Саята. Заря иных богов.

— Это не алтарь, это его хранитель. А настоящему алтарю хранители не нужны, — с этими словами я в дребезги разбила постамент. Как же давно хотелось это сделать!

В этот момент площадь сотряс отчаянный крик откуда-то из пара, что застлал уже половину площади...

Седобородый вылетел, разрывая воздух руками, и упал на колени.

— Что ты наделала? — закричал почти нечеловеческим голосом.

Липа и Виринея отшатнулись и удивлённо посмотрели на меня. А я опять глаза закатила.

— Я не убиваю людей! Тем более наш противник посерьёзнее будет, — прошептала, ожидая их появления...

А седобородого трясло, как в лихорадке. Казалось, он предпочёл бы смерть от огненного кнута из моих рук, нежели того, что должно было вот-вот нагрянуть.

Не хорошо.

Я немедленно подобралась, ожидая худшего.

Тем временем Вира поднялась на ноги и взяла факел.

— Это глупый бог, он не имеет силы. Даже самые бессмысленные идолы могут черпать силу из поклонения смертных.

С этими словами она подожгла деревянного идола.

— Это ты — глупая, девочка, — прошептал Седобородый, — и теперь тебе не спастись...

Она презрительно посмотрела на него и покачала головой:

— Мне жаль, что в твои годы к тебе так и не пришло истинное понимание законов нашего мироздания. Люди — не стадо, нуждающееся в пастухе, чтобы за каждым поворотом стряпать им по новому идолу. И уж тем более никто из людей не может брать на себя роль Бога, чтобы навязывать народу свои законы и свою мораль оттого лишь, что у него есть сила!

Липа резко остановилась. Михай уже пришёл в себя, и тоже растерянно посмотрел на Деву Зеленогорья.

— Зато это можем делать мы, — услышала я голос, который уже давно ждала...

Пять человек в черных одеяниях приблизились к нам, окружая со всех сторон.

— Твоя неуёмная жажда насаждать везде анархию огорчает нас, Дева Зеленогорья, — произнёс один из них, — мы вынуждены ограничить тебя в твоих действиях, — он выкинул руку из-под тканей, и Виринея застыла на месте.

Липа отошла на пару шагов — единственное, что она ненавидела всей душой — это стоять на месте.

— И тебя, быстроногая, мы должны взять под контроль, — прохрипел второй и повторил жест первого. Липа была быстрой. Очень быстрой. Но уйти от дряблой руки этого человека она не сумела. Её обездвижили через долю секунды, когда она уже пересекла всю площадь.

— А тебя, мальчик, мы не знаем. Кто ты? — спросил первый.

— Зачем вам знать моё имя? — ощетинился Михай.

— Мы должны знать каждого, кто может нарушить наш порядок, — ответил третий из Пяти Неизвестных.

— Тогда меня зовут Михай, и я не уверен, что знакомство со мной вам понравится, — ответил следопыт и последние слова его превратились в медвежий рык. Теперь перед людьми в чёрных одеждах стояли двое. Я и огромный бурый медведь.

— Что ж, это несколько меняет дело, — слегка склонил голову первый. Несколько мгновений стояла тишина, но я чувствовала, как пятеро пришлых о чём-то ведут безмолвный разговор.

— Мы возьмём тебя с собой, — вновь нарушил тишину первый, — мы видим — тебя ещё можно привести к вере. Ты полюбишь нашего Бога. Он жесток, но верен тем, кто верен ему.

— Думаю, он не примет вашего предложения, — ответила я.

— Ты не можешь решать за него, бывшая жрица. И не будешь, — безразлично ответил ей первый.

— Да что вы? — я даже улыбнулась. "Разорви" — скомандовала зверю. Медведю понадобилось одно мгновение, чтобы прыгнуть в сторону первого из пяти незнакомцев. Когти проскребли камень, выбивая щебень. Но там, где стоял пришлый никого не было.

— Ну и что же вы, будете прятаться? — крикнула я своим старым знакомым.

