| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
На подводной лодке я еще не ходил. Судя по всему, на дворе весна 1945 года и Германия производит эвакуацию своих основных ценностей. Мне крутанули кольцо почти на целый оборот. Я из 1848 года перенесся в 1945 год.
С одной стороны, это даже хорошо, что 1945 год. Раньше или позже было намного хуже. Очутиться в Германии, допустим, 1943 года без всяких документов, кроме русских справок и саквояжа с золотыми монетами чеканки русских царей. Гестапо и все прочее. Было бы не лучше попасть в Германию в послевоенные годы. Кельн в английской зоне оккупации. Могли посадить как шпиона или как власовца, или эмигранта, или передали бы советским властям, а это верная смерть. Посмотрим, что будет дальше. Мы должны доставить ценности по указанному нам маршруту, где нас должны легализовать до прихода нужных времен. Кому нужных? Кому-то, Гитлеру, Борману, Мюллеру или какому-нибудь законспирированному фюреру подпольного рейха.
Собственно говоря, подводная лодка — это тот же самолет, только она не летает, а плывет в толще воды. У самолета есть предельная высота полета и у подводной лодки есть предельная глубина, ниже которой лодка будет раздавлена и упадет на дно в бесконечную глубину, как и самолет в случае аварии падает на дно, а не летит вверх в бесконечные глубины космоса. Это только души наши полетят вверх, независимо от того, где они были, в самолете или в подводной лодке.
Дни на подводной лодке похожи один на другой. Считать их, такая же большая глупость, как вести подсчет капель в наливаемый шкалик водки. Налил — выпил. Спустился под воду, закусил, всплыл. Кормили нас отменно. Война войной, а у летчиков и подводников обед всегда по распорядку и достаточно обильный для любых обстоятельств. Капитан, старый морской волк, лет тридцати двух-тридцати трех, судя по следам нашивок на рукавах кителя фрегаттен-капитан, весело шутил за столом:
— Я никогда не проверяю наличие личного состава, как это требуется уставами всех армий мира. Куда мой личный состав денется с подводной лодки, ха-ха-ха, — грохотали раскаты капитанского хохота из кают компании, если так можно было назвать отсек, свободный от торпед и прочего снаряжения.
— Зачем нужен этот отсек? — спрашивал сам себя капитан и сам же отвечал. — В этом отсеке мы складываем трупы погибших, каждый может прийти сюда и заранее выбрать себе место по вкусу, ха-ха-ха.
Мы сидели молча и гадали, что ждет нас в ближайшие двадцать четыре часа, двенадцать часов, час, четверть часа, пятиминутку и в следующие пятнадцать секунд.
Наконец раздалась команда:
— Продуть балласт, всплытие под перископ!
Капитан что-то сверил в своих записях, посмотрел на карту и подошел к перископу.
Наконец, команда:
— Всплытие, номер шестьдесяь восемь на выход!
Номер шестьдесят восьмой вышел. Через какое-то время лодка снова погрузилась в океан. Где мы, никто кроме капитана не знал.
Интересно, что будет с капитаном и с его подводным самолетом, когда мы все выйдем. Пойдет за следующей партией пассажиров или спрячется где-нибудь в подводном гроте как капитан Немо в ожидании новой войны?
Глава 14
Настала и моя очередь. Я вышел на верхнюю палубу с одним саквояжем. Вечерело. Вокруг водная гладь и неизвестно, где он, берег, и есть ли он вообще. Дул пронизывающий ветер. Люк за мной захлопнулся и видно, как барашек закрутили до отказа. Назад меня никто не ждал. Мне казалось, что пройдет еще десять-пятнадцать минут, лодка погрузится в пучину, и вслед за ней погружусь и я, быстрее, чем она, увлекаемый вниз золотом царской чеканки.
Внезапно из ниоткуда послышался рокот моторной лодки. Так, берег там. С лодки закричали по-немецки:
— Der Spiegel! (Зеркало).
Я ответил:
— Die Erde! (Земля).
