Путь познания

Ди погасила фонарик, и комната полностью утонула во мраке. Все, что я мог рассмотреть, — ее горящие в темноте глаза, казавшиеся серебряными блюдцами.

— Это не просто какая-то игра, не школьная вылазка и не спортивное ориентирование на местности. Посвященные называют это "Серым лабиринтом". Суть состоит в том, чтобы добраться до конечного пункта раньше других, переходя из одного мира в другой. Победителя ждет приз, но какой именно никто не знает, всех, кто попадет в десятку лидеров, отпустят домой, остальные же застрянут в параллельных мирах по прохождению трассы.

Я смотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Значит, ты уже неоднократно играла в игру. Но все равно я не понимаю, что заставляет людей участвовать в этом безумии, тем более что даже неизвестно, какой именно приз получит победитель. Может, его повесят на главной площади города.

— Большинство попадают в игру случайно, и семь из десяти победителей возвращаются снова. Не для того, чтобы выиграть. Это как раз один из таких случаев, когда главное участие, а не победа. Они просто больше не могут без игры. Мы не можем, — поправилась она.

— Что же такое дает участие?

— Азарт, ощущение всемогущества и одновременно уязвимости, отречения от реальности, контроль над своей жизнью, пусть временный.

В темноте раздался какой-то скрежет, и я едва не подскочил от неожиданности. Ди даже не вздрогнула.

— Пары и тройки не создаются просто так. Каждый из участников обладает каким-то особым талантом, который помогает ему проходить дистанцию. Но не все знает, чем именно владеют, и еще меньше — как это использовать. Кроме того, у каждого есть карта, постоянно меняющаяся в зависимости от происходящих событий.

— В таком случае она должна быть и у меня.

— Еще нет. Только после того, как ты в первый раз пройдешь сквозь портал.

— Осталось всего 3 минуты, — сказал я озабочено.

— Заткнись и помолчи, — посоветовала она. — Не заставляй меня применять силу. В няньки я тебе не нанималась.

— Как и я тебе в напарники.

— Тшш!

В темноте что-то блеснуло. Один раз, затем еще один. Воздух стал удивительно плотным, как перед дождем, запахло озоном. Портал открылся прямо передо мной. Сначала это была только блестящая точка, размером с виноградину, постепенно расширяясь, она раскрылась от пола до самого потолка. Больше всего это было похоже на огромное овальное зеркало, хотя вовсе не отражало свет и казалось вязким на вид. Внутри загорались и гасли короткие синеватые и белые молнии.

Ди поднялась на ноги и подошла к порталу, проведя перед ним рукой. Из портала вырвался сильный порыв ветра, едва не сбив ее с ног. Вытянув руку вперед, она коснулась ладонью серебристой поверхности и тут же отдернула ее назад.

— Я понятия не имею, где мы окажемся, так что будь готов к любому повороту событий и старайся не терять меня из виду, если, конечно, сможешь. Единственное, что я могу сказать с уверенностью, — мы точно окажемся не в городе.

— Это хорошо или плохо?

— Как знать...Бывают разные города, как бывают и разные миры. Некоторые похожи на курорт, другие на тюремную камеру, или на пыточную. В любом случае, хватит трепаться. 45 секунд.

Не говоря больше ни слова, она просто шагнула вперед, оказавшись в пасти неведомого зверя. Портал поглотил ее. Медлить было некогда. Сделав глубокий вдох, я сжал руки в кулаки и шагнул в неизвестность. 1

[...]

Это был один из самых поганых миров, где мне довелось побывать. После ее смерти прошло уже три дня, но у меня перед глазами до сих пор стояла жуткая сцена, как стражники схватили ее и утащили куда-то. Я вновь остался один. Сначала я мог думать только о том, чтобы идти дальше. Мною владело какое-то странное чувство опустошения, незначительности и собственной ничтожности. Теперь же, когда я вновь обрел способность мыслить четко, стало еще хуже. Ничто больше не защищало меня от собственных мыслей...

