила... Да, пожалуй, это многое объясняет...

Гарри хотел уточнить, что именно имел ввиду Дож, но в это время раздался голос Джинни:

— Но как же тогда сохранилось это общество Добрых Волшебников? И существует ли сегодня общество Справедливых?

— Да, оба общества существуют. Это, конечно, не те могучие организации, которые были раньше, но они есть, правда уже не работают так как прежде, а, скорее, дают возможность объединиться тем, кто хочет заниматься волшебными науками. Ваш Волдеморт, например, был членом общества Справедливых, но, насколько мне известно, он был исключен из него перед тем, как вернулся в Британию.

— Вернулся?

— Да. Я имею ввиду не его нынешнее возрождение, а ту, старую историю. Это было в конце шестидесятых годов. Тогда он попытался возвыситься в своем Обществе, но потерпел неудачу. Его попытка захвата власти стоила жизни двум из семи членов совета старейшин Справедливых, но, в конце концов, он был разоблачен и изгнан из рядов общества.

— Изгнан из рядов? — возмутился Рон. — Он же убил двоих... этих, старейшин! Как могли они просто так взять, и отпустить его?

— Да, как? — поддержал друга Гарри.

Олентзеро помолчал, затем, обменявшись взглядом с Дожем, грустно сказал:

— Справедливые признавали за ним множество заслуг. В частности, в деле исследований и практических разработок в области черной магии. Он был очень авторитетным специалистом, многие уважали его... И многие сожалеют до сих пор, что он был изгнан...

— Но он же поубивал кучу народу с тех пор! Что за Общество такое, которое не может справиться со своим членом?

— Бывшим, мистер Уизли. Бывшим членом. И большим ученым...

— Но, извините, как это может быть, — подал голос Невилл. — Разве наука может быть черной или белой, доброй или злой? Может... это сами волшебники становятся на черную или белую сторону?

— Да, вы совершенно правы, мистер Лонгботтом, — ответил великан. — Чистая наука не знает цвета, раскрашивают ее те, кто пользуется ее достижениями.

— А что дает статус Доброго Волшебника? — спросила Джинни.

— Возможность заниматься наукой, мисс Уизли, — сказал Дож.

— Да, но не только, — добавил Олентзеро. — Принадлежность к Обществу влечет за собой не только возможности, но и накладывает определенные обязательства. Член Общества Добрых Волшебников должен следить за тем, чтобы магия использовалась во благо...

— Только следить? — удивился Фред.

— Следить, а если нужно, и бороться.

— С Пожирателями?

— Пожиратели Смерти, мистер Уизли, — не что иное, как сторонники Волдеморта, — с упреком в голосе ответил Олентзеро. — Это маги, которые перешли на темную сторону, но далеко не все из них используют черную магию. Большинству из них вполне хватает обычной магии. Бытовой или боевой — не важно.

— А как же Непростительные заклятия?

— То, что вы называете Непростительными заклятиями, вовсе не является черной магией, мистер Уизли. — Это обычная бытовая магия, используемая для неправедных целей.

— Как это? — удивился Рон.

— Возьми хотя бы Империус. Этим заклинанием модифицируют память. Владеют им, к примеру, все целители и большинство авроров. Небольшое изменение в момент воздействия, и кроме блокировки нужного воспоминания, можно вложить в память нужные инструкции, или вообще подчинить себе...

— А Авада Кедавра как же? — всполошился Рон.

— Авада Кедавра — изначально вообще не предназначалась для убийства. Это очень древнее заклинание. Я не знаю, каким образом вы изучали заклинания, но, думаю, должны знать, что произнесенные вслух слова ничего не значат, если вы не сопроводите их достаточным выплеском собственной волшебной энергии. Например, маглы могут схватить вашу палочку, произнести ваши заклинания, но ничего не случится. Заклинание, произносимое вслух, так же как и невербальное заклинание, нуждается в словах только для того, чтобы включить нужный код волшебного воздействия. Код этот обычно отрабатывается во время тренировок. Волшебники-хулиганы часто переучиваются, и, произнося вслух одно заклинание, активизируют совсем другое.

Близнецы Уизли переглянулись. Казалось, что они вдруг обнаружили ответ на мучивший их вопрос. "Наверное они уже хотели сотворить нечто такое, а теперь Олентзеро дал им хорошую подсказку", — решил Гарри.

— А у нас есть Добрые Волшебники? В Великобритании?

— Да, есть. Правда, их немного, — с грустной улыбкой сказал великан. — Вот, хотя бы, один из них...

Дож смущенно улыбнулся, когда Олентзеро кивнул в его сторону.

— А что нужно для инициации? — вдруг встрепенулась Луна.

— Нужны достижения, которые позволят выделиться вам среди остальных магов. Но это должно быть не просто новое заклинание или историческое исследование, а еще и направленность его на Добрые Дела. Ну, и, конечно, умение защищать, отстаивать, контролировать. Даже противодействовать. Например, если есть опасность применения вашей магии на темной стороне, вы должны придумать и контрзаклятия, разработать меры противодействия...

— Ну все, час Быка, самый тяжелый час ночи! — поднялся Дож. — Это все очень интересно, но разговор можно продолжить и позже. Такие вещи не решаются в одночасье. Всем пора спать. Спасибо за праздник, уважаемый Олентзеро Двенадцатый... Хагрид... Мы, пожалуй, пойдем...

=============== Глава 95 Коварство Волдеморта ===============

К тому времени, когда подростки добрались до своего жилища, Гарри почувствовал, что спать ему совершенно расхотелось. Близнецы в сопровождении Дожа пожелали всем спокойной ночи, и отправились в свой домик. Помахав им вслед рукой, Гарри прикрыл за собой дверь. Джинни и Луна уже поднимались наверх, а Невилл пыхтел и возился в ванной комнате — было слышно, как он фыркает, ухает и вскрикивает под душем.

— Может быть, по глотку КЭА? — спросила Гермиона, направляясь к гостиной.

Рон и Гарри двинулись за ней.

— Не возражаю, — пробормотал Рон. — Только не нужно затевать конспиративных разговоров, я слишком весело настроен и слишком хочу спать...

— Как скажешь, — недовольно ответила Гермиона. — Слушай, Гарри, а ты бы не хотел, наконец, разобраться со своими воспоминаниями, и избавиться от необходимости каждый день водить в свой дом всех своих жильцов?

Гарри посмотрел на нее изумленно. Что, прямо сейчас, в четвертом часу утра? Но тут девушку неожиданно поддержал Рон:

— Да, Гарри, давай! Сейчас у тебя должно получиться! Ты бодр и весел, а, значит, уверен в себе, как говорит Магда! Давай!

Невилл вышел из ванной комнаты и заглянул в гостиную.

— Не знаю, в чем тут дело, но в душе почему-то идет только холодная вода, — сообщил он, стуча зубами.

— Невилл, а ты случайно не забыл вызвать теплую воду? — тревожно посмотрев на него, спросила Гермиона.

— Теплую воду? Так текла-то холодная... О, ну конечно же! — поежился Невилл. — Пойду-ка я в постель... Это все от усталости...

Рон тихонько фыркнул ему вслед, прикрыв рот ладонью. Гермиона укоризненно посмотрела на него.

Гарри дождался, когда Невилл уляжется, а потом сходил в спальню и посадил Арго на тумбочку, пожелав ему спокойной ночи. Затем он нащупал в шкафу Омут Памяти, по-прежнему завернутый в мантию-невидимку, осторожно вытащил его и понес в гостиную.