Чертов Викинг наших дней

— Ring!

Сначала вокруг химеры появилось кольцо обугленной земли, потом вспыхнули язычки пламени — чем ближе к зверю, тем выше — Антон, закрыв глаза, провернул нож в ране и прошептал:

— Flamme.

И выдернул нож.

Химеру объял столб пламени. Зверь взвыл, закружился в вихре искр, но сделать уже ничего не мог — магическое пламя сжигало чужое злобное колдовство без остатка. На секунду тварь остановила взгляд на Чертовом Викинге и хлестнула его по ногам хвостом. Достала. Улетая в овраг, Антон успел только откинуть нож, чтобы самому на него не напороться. Падение его закончилось рядом с Леськой, которая едва успела очухаться и, не спеша вставать, смотрела, как наверху догорает пламя. Последние искры взвились в небо, и наступила оглушающая тишина.

— Признаю, твой план был лучше, — сказал Антон, прижимая ко рту пострадавшую ладонь.

— Какой именно?

— Где ты держишь, а я душу. В следующий раз так и сделаем.

— Иди к черту! Ой, твоя рука... — Леська дрожащими пальцами сняла со своего запястья кожаный плетеный шнурок и намотала на Антонову конечность, зашептывая кровь. Рука стала выглядеть чуть получше, магическое плетение работало.

— Офигенно день прошел, — резюмировал Антон, разглядывая коллегу, которая успела собрать на себя весь встреченный мусор, пока катилась по склону. От Леськи не укрылся его взгляд. Она попыталась отряхнуться, потом обнаружила, что то, что свисает у нее с головы и заслоняет ей зрение, это кусок старых обоев с остатками клея, аккуратно сняла его и вдруг заржала.

— Ты чего? — с интересом спросил Чертов Викинг, гадая, не сошла ли подруга с ума.

— Вспомнила, что у меня сегодня день рождения, — сквозь веселое хрюканье донеслось до него. Чертов Викинг застонал и снова откинулся на спину. С серого неба на лицо падал мелкий противный дождь. Он хмыкнул, потом еще, потом начал хохотать. Леська всхлипывала от смеха, размазывая грязь по лицу, и не могла успокоиться. Потом, вспомнив, она пнула Антона в плечо:

— И какого лешего ты так гнал?! Да меня на поворотах с сиденья уносило на метр! Еще раз будешь так ехать, я тебе горло перегрызу!

"Ага, прорвало плотину", — удовлетворенно подумал Антон. С момента их знакомства он чувствовал некоторую напряженность: девушка присматривалась, не очень-то доверяла и вообще чувствовала себя с ним неловко. Теперь всё изменилось. Простая истина — если с кем-то вместе долго и искренне смеялся, то такой человек безоговорочно попадает в круг своих — снова подтвердилась.

Леська смотрела на грязного Антоху и чувствовала себя почему-то очень счастливой.

— День рождения, — наконец успокоился приятель, — а они забыли, значит. Все хором.

Леська только пожала плечами. Сейчас ее это абсолютно не волновало.

Пышные лопухи по соседству с ними подозрительно закачались. Антон посмотрел на них, как охотничья собака на барсучью нору, и приказал:

— Выходи, не тронем.

Из лопухов появилось чудное существо — маленький косматый мужичок в обтрепаной одежде. На драном ветхом кафтане особенно дико смотрелись золотые пуговицы. В руках он держал Антонов нож, завернутый в лопух.

— Твоэээ, колдун? — он протянул нож Антону. Тот молча забрал его, не отводя взгляд от гостя. Мужичок посмотел на парня, на девушку, потом собрался с духом и продолжил:

— Вам наша благодарность, что избавили от лютого звэээря.

— "Наша"? — уточнил Антон.

— Тут много мэээлкоты живээт, — пояснило существо, — мэээсто спокойноэээ. А эээта тварюга появилась, всё спокойствиээ-то тю-тю. И на наших охотилась, и на ваших... А кто ее кроме магов одолэээт? Ну мы и придумали, чэм вас заманить... Уж нэээ обижайтэсь...

— Ты кто вообще будешь? — не выдержал Антон.

— Кладовик я, хлопчэээк. Туточки вон самоэ мнэ мэээсто — видишь, добра сколько?

— Так цветущий папоротник — это твоих рук дело? — догадалась Леська.

