Отчетный период.

Честно сказать — выглядело это в равной мере нелепо и, как ни странно трогательно. Ну и что с ними делать? В угол за плохое поведение, как то ставить уже поздновато — вон какие большие выросли.

Да и сомнительно, что если я их решу так наказать, они безропотно такие меры воздействия примут.

Хотя... не могу одного понять — они что, всерьез думают, что увидев их покаянные лица, я и об их хм... кобелиной сущности (между прочим, ими же самими подтвержденной демонстрацией брачных нитей, точнее количества с коллекционированных ими мон`шаков) забуду, и о том, как они все дружно и во весь голос мне позавчера объясняли, что это, мол, я их супруга, а они мне никто, не вспомню? Если так, то ошиблись вы, мальчики, и здорово!

В течение следующего получаса я специально не произнесла больше ни одного слова (хотя сдержаться удалось с трудом — уж очень хотелось сказать "муженькам" все, что я о них думаю). Зато выслушала... много. В основном покаянно-извинительных и, увы... для меня мало убедительных. Ну не верила я, что они мне не специально соврали! И что их речи о моем статусе были обусловлены только инерцией мышления! Хотя (пусть и с трудом), допускала подобную возможность. Не потому что они были так уж убедительны. А просто вспомнив моего младшего брата, который в девятнадцать лет наслушавшись матушкиных разговоров (длившихся к тому времени больше года) о том, что мне пора замуж, на семейном обеде в ответ на вопрос одной из тетушек, а есть ли у него девушка, громогласно заявив, что ему замуж еще рано, потом долго не мог понять реакции всех присутствующих за столом.

Вот только, пресловутая инерция мышления никак не влияла на тот факт, что лишь предоставлением мне неверной информации список моих претензий к парням не заканчивался, а только начинался!

Посему, когда объяснения, что это не они такие нехорошие, а воспитание у них одностороннее, пошли на очередной виток, а громкость изначально тихих умеренно-виноватых голосов стала потихоньку повышаться, высвободила из под пледа одну руку и жестом остановила все разговоры.

— Допустим, я вам сейчас пока поверила. Но только пока. А вот как быть с вашими женами? Или у вас понятие супружеской верности в природе не существует?

Интересно, а хоровое пение входит в число обязательных для хорошо сработавшегося твеллинга умений? Уж больно они одновременно, дружненько так, в унисон, возмущенно-изумленно протянули:

-Что? Какая верность?! В неполном браке её никто не соблюдает!

А их взгляды... наверное, именно так посмотрел бы истинно верующий католик на языческого шамана, решившего провести свой обряд на главной площади Ватикана.

— Хм... — поспешила уменьшить я градус их негодования, — а у нас взаимная верность обязательна в любом случае...

Тут я, конечно, слегка погрешила против истины, но ведь и не соврала, правда? А то, что у нас и неполных брачных обрядов не существует — так это же незначительные детали, углубляться в которые сейчас нет смысла.

Парни синхронно поперхнулись набранным в грудь воздухом (видимо, они хотели продолжить возмущаться дальше, да я помешала), закашлялись и буквально обрушили на меня волну разнообразной информации.

К сожалению, по большей части мне ненужную.

Нет, я, конечно, из чисто женской солидарности рада, что здесь, если муж отправился в глушь на рыбалку или в баню с друзьями, он именно туда и отправляется, а не с любовницей на курорт или в сауну с девочками. Да и вообще обо всех загулах своих половин становится известно заранее. Потому как, для состоящих в полном браке, заключить неполный союз возможно только с согласия второго супруга. А смельчаков рисковать своей головой уже лет семьсот не находится. Равно как и желающих спросить разрешение тоже существуют единицы. Все же при отсутствии согласия допустить адюльтер и при наличии желания никогда больше не видеть своего супруга (жену или мужа) такая просьба служит безусловной и неоспоримой причиной для развода, причем, виновной стороной автоматически считается решивший сходить налево. И доказывать, что его к этому вынудило поведение супруга, в этом случае (даже если это и правда) бесполезно. Вот только обходится такое расставание виновной стороне весьма недешево и пользоваться этим способом никто (что вполне естественно — кому хочется в одночасье остаться нищим?) особенно не спешит. Простой развод все же обходится на порядок дешевле.

Заодно меня просветили, что вступить в полный брак, не расторгнув перед этим все неполные, нельзя! Если, конечно, я, не решу обзавестись не одним полноценным супругом, а их парочкой — троечкой (ну или большим их количеством).

С чем именно связан такой казус было, правда, не совсем понятно. Но с этим вопросом (особенно, если вспомнить, что до моего возращения домой осталось, согласно моим расчетам и словам парней, сказанным в первый день, еще целых тринадцать дней), можно разобраться и в другой раз. Пока что меня перспектива обзаводиться целым гаремом не слишком вдохновляла, но за неполные две недели, мало ли, что может произойти с рядом такими-то архаровцами.

А вот то, что на текущий момент ни у одного из членов твеллинга не имелось супруг, не могло не порадовать.