С лодки что-то начали говорить по-испански, но я попросил их говорить либо по-немецки, либо по-французски. На ломаном немецком языке мне предложили спуститься в лодку прямо у носа подводной лодки.
Я сел в лодку, и силуэт подводной лодки стал удаляться в темноте. Внутренне я был благодарен капитану за то, что он дождался, когда за мной прибудет оказия, а не бросил в огромном океане. Кто я для него? Никто.
До берега было совсем недалеко. Просто лодка была тихоходная и, если бы я мог ходить по воде, как посуху, я быстрее бы добрался до берега. Но лодка есть лодка и свежий воздух вкупе с мерным покачиванием на волнах начали меня убаюкивать. Мне даже сон приснился о том, что я вхожу в свою квартиру, пахнет чем-то вкусным и Дарья в атласном халате стоит в дверном проеме и улыбается.
— Ой, у меня руки мокрые, — смеется она, и капли воды с ее рук попадают мне на лицо.
Прибойная волна шаловливо стукнула о борт лодки, и брызги воды разбудили меня.
— Буэнос диас, амиго! — Плотно сложенный высокий латинос протягивал мне руку, чтобы пожать ее и помочь выйти из лодки.
— Зеркало, — сказал он мне по-немецки пароль.
— Земля, — я сообщил отзыв.
— Пойдемте, вас ждут, — парень пригласил меня следовать за ним. — Мы находимся в провинции Буэнос-Айрес. Сейчас вы освободитесь от вашего груза и завтра мы займемся устройством вашего жительства.
В небольшом доме на окраине приморского поселка нас ждал человек, который хорошо говорил по-немецки.
— Здравствуйте, Солнце. Зеркало, — назвал он мой псевдоним и повторил пароль. — Давайте вашу руку.
Он долго возился с моим наручником и никак не мог его открыть. Мне казалось, что все наручники одинаковы и к ним подходит один и тот же ключ. Я дал ему свой ключ, и он его легко открыл.
— У вас есть свой ключ? — удивленно поинтересовался незнакомец.
— Конечно, — сказал я, — мало ли какая случится ситуация и я не хочу, чтобы содержимое саквояжа попало неизвестно куда.
Затем я открыл саквояж и достал оттуда свои личные вещи. Остальное отдал незнакомцу. Я оставался совершенно без денег. Появление у меня золотых монет может быть расценено как воровство партийных средств, а за это немедленно следует суровая кара тех, кто не знает, что такое война и для кого человеческая жизнь стоит намного меньше стоимости любого золотого кружка.
Он посмотрел содержимое столбиков, удовлетворенно хмыкнул и достал из маленького железного ящика паспорт:
— Запомните, сейчас вы Антонио Доминго де Гомес, потомок испанских грандов. Вот анкета, которую вы должны запомнить, и начинайте учить испанский язык. Мы надеемся, что вы займете достойное место в Аргентине.
Меня отвезли на квартиру. Ехали на машине достаточно долго. Была глубокая ночь. Я ничего не хотел и сразу лег спать. Это как после поезда. Ложишься спать и, кажется, что поездка еще продолжается. Когда я лег в кровать, то и мне казалось, что моя койка покачивается на подводных течениях и клонится вбок при смене курса.
Глава 15
Утро начинается с рассвета. Я проснулся от того, что было совершенно тихо. Не было ни звуков бомбежки, стрельбы орудий, шума транспорта, морского прибоя, гудков кораблей. Была тишина.
Я лежал на простой кровати из металлических трубок, украшенной никелированными дугами и блестящими шариками. Простое полотно простыни и шерстяное одеяло пахли каким-то неизвестным, но не отталкивающим запахом.
Комната была небольшая. Простые побеленные стены без всяких украшений. Одно окно, закрытое занавеской. Над кроватью распятие темного цвета. У окна небольшой столик.
— Как келья, — подумалось мне.