— Моих, — радостно согласился кладовик. Лица друзей уныло вытянулись. Цветок папоротника не таил в себе никаких тайн и сокровищ, оказавшись "липой".

— Значит, сказки про клад — это всё туфта? — разочарованно протянула Леська.

— Почэээму? Всё чин чином, — обиделся дух. — Укажу вам, гдэээ клад, долг платэээжом красэээн.

— У него что-то с дикцией, — вполголоса заметила Леська, не обращая внимания на смысл слов. Очень уж ей резало слух его эканье.

— Ты хотя бы иногда придерживай в себе лингвиста, — попросил Антон, глядя на возмущенную нечисть. — Окей, указывай, — обратился он уже к кладовику.

Тот обрадованно вскинулся, пригладил растрепанную бороду, вскарабкался на вершину кучи и цапнул в ладонь ближайший цветок папоротника. Сорванный цвет постепенно перестал светиться, погас, и когда кладовик разжал кулак — на ладони у него вместо цветка лежала тяжелая золотая монета. Он протянул ее Антону:

— Дэээржи, хлопчээк, эээто ключ к сокровищу, что на старом кладбищэээ зарыто.

— На старом кладбище? Где это?

Кладовик растерянно развел руками:

— Староэээ кладбищэээ, где птицы камээнные вход сторожат...нэ умэю я на зэмлээ дорогу описывать, я под зээмлэээй все большээ. Найдэээшь, коль захочэшь, — и оскалившись, мужичонка кувыркнулся назад и исчез.

— Нда, навигатор из него хрээновый, — заключил Антон, подкидывая монету и пряча в карман. — Что ж, и то хлеб. Ну что, поехали в редакцию? — повернулся он к Леське, и добавил зловеще: — Отчитаемся.

* * *

Глеб замотался с документами и думать забыл, что он кого-то куда-то послал. Вернувшись на свое рабочее место, он с приятным удивлением обнаружил в офисе Сашку и Дэна — обоих слегка в недееспособном состоянии. Сашка и не собиралась изображать работу, она полулежала на стуле, закатив глаза. Дэн, наморщив лоб, рассматривал свежесверстанный номер, пытаясь понять, что в нем не так. Глеб ничего не сказал, ему было любопытно — на какой минуте друг догадается, что портрет писателя Дж.Р.Р.Толкина на первой полосе размещен вверх ногами.

Он едва успел плюхнуться за свой компьютер и шумно выдохнуть, когда дверь распахнулась, и на пороге объявились двое кошмарно грязных существ, одно из которых тут же с претензией заявило:

— Глеб, мне нужен новый амулет!

— Чума... — прошептала мигом очнувшаяся от своего анабиоза Сашка, глядя на новоприбывших во все глаза. — В помойке валялись, что ли?

— Угадала! — радостно подтвердил Антон.

Несмотря на внешнюю бодрость, обратный путь дался им нелегко. У Антона кровоточила рука, так что ехал он, стиснув зубы. К тому же начали болеть все полученные во время драки синяки, ушибы и ссадины. Когда они подъехали к офису, Леська выразила желание сдохнуть прямо тут, не сходя с мотоцикла, но Антон сказал, что не годится закидывать его любимую машину падалью. Встреченная на входе уборщица отшатнулась от парочки, к счастью, потеряв дар речи. Когда она обрела его снова, друзья уже скрылись за углом, и проклятия работницы ведра и швабры были истрачены впустую. Перед дверью в офис, товарищи по несчастью переглянулись и, поняв друг друга без слов, подобрались, гордо вскинули головы и перестали кривиться от боли. В конце концов, они возвращались с победой.

Услышав рассказ про химеру, Глеб схватился за голову и с ужасом уставился на Леську:

— А если б ты поехала туда одна?!!

-Тогда б отпала проблема написания и защиты диплома, — меланхолично ответила Леська, потом обдумала эту мысль и мечтательно добавила: — Какой мог бы быть прекрасный поворот сюжета...

Антон только хмыкнул. Видимо, на свалке Леське такая мысль не приходила в голову, потому что отбивалась от химеры она очень даже живенько.

— А клад вы собираетесь искать?

— Когда-нибудь. Если найдем нужное кладбище. Хотя, может, он и наврал... — Антон, как и большинство магов, не возлагал надежды на быстрое и легкое обогащение.