Как я уже писал, этот мир — один из худших. Здесь мороз до минус сорока, из-за метрового снега, идти почти невозможно. То и дело нахожу задеревеневшие, посиневшие от холода трупы. Еды осталось всего на день, а таймер показывает "1 день 14 часов 19 минут". Не знаю, сколько смогу еще продержаться. Может быть, удастся подстрелить кого-нибудь. Ах да, еще здесь почему-то совсем нет огня. Понятия не имею, что со здешней атмосферой, но дышать очень тяжело, воды нет, приходится глотать снег, чтобы утолить жажду. От холода не чувствую конечностей. Рана на левой руке гноится все больше. Лекарств нет. Еды нет. Патроны на исходе. Держусь только на силе воли. В кармане лежит последняя таблетка. Могу использовать ее для полного восстановления здоровья и сил, но все же опасаюсь трогать. Последняя! Вдалеке слышится вой, подозрительно похожий на волчий. Как знать, где я? Оставшись без проводника, я предоставлен самому себе.

На много километров вокруг только снег, лес и заброшенные селения. Единственные мои гости — окоченевшие трупы да вороны, наглые, но мясо у них несъедобно.

Должен продержаться. Хотя бы ради нее. Доказать, что ее смерть была не напрасна.

Дневник Спринтера. Пятница. 14.43

Я падал. С такой скоростью, что у меня слезились глаза. Сколько уже это продолжалось? Минуту? Пять? Час? Не знаю. Как только я сделал этот злополучный шаг, меня тут же засосало внутрь, словно портал был огромным пылесосом. А в следующий миг я уже падал. Вокруг было совершенно темно, то ли ночь, то ли еще что. Здесь было немного холоднее, да и воздух не разряженный, будто бы я завис всего в десятке метров над землей.

Ди летела где-то подо мной. Время от времени мне удавалось рассмотреть ее силуэт, но она тут же снова исчезала. В этот момент я жалел, что у меня нет мобильника, или хотя бы какой-нибудь допотопной рации.

Падение замедлилось, а затем я тяжело рухнул на траву. Ди спрыгнула рядом и сразу же вскочила на ноги. Мы находились прямо в центре продолговатой поляны, со всех сторон окруженной лиственными деревьями и кустами. Что это: лес? Лесопосадка?

— Ты знаешь, где мы? — спросил я.

Ди покачала головой:

— Нет.

Затем она бросила свою сумку на землю и закатала рукав. На руке сразу же проступили четкие контуры татуировки. А в центре светились и пульсировали две точки: красная и синяя. Карта. Я тут же оголил собственное предплечье. Там была точно такая же карта местности, но если на руке Ди красная точка была крупней, а синяя в два раза меньше, то у меня на руке были зеленая и черная точка, причем черная больше. Я специально сверился с картой Ди, чтобы понять, что те не идентичны полностью, разве что точки занимали одинаковое положение. Зеленая точка на моей карте соответствовала красной Ди.

Татуировка карты опоясывала всю руку от плеча до кисти. Всегда хотел сделать себе большое тату, но так и не определился с рисунком.

— Почему они разные? — спросил я.

— У каждого участника свой маршрут. Мы пойдем по моему. Иногда это бывает полезно, если попадаешь в ловушку, можно воспользоваться картой напарника. В любом случае на каждой карте видно, что мы сейчас находимся в низине, а подняться нам нужно на самый верх.

— Откуда ты знаешь?

Она вздохнула и дотронулась пальцем до красной точки. Та на секунду погасла, а затем зажглась на другом участке карты, помигала там еще несколько секунд и вернулась на место. Я проделал то же самое на себе, и получил тот же результат.

— Ты должен понимать, что не всегда можно доверять карте. Иногда она специально заманивает тебя в ловушку, сбивает с пути, показывая ложный маршрут, но карта участка все равно всегда и у всех одинаковая. Ну ладно, пока ты все равно ничего не поймешь. Идем, и да, возьми свой рюкзак.