В комнату вошла улыбающаяся черноволосая девушка в полотняной кофточке и широкой льняной юбке. Она принесла тазик и кувшин. Она что-то говорила, но я понимал только отдельные слова, типа буэнос и сеньор.
Я умылся в тазике. Ну, никак не могу привыкнуть мыться не под проточной водой. Хотел побриться, но бритвы не было.
Сразу после умывания мне была принесена миска с вареными бобами и деревянная ложка. Кружка чего-то похожего на кофе, но точно не кофе.
Я поел. Со стола убрали. Вошла женщина в европейской одежде, но смуглая кожа выдавала ее принадлежность к местному населению. Да, какая разница? Они все были индейцами. Приехали испанцы. Стали брать в жены местных женщин. Потом испанцев приехало больше, и получилась испано-индейская нация грандов, сеньоров, графов, кабальеро, крестьян, верящих во Христа и относящихся к католической вере.
— Здравствуйте, сеньор Антонио, — произнесла она на хорошем немецком языке. — Или вы предпочитаете другие языки? Я могу говорить еще по-французски и по-английски.
— Здравствуйте, мадам, — ответил я, — мне вполне достаточно, если мы будем беседовать на немецком и французском языках.
— Сеньор Антонио, — сказала женщина, — здесь никто не будет спрашивать вас о том, как вас звали в другой жизни и чем вы занимались. Движению нужно, чтобы вы хорошо знали испанский язык и вписались в жизнь местного общества. Я ваш преподаватель испанского языка. Называйте меня донна Мария или просто — сеньора.
— Си, сеньора, — сказал я, — а о каком движении идет речь?
— Как о каком? — удивилась женщина. — О нашем, национал-социалистическом. Мы временно сдали свои позиции, но не потерпели поражение, потому что активные члены партии живут, действуют, готовят себе смену и в один прекрасный день вступят в борьбу за торжество идеалов национал-социализма во всем мире.
— И в Африке будут наши? — ухмыльнулся я. — Представляю себе чернокожего штандартенфюрера с бусами на шее и с копьем в руке.
— И в Африке будут, — спокойно ответила донна Мария, — мы пересмотрели нашу расовую политику и считаем, что нам нужно исправлять стратегические ошибки, когда мы зачислили славянские племена в разряд неполноценных рас, совершенно забыв о том, что наши потомки — пруссы — тоже были славяне. Ошибка одного человека привела к краху всего того великого, что было задумано. И этот человек в своем завещании к потомкам покаялся в своей ошибке. Как только уровень вашего испанского языка будет достаточен для общения, вы переедете в другое место. Вас ждут великие дела, сеньор, — с улыбкой завершила свою речь донна-фрау Мария, — а сейчас перейдем непосредственно к испанскому языку.
Испанский язык относится к индоевропейской семье языков (романская группа, иберо-романская подгруппа). В испанском языке существуют диалекты: Кастильский, Андалузский, Канарский, Чурро, Мурсийский, Эстремадурский, Американский, Амазонский, Андский, Восточно-боливийский, Карибский, Кубинский, Доминиканский, Пуэрториканский, Венесуэльский, Центральновенесуэльский, Маракайбский, Центральноамериканский, Панамский, Чилийский, Центральноколумбийский, Экваториально-колумбийский прибрежный, Мексиканский, Северомексиканский, Меридиональный мексиканский, Парагвайский, Перуанский прибрежный, Риоплатский, Испанский Экваторильной Гвинеи, Филиппинский.
Упаси вас Бог слушать полемику о том, какой из них является настоящим испанским, какой нет. Есть еще производные от испанского языка в виде креольских. Что бы они ни говорили, но Кастильский диалект знают все, поэтому будем изучать его. Это как хохдойч в Германии. Грамматических правил много, но все раскладываются по полочкам и легко усваиваются, тем более для человека, знающего другие иностранные языки. Вот примеры:
Буэнас диас — доброе утро (утром, днем).
Буэнас тардес — добрый день (до 8 вечера).
Буэнас ночес — добрый вечер, спокойной ночи (после 8 вечера).