— Однако, от вас воняет, — честно сказала Сашка, дослушав занимательный рассказ.

— Поэтому я домой! — радостно заявила Леська. — Дэн, подвезешь?

— Во-первых, мне потом машину мыть придется, во-вторых, я не за рулем, потому что с бодуна, — признался Дэн.

— Мог бы ограничиться только "во-вторых", — обиделась Леська.

Чертов Викинг тяжко вздохнул и не без усилий поднялся со стула.

— Идем, мне уже хуже не будет.

Спустя минуту после ухода героев дня, на пороге возникла разъяренная уборщица с воплями:

— Ходють тут, ходють, сорють! Я буду жаловаться!

Глеб закатил глаза:

— За что мне это?!

Последовавший скандал окончательно расшатал нервную систему оборотня, зато стряхнул остатки похмелья с Дэна и Сашки.

* * *

Вечером Глеб объявился на пороге у Антона с бутылкой конъяка.

— Моральная компенсация, — пояснил он в ответ на недоумевающий взгляд друга.

— А почему тогда с нами нет Леськи? Она тоже заслужила.

— Ты не понял, — устало сказал Глеб, — это компенсация мне. За тот отвратительный скандал, который устроила сегодня баба Клава, потому что вы осквернили мусором ее стерильные коридоры. А ты мне нужен в качестве приятного, надеюсь, собеседника.

Антон осуждающе покачал головой, но достал рюмки и лимон.

— А за напарницу не волнуйся, — продолжил Глеб, — премия, которую я ей выдал, должна с лихвой компенсировать все ее терзания и мой склероз по поводу дня рождения заодно.

— Тогда почему мы не празднуем?

— Потому что именинницы нет дома, — проговорился Глеб. Антон поднял брови:

— Ах, то есть ты все-таки к ней заезжал. Значит, все-таки кому моральная компенсация?

— Отвали, — мягко попросил Глеб.

Какое-то время оба молча смаковали. Бутылка постепенно пустела.

— Хороший сегодня был день, — проговорил Антон, рассматривая все еще не зажившую руку.

— Поясни, — попросил Глеб, поскольку слова друга не вязались с выражением его лица. — А то вот у меня как с утра не задался, так и покатилось. Теперь еще думай, откуда взялась химера эта. Из тех магов, кого я знаю, создать ее смог бы только ты.

— На этот вопрос я могу ответить, только не знаю, порадует ли тебя ответ, — вздохнул Чертов Викинг. — Это дело рук моего некроманта.

— По шнурку узнал, что ли? — недоверчиво хмыкнул Глеб.

— По нему, родимому. Дернулся на знакомую магию. Я даже знаю, для чего ему понадобилась химера. С ее помощью он обошел ловушки темных. Она их разрядила. А потом стала ему не нужна, и он просто выкинул ее подальше. Или не смог уничтожить.

— Нравится мне этот парень, — Глеб грустно налил себе еще. — Уши бы ему поотрывал. Вместе с головой.

— В очередь становись. Первым Князь, — напомнил Антон.

Напоминание о темных погрузило каждого в свои мысли.

— С ней хорошо работать, — вдруг проронил Чертов Викинг. — Легко колдовать.

— Конечно, — проворчал Глеб, догадавшись, что речь идет о его подчиненной, — ты огонь, она воздух, бессознательно друг друга усиливаете...

— Это может пригодиться, — задумчиво протянул Антон.

— Даже не думай втравливать ее в свои игры. Не нравится мне эта история с некромантом.

— Я-то не втравливаю, — Антон был серьезен, что было ему не свойственно, — но она все равно может оказаться замешана. Некроманту нужен маг, помнишь? И использующий силу стихии подошел бы ему лучше всего.

— Тебе не кажется, что лучше всем все рассказать? Предупредить, а? Чтоб были поосторожней.

— А как это поможет? Вы и так не светитесь. А если девочки будут нервничать или, еще того хуже, начнут сами за ним охотится?

Глебу об этом не думал, а подумав, вздрогнул от открывающихся перпектив. Он не сомневался, что с обеих подруг станется вывесить на каждом углу города еще какое-нибудь дурацкое объявление, призванное спровоцировать подлого некроманта, и ведь спровоцируют же! На свою голову.

— Ты прав, лучше ничего не говорить, — быстро согласился он.