Я огляделся по сторонам, и действительно увидел рядом с собой среднего размера походный темно-зеленый рюкзак. Внутри оказался спальный мешок, три литровые бутылки с водой, фонарик, запасные батарейки, моток веревки, швейцарский нож, солнечные очки, кусок какой-то светлой ткани и пакетик с 4 таблетками.

— Стандартный набор, — прокомментировала Ди, надев очки.

Я последовал ее примеру. Солнце еще не достигло зенита, а пекло уже адски. Я даже вытащил ткань из рюкзака, осмотрел ее и замотал на голове.

Мы начали подниматься наверх по крутой дороге. Под ногами был только песок и глина, кое-где попадалась земля, так что если вдруг пойдет дождь, мы вообще не сможем подняться. Может, мне только казалось, но подъем становился все круче и круче. По бокам от тропинки трава была мне по колено, при этом верхняя половина полностью выгорела на солнце, а нижняя оставалась ярко-зеленой.

Мы поднимались уже больше десяти минут, солнце ужасно пекло, я был весь мокрый от собственного пота. Удивляюсь, как Ди шла в своей полностью закрытой, тяжелой одежде и не жаловалась. Более того, она поднималась быстрее меня.

Поднялся ветер. Сверху на нас спускалось целое облако пыли.

— Быстрее! — крикнула мне Ди, доставая из сумки бутылку с водой.

Она смочила точно такой же кусок светлой ткани водой и замотала вокруг нижней части лица, протягивая мне бутылку. Я спешил изо всех сил, потому пролил мимо немного воды. Ди громко выругалась. И все же мы успели еще до того, как туча настигла нас. На мгновение я полностью ослеп, потерял ориентацию в пространстве и возможность дышать. Все что я знал наверняка, так это то, что нужно держаться, иначе сорвусь вниз и буду долго скатываться головой вниз. Двигаясь на ощупь, я отполз влево и схватился руками за траву. Затем ухватился за какую-то корягу, подтягиваясь. Буря и не думала сходить, но зато на мне повис дополнительный вес: Ди уцепилась руками за мои ноги. Я медленно продвигался вперед, опустив голову как можно ниже к земле и подтягиваясь вперед на руках. Двигаться можно было только ползком, иначе поток ветра стразу подхватывал тебя и относил назад. Песок забивался даже под очки и мокрую тряпку.

Не знаю, насколько я смог подняться, но ветер начал стихать. Еще через несколько минут мы смогли подняться с земли. Все в земли и песке, грязные; воздух с шипением пробивался сквозь забитую тряпку. Мои ладони были окровавлены, и я только сейчас вспомнил покалывание, когда хватался за острую траву. Ди промыла мои ладони водой, обработала каким-то веществом и перемотала бинтом, нашедшимся в ее сумке. Кровотечение вроде бы прекратилось, осталось только ноющее ощущение в руках и голове.

Я оглянулся назад, чтобы понять, сколько же мы проползли. Тропинка, казалось, тянулась бесконечно. Она уходила вверх и вниз, скрываясь за поворотом. Поскольку полз я в основном по траве, то следов не было видно, так как ветер пригнул ее и в других местах. Я поднял медальон, чтобы свериться со временем. 5 часов 47 минут. Оставалось только надеяться, что нам не придется карабкаться вверх все оставшееся время.

Не обменявшись ни единым словом, мы вновь стали подниматься наверх. После песчаной бури простой подъем пошел удивительно легко. Руки все еще болели, но я старался не обращать на них никакого внимания. Сколько еще мы будем идти наверх под пекущим солнцем? Чего вообще ожидать от этого мира? Выглядел он точно так же, как наш, но все равно не покидало ощущение, что здесь может случиться все что угодно. Разве не тому была подтверждением песчаная буря?