— Ты храбришься, потому что сумела обрести контроль над этим зверем, — спокойно ответил первый, появляясь прямо перед ней, — тем горче тебе будет его потерять.

Медведь тихо зарычал. Звери вообще лучше чувствуют опасность...

— Остановитесь, что бы вы ни делали... — прошептала едва слышно.

— Ты не сможешь нас остановить, потерянная душа, — ответил первый, — мы считаем, что в свой путь ты можешь отправиться одна.

— Я не уйду без них, — прошипела ему в ответ.

— Решаешь не ты, — чуть склонил голову третий, — будь довольна тем, что мы вообще отпускаем тебя. Хоть нам и не по душе твой... — тут он замолк, переводя взгляд от одного старца к другому, — поход...

— Да мне, собственно, не больно-то и важно, что вам по душе, а что — нет, — дерзко ответила я, видя, что нападать на нас никто не собирается. Как и показывать истинную сущность. Значит, не в этот раз! — Никому я никогда не подчинялась, и вам не буду!

И я рассекла небо огненным кнутом.

— Глупая, — шепнул первый. И растворился в воздухе.

Я пару секунд постояла в том же положении, да как поняла, что не вернутся гости незваные, распылила кнут.

Липа подбежала и чуть не наткнулась на Михая, подходившего ко мне. Виринея тоже пришла в себя, да ещё долго не могла слова вымолвить — лишком много силы на неё сегодня вылилось...

— Саята, — прохрипел Михай, обернувшись собою...

— Он наш, — шепнули мне на ухо.

Ненавижу!

Глава 6. Лесом.

Странно было покидать этот суровый и неприветливый мирок. Будто огородились там люди от всего хорошего и весёлого. Я шла впереди и всё время по сторонам оглядывалась. В детстве слышала про то, что душа из тела выходить может и просторы земные пересекать, но впервые с этим лицом к лицу столкнулась. Кто такие эти Пятеро Неизвестных, что значили их речи, и какое отношение они имеют к божественным изображениям в глухих и далёких от центра деревеньках — все эти вопросы оставались без ответа. И поиском тех самых ответов займусь сразу же, как только до Стольного Града доберёмся!

Вира шла тише всех. Она, похоже, и думать не могла, что в первый же день принесёт столько неприятностей! А уж о том, что кто-то следит за ней и ведёт подсчёт её вольнодумных речей, она старалась и не вспоминать. Там, у себя в Зеленогорье, Дева могла жить так, как хотелось её сердцу, но здесь, в столь отдалённых от дома местах, она впервые столкнулась с чужими правилами, неподчинение которым — смерть.

Липа шла и дулась на себя. Она и не предполагала, что кому-то по силам её догнать. Но нет! Дряхлая рука одного из Неизвестных таки дотянулась до неё и обдала мертвенным холодом. Стоит ли говорить, что эта юная и неуверенная в себе беглянка всю дорогу корила себя за бесполезность и слабость по сравнению с остальными спутниками?

Михай вообще не думал ни о чём. Когда он был в шкуре медведя, мысли его текли медленно и в основном в сторону животных инстинктов. Потому он и шёл сейчас, тихо рыча не то на слепящее яркое солнце, не то на невыносимо жаркую погоду.

— Давайте остановимся, — я скинула с плеча мешок и потянулась.

— Но мы же посреди леса! — удивилась Липа.

— Тем лучше. Меньше шансов, что кто-то нас найдёт.

— Но где здесь спать?

— На земле, — отрезала я, — привыкай.

Липа закусила губу, да ничего не ответила. Виринея подошла к ней и обняла совсем по-сестрински.

— Зачем ты так? — тихо спросила она.

— А чтобы вы не думали, что везде и всегда удобно будет, — огрызнулась я. Сколько можно тепличные растения изображать?

— Саята, — Михай подошёл и взял её за руку, — я знаю, как много ты на себя взвалила, когда взяла нас с собой. И мы все тебе за это благодарны.

Я тихонько пожала его ладонь в ответ. Малец-таки нашёл ключик к моему сердцу.