— В любом случае, едва он поймет, что за ним идет охота, все пропало. Уедет, затаится, подождет... Кто знает, сколько он сможет прождать. Я столько прождать не смогу, — Антон покрутил ошейник.

"Прождет, а потом все равно устроит глобальный трындец", — додумал за него Глеб, мысленно награждая парой ласковых и некроманта, и темных альвов, и их книгу, и наглость Антона, оказавшегося не в то время не в том месте.

* * *

"Хороший сегодня был день", — с чувством глубокого удовлетворения думала Леська, сидя с бокалом вина на верхнем этаже торгово-развлекательного центра. Напротив нее на столе стояла коробка с только что купленными босоножками — материальное воплощение сегодняшней премии. "Лучший подарок — тот, который сам себе купил", — пробормотала она, чокаясь с коробкой. По извинительным причинам коллективное празднование сегодня накрылось, точнее, было перенесено на пятницу, и первый раз за всю жизнь Леська отмечала день рождения одна. Но одинокой она себя почему-то не чувствовала. Скорее было ощущение, что сегодня она нашла бриллиант. Где-то глубоко в душе все еще звучал смех.

Глава 4. О пользе свежего воздуха

В издательство Леська зашла сильно не в духе, шумно плюхнула рюкзак на стол, уселась на свое рабочее место и уставилась на выключенный монитор. Антон проводил ее вопрошающим взглядом, но наушников не снял, продолжая покачивать головой в такт музыке. Глеб трепался по телефону, а когда закончил, повернулся к ней и с живым интересом спросил:

— Что за хрень у вас в универе творится, Лесь?

— Шило в заднице у начальства, — хмуро процедила та.

— Не понял. При чем здесь начальство?

— А то, что когда им приспичивает размять кости, то весь универ должен в едином порыве подняться и ехать! А я не хочу!

— Куда ехать? — Глеб выглядел растерянным.

— Как куда? На турбазу. Четверг, пятница, суббота объявлены Днями здоровья.

Каждую весну все факультеты по очереди выезжали на турбазу университета на три дня. Учитывая, что в этом году "отдых" решил захватить часть майских праздников, возмущение студентов можно было понять. Увы, к Дням здоровья ректор относился серьезней, чем ко всему остальному. Леська с Сашкой попытались было отмазаться, но после того, как замдекана по воспитательной работе показала им кулак и поставила под сомнение их успешную сдачу летней сессии, попытки прекратились. Все это Леська и изложила шефу, постепенно спуская пар. Потом спохватилась:

— Подожди, а ты разве не об этом спрашивал?

— Нет, я имел в виду убийство на вашем факультете.

— Ах, это...

— Я не понял, тебя уже трупы сокурсников вообще не впечатляют? — возмутился Глеб. — Дурацкая турбаза тебе важнее? Ты вообще журналист или где?

— Журналист, — с достоинством ответила Леська, — именно поэтому меня сейчас больше возмущает турбаза, как самая свежая новость. Труп сокурсника случился еще в пятницу, а сегодня, заметь, среда. Но если хочешь, я тебе и про труп расскажу.

Глеб хотел. Минувшую неделю он провел в Москве, остальные как раз переживали убийство на родном факультете, и в редакции появлялся только Антон, который об убийстве слышал, но без подробностей, от Дэна, и удовлетворить любопытство Глеба не мог.

Убили Петра Горовцова, в узких кругах более известного как Морт, певца местной готической рок-группы. Морт и выглядел так, что даже у преподавателей язык с трудом поворачивался называть его Петей. Надо сказать, что на факультете иностранных языков традиционно нормальных людей не было, так что Леськиных косичек и колец явно было недостаточно, чтобы выделяться из кошмарной пестрой толпы, заполонявшей коридоры на переменах. Сашку тоже не относили к диву дивному. Ну подумаешь, панк, подумаешь, маленький рост, вон преподаватель аналитики еще меньше ее, и ничего, даже прозвище "гном" не заслужила. Но Морт все же выделялся. Высоченный, с длинными черными волосами и выбеленным гримом лицом, он всегда одевался только в черное, носил кучу готической бижутерии типа крестов, улыбался исключительно зловеще, как Леська подозревала, даже специально репетировал такую улыбку перед зеркалом, почти не имел друзей, а от его взгляда люди с непривычки шарахались.