Хола — привет.
Грасиас — спасибо.
Мучас грасиас — большое спасибо.
Да нада (пор нада) — пожалуйста.
Си — да.
Но — нет.
Бьен — хорошо.
Компрендо — понимаю.
Но компрендо — не понимаю.
Гуанто — сколько.
Гуанто темпо — как долго.
Есть некоторые фонетические особенности в чтении, но они касаются только ввода одной дополнительной буквы в алфавит и нескольких буквосочетаний. Сейчас набирайте словарный запас, и мы займемся с вами грамматикой.
Что ж, для первого дня пребывания в незнакомой стране достаточно.
Глава 16
Язык пошел удивительно легко. Такое ощущение, что мы все когда-то были испанцами и потом разъехались в разные стороны, начали забывать исторические корни, но испанское просыпалось в наших бурных плясках, стремлении женщин носить широкие юбки и блестящие украшения.
Мы весело ворковали с Анной, той девушкой, которая меня кормила по утрам, а сегодня утром Анна была сосредоточенной и старалась не смотреть на меня. Я теребил свою уже достаточно отросшую бороду и недоумевал, что могло случиться.
— Анна, я тебя чем-то обидел? — спросил я.
— Нет, сеньор, — ответила девушка, опустив глаза.
— Может, ты заболела? — допытывался я.
— Нет, сеньор.
— Что-то случилось дома?
— Нет, сеньор.
— Так что все-таки случилось?
— Сеньор сегодня уезжает, — заплакала Анна и убежала.
Бедная девочка. У тебя еще будет прекрасный сеньор, который подъедет к твоему дому на горячем скакуне. Он будет одет в самый дорогой костюм, рукоятки его револьверов будут отливать драгоценным перламутром, а шпоры будут звенеть как серебряные колокольчики, которыми дети вызывают ангелов и аистов, приносящих им братиков и сестричек. Это не любовь, Анна, это влюбленность. Она как простуда, поболеешь и пройдет. Хотя некоторые простуды заканчиваются осложнениями.
Сегодня донна Мария была в строгом костюме серого цвета. На белой блузке был повязан темно-бордовый галстук. На голове аккуратная шляпка с узкими краями. Либо сама госпожа министерша, либо сотрудница очень высокого ранга.
— Сеньор Антонию, — торжественно сказала донна Мария, — сейчас вас приведут в порядок, и мы поедем представляться президенту Аргентины Хуану Доминго Перону. Он знает о вас и очень заинтересован в том, чтобы вы согласились быть его советником по особым вопросам. Президент занимает прогерманские позиции, но в 1943 он пришел к власти в результате военного переворота, а в 1944 году разорвал дипломатические отношения с Германией и Японией и объявил им войну. Сейчас он в числе победителей во Второй мировой войне и очень популярен в своей стране. Он грамотный и прозорливый государственный деятель. На следующий год предстоят президентские выборы. Господин Перон хочет демократическим путем подтвердить свои полномочия главы государства. На вас возлагаются большие надежды. Я пойду, погуляю, а над вами поработает парикмахер, он же стилист одежды.
Стрижка превратила меня в совершенно иного человека. Темно-серый костюм перечеркнул даже воспоминания о том, что еще совсем недавно я выехал из центра российской Сибири и на почтовых перекладных добирался в центр Европы, чтобы очутиться в самом центре мирового конфликта и снова быть в гуще всех политических событий в южной части Южной Америки. Вот это путешествие во времени, без всяких колечек и прочих премудростей, которые для каких-то цивилизаций являются обыденным делом, а нам еще нужно очень многому учиться, чтобы достичь уровня, приближающего нас к более совершенным мирам.
Когда я вышел из дома, даже донна Мария несколько зарделась, глядя на меня. Предложив ей свою руку, мы пошли вместе к ожидавшему нас автомобилю.
— Я так и знала, что вы не простой курьер, — сказала Мария, — и буду очень довольна, если моя интуиция меня не подвела.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