— Мы видим, что тебя что-то сильно тревожит... — Вира склонила голову и внимательно посмотрела на меня. Тааак, ещё одна душелечительница! А Дева тем временем продолжала, — ты можешь с нами поделиться.

— Ты грустишь по дому? — присоединилась со своим вопросом Липа.

— Я не знаю, могу ли назвать то место домом, — вздохнула я, понимая, что от разговора уже не уйти.

Ну, что ж, наверное, и впрямь — время.

— Ты беспокоишься о тех Пяти Неизвестных? — тихо спросил Михай.

Я покачала головой, горько усмехаясь. Как объяснить, что всё это невесомо в сравнении с тем, что ждёт впереди? Всего в нескольких днях пути? В Стольном Граде.

Там меня ждёт он...

А если быть честной — совсем не ждёт.

И от этого ещё больнее.

Я грустно улыбнулась и разлеглась на траве, приглашая остальных присоединиться.

— Я расскажу вам одну историю. Она произошла восемь лет назад. И если мы доберёмся до Стольного града, вы столкнётесь с последствиями тех дней, когда я повела себя не так, как требовали честь и совесть...

* * *

Это был простой весенний день, когда вся природа дышит свежестью и молодостью, когда всё живое просыпается от зимнего сна и вылезает под лучи уже тёплого солнышка...

Двое молодых лежали на траве и просто смотрели на небо.

В этот день им, наконец, дали ответ. Теперь у них вновь был дом, и они могли начать всё сначала. Но они не торопились, так как души их были опустошены. Их сжёг тот пожар, что поглотил их семью, их дом, и весь их мир... И если огонь можно потушить, то нельзя было потушить ненависть в глазах тех, что пришли разрушить гордый Город Мастеров — последнюю из древних каменных построек ныне забытых западных племён.

— Ярослав, — позвала юношу девушка.

— Да...

— Мы можем вернуться.

— Зачем?

— Может, кто-то остался жив...

— Барсы не оставляют за собой следов. Ты сама это знаешь.

— Я должна увидеть всё своими глазами. И понять — зачем...

— Это я тебе и так могу объяснить, сестрёнка. Кто-то нанял их для того, чтобы уничтожить весь наш род. И когда я найду его, он будет долго страдать! Так долго, пока я не забуду крики людей, умиравших в той кровавой ловушке! Он будет страдать за то, что дал нам сбежать, нам — последним выжившим из некогда сильнейшего и древнейшего племени!

— Не называй меня сестрой! — прошептала девушка.

— Извини, Саята, — Ярослав развернулся к ней и тепло улыбнулся, проводя ладонью по её лицу, — просто ближе тебя у меня никого нет.

— В твоих словах столько уверенности... а ведь нас теперь только двое. Мы безродные. И лучше бы скрывать, откуда мы пришли и что нас ведёт.

— Ты права, я буду осторожнее, — Ярослав вновь повернулся лицом к солнцу, — а ведь эти деревенские даже считать не умеют!

Они тихо посмеялись.

— Мы их научим, — прошептала Саята, — мы многое дадим им, но постепенно. Не сразу.

— Я не хочу оставаться здесь надолго, — помолчав, ответил Ярослав, — я не крестьянин и предпочёл бы воинское служение.

Саята прикусила губу, но ничего не ответила.

— Да и тебе здесь делать нечего. Чтобы практиковаться в твоём искусстве, нужно найти себе хорошего наставника, а он может быть только в большом городе.

— А я уже нашла себе применение, — вдруг вспомнила Саята, — хотела тебе ещё утром рассказать... я подумываю стать Жрицей!

— Но ты же ничего не знаешь об их Боге! — нахмурился Ярослав.

— Все боги требуют одного и того же — поклонения! — пожала плечами Саята, — а это я изобразить сумею. Ну, и временами буду показывать небольшие фокусы, чтобы усилить веру в божественное снисхождение к своей персоне, — она фыркнула.

— И тем самым проявишь неуважение к чужим устоям, — Ярослав приподнялся на локтях, — мне не нравится твоя затея.