Выяснилось, что поскольку после успешного, как ребята надеялись испытания, и перехода на новую ступень какой-то их иерархии, работать и жить им предстояло в другом месте (ехать и разводится, в случае чего, было лень), они заранее озаботились данным вопросом и расстались со своими женами. Ну что ж, вполне рациональный подход. По-мужски так, сурово. Раз и все.

В пылу ссоры мальчики даже продемонстрировали, весьма невежливо сунув брачные бусы мне практически под нос (хотя довольно быстро убрали), что их мон`шаки розовато-бежевые, и пояснили, что будь брак действующим, их цвет был бы зеленовато-голубой. Дальтонизмом я никогда не страдала, поэтому придирчиво взглянув на предъявленные "доказательства" (придется поверить на слово, так как про эту особенность я еще не читала), убедилась, что и впрямь, кроме самой крупной бусины, остальные даже отдаленно не напоминали зеленовато-голубой цвет.

Зрелище двенадцати красавчиков-мужчин, доведенных мною если не до белого каления, то до состояния нервного тика, на мою нервную систему, между тем, подействовало весьма благосклонно. Состояние холодного бешенства сменилось философски пофигистическим настроением. Однако останавливать раздухарившихся мужчин я не спешила. Пускай пока попрыгают, доказывая свою невиновность, а я полюбуюсь. Забавненько, между прочим, если слегка абстрагироваться от того, что они мне как бы "мужья".

Знаете, в избитом утверждении, что мужчины и женщины думают по разному, все-таки правда есть. И довольно большой процент. Иначе как объяснить тот факт, что посреди пламенного убеждения меня в том, что на данный момент их связывают отношения (то бишь неполный брак) только с одной особью женского пола, которая здесь присутствует и треплет им нервы (а так вам и надо — заслужили!), сподобились завести речь о разводе. И не просто завести, а потребовать, чтобы причина моего развода с ними обязательно была приличной! Для чего ее срочно необходимо с ними согласовать! Поскольку они только в данный момент поняли, что в связи с тем, что в подчиненном положении находятся они, разводиться с ними придется мне. Следовательно, и причину для расставания, в храме буду озвучивать тоже я. Дескать, я-то домой отправлюсь, а им здесь жить. А посмешищем, мол, они быть не хотят.

С моей точки зрения, конечно, прежде чем такие претензии предъявлять, не мешало бы весь список неприличных поводов для расставания озвучить. Но и в логике мышления им все же полностью не откажешь. Догадались ведь представить последствия своего скоротечного брака с такой "неудобной" мной.

Слегка пожав плечами и припомнив их же слова, ехидно предложила:

— Если я в храме скажу, что, несмотря на все мои усилия, вы не отвечаете мне взаимной страстью, лежите в постели бревном и интимные отношения с вами меня не устраивают — пойдет?

Всегда считала словосочетание "онемел от возмущения" красивой гиперболой. Ан нет. Оказывается и в жизни такое случается. На какое-то мгновение даже почувствовала себя посетителем музея мадам Тюссо. Поскольку все двенадцать мужчин, услышав мое предложение, застыли буквально как вкопанные! Сходство с восковыми фигурами усиливалось еще и тем, что они не то что не моргали, а дышать похоже перестали!

А затем мне стало страшно. Очень-очень! Покажите мне того кто не испугался бы увидев как к нему со зверскими лицами приближается двенадцать разъярённых мужиков судорожно то сжимающих, то разжимающих кулаки и хватающих ртом воздух, потому как говорить из-за обуревающей их ярости они были еще не в силах.

Больше всего хотелось крепко зажмуриться и для надежности (чтобы точно не нашли) укрыться пледом с головой. Но мой глубоко испуганный организм категорически отказывался двигаться.

Когда до еще несколько минут назад казавшегося таким уютным диванчика (сейчас я на нем чувствовала себя как грешник в аду на сковородке, только что не вертелась в виду мгновенного оцепенения) мужчинам оставалось пройти не более тридцати сантиметров, они синхронно остановились, рассредоточились, взяв мое ложе в кольцо и остановились.

Ой мамочки! Похоже, я, довредничалась. И, кажется, меня сейчас, будут убивать! Долго и жестоко! Как Отелло Дездемону. Иначе, зачем командиру твеллинга так низко надо мной склоняться?

О том, что никто не узнает, где моя могилка, глядя прямо в приближающиеся зеленые глаза, я подумать еще успела... после чего была в буквальном смысле этого слова оглушена раздавшимся из мужского горла ревом:

— Нет! Не подойдет!!!

Вероятно, в этот момент и у остальных блондинов прорезался голос, поскольку со всех сторон на меня посыпались возмущенные реплики (хорошо хоть произносились они заметно тише, а то бы я точно оглохла):

— Как у тебя язык повернулся, предложить такое?!

— Это бездоказательное заявление!

— Бессовестная!

— Мы же для всего Эл`ема посмешищем станем!

— Да на нас пальцем на улицах показывать будут!

— А, может, она все-таки диверсантка?