От солнца очень сильно кружилась голова, и нам все же пришлось ненадолго остановиться в тени. Огромное дерево, самое большое здесь, давало отличную тень, спасая от жары. Но мне оно почему-то не нравилось. Если все вокруг опасная игра, то вряд ли бы они создали здесь дерево только для того, чтобы дать нам отдохнуть. Могли ли здесь скрываться другие игроки, что-то вроде засады? Ди, как-то странно усмехнувшись, ответила, что, скорее всего, нет. На мой вопрос почему, она ничего не сказала, что не понравилось мне еще больше.

Наконец, мы отдыхаем, прислонившись спиной к теплой коре дерева. Я слышу, как часто дышит Ди. Да и сам я дышу ничуть не лучше, сжимаю пальцами счетчик и ни на мгновение не выпускаю его из рук. Спустя пять минут трясу Ди за плечо.

— Пора идти.

— Хорошо, — не говоря ни слова, она подхватывает с земли свою сумку и идет.

Подъем уже не такой крутой, идти становиться легче, что не может ни радовать. Постепенно мы входим в лес. Он настолько густой, что приходиться придерживать руками ветки, которые так и норовят выколоть тебе глаз, или хлестнуть по коже. Вынимаю из рюкзака нож, но и он не дает нам как следует увеличить скорость.

Воздух здесь очень влажный и невыносимо теплый, как в тропиках. Пот застилает глаза, и приходиться постоянно смахивать его. То и дело сверяюсь с картой, хоть и не считаю это необходимостью. Хотя бы в этом можно полностью положиться на Ди. Хочется спросить, долго ли нам еще идти, но не решаюсь встретиться взглядом со своей напарницей. Кажется, этот лес никогда не закончится. Почва под ногами странно влажная, и ступни утопают в грязи все больше и больше. Оглянувшись, не увидел ничего, кроме деревьев. Они всюду. Интересно, есть такая фобия?

Внезапно Ди хватает меня за руку, прислушиваясь к чему-то. Я стою, не шевелясь и тоже прислушиваясь. Вокруг тихо шумит листва, над нами, чирикая, пролетает какая-то птица, больше ничего не слышу, но вряд ли это насторожило ее.

— Что...? — начинаю говорить я, но она нервно качает головой.

Еще несколько минут стоим в полнейшей тишине, а затем я слышу. Это похоже на тихий свист и одновременно на шипение. Сначала спереди, потом слева, и, наконец, прямо у меня над головой. Вскидываю голову вверх, но ничего не вижу. И тут что-то падает мне на лицо. Это кусок паутины, настолько плотной, что я даже не могу ее порвать.

— Медленно отходи назад. Не чаще шести шагов в минуту. И не произноси ни звука, — голос Ди едва слышно звенит.

Она медленно отступает назад. Один шаг, еще один. Я жду несколько секунд и тоже делаю шаг.

Что-то шипит прямо рядом с моим ухом. На нитке паутины повисает маленький паучек. Все бы ничего, если бы паутина не была толщиной с альпинистский канат.

Делаю еще один шаг.

Паук издает какие-то странные звуки, очень надеюсь, что это он не маму зовет и не сообщает о добыче.

Еще несколько шагов, и мы достигнем тропинки.

Я медленно разворачиваюсь в сторону.

— На счет три бежим, — шепчет Ди. — Раз.

— Два...

— Три, давай!

Мы разворачиваемся и бежим изо всех сил. Деревья скачут перед глазами, бежим напролом, ой блин, крапива, ноги сильно печет, но я не останавливаюсь.

Не знаю, сколько бежим, минут десять, наверное, прежде чем Ди останавливается. Мы все еще в лесу, но здесь уже не так темно, да и деревья растут свободнее. Чаща осталась позади.

— Мы бежали от маленького паучка? — на всякий случай спрашиваю я.

— На самом деле от его мамочки. Я узнала этот мир, хотя никогда не была здесь раньше. Это Арвин, Лес Одухотворенных.