— А мне не нравится, что ты хочешь поскорее сбежать отсюда! Ведь мы только нашли новый дом, Ярослав! И я не хочу, чтобы ты оставлял меня здесь одну!

— Да, ты права, — ответил он после нескольких минут молчания, — я не должен оставлять тебя. Но если ты будешь пользоваться силой в корыстных целях или для завоевания положения над этими тёмными людьми, я уйду с первым же караваном.

— Да уходи ты хоть сейчас! — вспыхнула Саята и перевернулась на другой бок.

— Глупая! — улыбнулся Ярослав и притянул её к себе, — я всё равно всегда буду заботиться о тебе!

* * *

— А что потом? — прошептала Вира, пальцами вцепившись в траву.

Я прикрыла глаза.

— А потом, как-то раз, Ярослав уехал с деревенскими в другую деревню. В то время ещё была налажена торговля.... И меня посетили наши старые знакомые...

— Пятеро Неизвестных? — испугалась Липа, мороз до сих пор бежал по её коже, когда она вспоминала прикосновение ледяных пальцев. Я могла её понять. У самой от них мурашки:

— Да. В тот день я почувствовала чьё-то присутствие. И услышала голоса. Их голоса — теперь я знаю точно. Они шептали мне, что я должна развивать свою силу, что если я не стану могущественной хранительницей силы, как мои предки, то я не смогу спасти его.

— Ярослава? — удивился Михай, — от чего?

— В тот момент я не думала. Я просто дала застоявшейся силе выход. Я не помню точно, что произошло, — только лица крестьян, собравшихся вокруг моего дома. Кто-то из них крикнул, что Род меня избрал в служение...

— И что дальше? — не выдержала Липа.

— А потом вернулся Ярослав и увидел всеобщее преклонение перед новой Жрицей и меня, дуру счастливую. Вот только он не знал, что счастьем я оттого светилась, что он невредимый вернулся.

— Но ты ведь ему объяснила? — прошептала Вира.

— Что за него переживала? Что в силы его не верила? — я покачала головой; гордыня — наш общий грех, — Он уехал с первым караваном. А я за ним не последовала. Гордячкой была и предпочла играть в великую жрицу... целых восемь лет.

— Ты любила его? — едва слышно спросила Липа, в понимании которой это чувство было чем-то невозможным, даже нереальным — так сказывалось воспитание сестры... Вира шикнула на неё.

А я улыбнулась, глядя на них.

— Кроме нас двоих больше не было никого, понимаете?

Они помолчали.

— Откуда ты, Саята? — тихонечко спросила Вира, — что это за город Мастеров? И почему ты так много знаешь о хранителях силы, но о своих способностях умалчиваешь?

— Наш город стоял особняком среди остальных. Чужим в него ходу не было, а внутри его стен происходили вещи воистину великие.

— А каким Богам вы молились, что они наградили вас такими талантами? — глаза у Девы Зеленогорья загорелись азартным огнём.

— Мы не молились Богам. Рассчитывали всегда только на себя, — я пожала плечами. А что? Сейчас, наверное, можно об этом рассказывать. Судить-то некому.

— Как так? — едва слышно, с суеверным страхом косясь на небо, прошептала Липа, — разве можно не верить в Богов?

— Отчего ж? Мы верили. Просто не поклонялись. Мы не нуждались в их покровительстве, но и гнев их нас не страшил.

— И что с этим городом случилось? — Вира поёжилась, — раз теперь о нём практически забыли?

— Он был сожжён. Нам с Ярославом чудом удалось выжить, и мы сразу бросились в бега. Прошло уже восемь лет, но я до сих пор живу в страхе, что нас могут найти, а потому никому не говорю, откуда я родом. Я не знаю причин, по которым может быть уничтожен целый город с многотысячным населением, но я знаю причину, по которой нас всегда будут искать — мы свидетели чудовищного предательства! Ведь город был сожжён руками тех единственных, что должны были его защитить. Ты слышала что-нибудь о школах Подражания?

— Я слышала! — Липа подползла со своей лежанкой поближе, — сестра часто ругалась на этих выходцев.