— Чтобы я — и бревном в постели лежал?! — громче и яростнее всех разорялся командир твеллинга (машинально комкая в огромном кулаке свою несчастную нитку, унизанную розовыми бусинками, рискуя порвать ее и рассыпать "доказательства" законных неполных браков по всему полу). — К твоему сведению, у меня ни одной партнерши неудовлетворенной не было, а тут такой поклеп!

Я, конечно, не знаю, каким путем шла эволюция в этом мире. Но, глядя на мужчин, склонялась к тому, что, скорее всего, местные жители, как и мы, земляне, ведут свое происхождение от обезьян. Потому как ничем иным объяснить все эти ритуальные прыжки, рев и битье себя в грудь сжатыми кулаками, объяснить невозможно. Им бы цвет сменить и волосатости добавить — и все, двенадцать миниатюрных копий Кинконга готово! Посимпатичнее конечно оригинала (и намного), но по поведению один в один схожи.

Время от времени у меня, смотрящей на столь эмоциональное и экспрессивное проявление мужчинами несогласия с моим предложением, вырывались истерические смешки, услышав которые, блондины приобретали второе дыхание и бросались отстаивать свою попранную честь с новыми силами, плотнее сжимая кольцо вокруг меня...

В общем, ситуация постепенно все больше и больше напоминала комедию абсурда из черно-белых немых фильмов.

Похоже, если дело и дальше так пойдет, мы еще долго ни до чего не договоримся!

К тому же, настроение мое стало стремительно портиться — терпеть не могу, когда кто-то вторгается в мое личное пространство без спроса. Пусть даже и такие "симпатишные Тарзанчики".

Видимо, у меня на лице отразилось отношение ко всему этому цирку-шапито, и подобная же мысль о бесполезности дискуссии в подобном ключе, промелькнула не только в моей голове.

А я-то считала, что это на меня командир твеллинга громко рявкнул. Наивная...

В этот раз он своим рыком: "Стоять! Молчать!!!", не только меня оглушил. Громкость звука, вырвавшегося из его горла, была такова, что даже кофейник и чашки на столе подпрыгнули и тоненько задребезжали! Вот это мощь!

Убедившись, что его распоряжение замереть на месте, выполнено (причем в буквальном смысле, в результате чего позы некоторых из парней оказались слегка фантасмагоричны), самый главный блондин повернулся ко мне. Абсолютно невежливо чуть ли не тыча в меня указательным пальцем, задыхаясь от возмущения, он смерил меня негодующим взглядом.

Я даже отшатнулась от неожиданности, стараясь не засмеяться во весь голос. Почему-то (совсем некстати в такой напряженный момент), вспомнилась моя бабуля. Вернее способ, которым она, когда у нее заканчивается запас красноречия при спорах с дедом, яро преданным давно ушедшим идеалам коммунизма (хотя, подозреваю, что он и его ровесники специально прикидываются, чтобы оправдать отлынивание от домашних обязанностей, прикрываясь обязательными собраниями бывших партийцев в соседнем скверике), до сих пор в минуты семейных споров и скандалов оставляет за собой последнее слово. Точнее то, как, потрясая сухоньким пальцем у невозмутимого деда перед лицом, бабушка стращает его, что пожалуется о его недостойном поведении (например, забыл вынести мусор или купил пакет молока в соседнем магазине на 2 рубля дороже, чем в том, что на расстоянии в три остановки от дома) в его партийную ячейку.

Невольно взгрустнулось. Все же мои родственники оставались на далекой Земле, а я сейчас была вынуждена выслушивать возмущенных моим предложением иномирных парней. Эх...

С интонацией, присущей мультяшным героям (из разряда "ну ты у меня дождешься!"), командир твеллинга процедил (с жуткой смесью львиного рыка и шипения кобры):

— А ты!!! Ты... говори, что хочешь! Но учти — а мы в ответ на тебя в Комиссию по этике пожалуемся! Если у нас одни обязанности — это еще не значит, что на тебя управы не найдется! Они там быстро разберутся кто прав, кто виноват! Мы же от своих обязанностей не отказываемся!

В этот момент его голос странно осип, и, погрозив мне пальцем, чем совершенно достиг сходства с моими промелькнувшими мыслями о домашних разборках, свистящим шепотом выдал. — Это ты своими правами пользоваться не хочешь!

Судя по одобрительному гулу, раздавшемуся в гостиной, и заметно расслабившимся позам остальных блондинов, данная мысль им очень понравилась.

Поскольку смеяться было нельзя (хотя и очень хотелось), чтобы не накалять в очередной раз обстановку, решила переключить свое внимание. И заодно узнать, какими это я правами еще обладаю, кроме права первой подать на развод, причем, в одностороннем порядке.

Дождавшись, когда мужчины все еще слегка пофыркивающие от возмущения и что-то тихо бубнящие себе под нос, вновь усядутся, миролюбиво и с вежливой улыбкой (вопреки выбранной роли нахальной, разбитной девицы) слегка пожала плечами и пожаловалась:

— Ну... так я же не знаю, какие у меня права есть. И того, какая причина для развода считается у вас приличной — тоже. Может, вместо того чтобы кричать, вначале мене об этих вещах поведаете, а?