Новенькие пластиковые окна, прозрачный козырек над входом, симметричные альпийские горки с азалиями и кустиками гвоздики. Перед дверью — белоснежные скамейки, сияющие урны, вдоль дорожки — несколько можжевеловых кустов. Изумрудные — свечами, голубые — разлапистыми плюшками. Не так красиво, сколь вызывающе.

Андрей замедляет шаг перед вечнозеленой композицией и бурчит себе под нос:

— У вашего ландшафтного дизайнера проблемы с личной жизнью. Вот чью паутину смотреть надо.

Денис, уже готовый открыть перед Андреем дверь, теряется.

Эскиз композиции набросал шеф, представители фирмы "Ваша зелень" лишь выполнили заказ.

Жена шефа уже полгода спит с главбухом, а любовница пару месяцев назад разбила машину. Автомобиль зарегистрирован на контору.

У шефа были проблемы. Как раз тогда, когда он озаботился озеленением.

Андрея никак нельзя упустить.Глава восьмая. КОНТОРА

Миновав приветливого вида приёмную с пышной зеленью в горшках, репродукциями классических пейзажей и бархатными шторами, Денис повёл Андрея длинным коридором сквозь анфиладу помещений. За стеклянными стенами трудились, не отрываясь от компьютеров, одинаково причёсанные молодые люди в белых рубашках.

Коридор упирался в маленький тамбур. Кулер с минеральной водой, стол для пинг-понга и площадка мини-гольфа на две лунки.

За тамбуром еще один зал. Вместо стен — аквариумы в рост, среди водорослей резвятся большие, с ладонь, разноцветные рыбы. Привстав на цыпочки, Андрей попытался заглянуть поверх аквариума. Здесь работали люди постарше. Обстановка более строгая, в серых тонах. Мониторы развернуты боком к коридору, экранов не видно. "Чтобы не отвлекаться на проходящих мимо", — хмыкнул Денис. Андрей с трудом сдержал вздох разочарования.

Но Денис потащил его дальше. Провёл в комнатку с одним рабочим местом и усадил на вертящийся стул. Сам, наконец улыбнувшись, устроился на краю стола.

— Кофе? Чай?

— Воды, — ответил Андрей. Денис, не чувствуя подвоха, отправился к кулеру.

"Возможно, поход за водой — единственное развлечение этих бедолаг в рабочее время", — пробормотал Андрей, оглядываясь.

Кабинет выглядел неряшливо.

В углу валялась крышка от раскуроченного системного блока. Корзина для бумаг была наполнена фантиками и пластиковыми бутылками. В письменном наборе — ни одного заточенного карандаша. Ни одна шариковая ручка — Андрей был готов поспорить — не писала. На принтере стояла коробка с пирожными. Мышка "бегала" по вырезке из газетной статьи. В монитор, судя по следам, кто-то тыкал пальцем. Гораздо уместнее компьютера здесь смотрелась микроволновка вверху на шкафчике.

В папке с бумагами Андрей успел обнаружить множество выписок из медицинских карт.

Вернулся Денис с двумя стаканами воды. Он предложил Андрею пирожное, машинально включил компьютер и, придирчиво осмотрев пенал из набора, и извлёк из него толстый маркер.

— Это не мой кабинет, я здесь временно, — извиняющимся тоном проговорил он. — Все очень просто. Мы хотим, чтобы вы помогли нам в разработке программы...

— Я ничего в этом не понимаю, — пожал плечами Андрей.

— ...по построению лабиринта сущности, — продолжил Денис.

Андрей уже не вздрогнул. Он ответил медленно, чётко выговаривая слова, словно ребенку или бестолковому упрямцу:

— Это невозможно. Эссенциалисты развивают свои способности несколько лет. Не говорю уж о базовом образовании. И всё равно: с каждым новым человеком начинаешь, словно с нуля.

— Машина обучается быстрее, — заявил Денис. — Я знаю, что для построения лабиринта не нужно никакой магии. Теория плюс тренированная рука. Манипуляторы мы создавать умеем, с носителями памяти у нашей аппаратуры проблем нет.

— Если бы все было так просто, — снисходительно улыбнулся Андрей. — Компьютер может посчитать траекторию прыжка лошади через барьер, но техника не способна заставить лошадь прыгнуть.

— Если только не гнать ее на этот барьер бульдозером, — весело возразил Денис. — Вы сначала послушайте. Вот вы знаете великолепно теорию эссенции, сталкивались с различными случаями, имеете опыт работы, но... Сейчас никому помочь не можете. А почему?

— Нет настроения... Кроме того, я никогда не был сильным эссенциалистом. Знания — да. Но сенсетивность... В моих лабиринтах аксели иногда сливались с тенями или перекрестьями следующего ряда.

— Что-что? — нахмурился Денис.

— Вот видишь... Ты не представляешь картинки. Всё очень сложно устроено... И построить график сущности — это не эскиз мебели набросать... Очень много факторов.

— Именно! — Денис радостно воздел руки вверх. — Именно перечень возможных факторов мы и хотим знать. Мы напишем алгоритм. Анализировать и выдавать прогноз будет компьютер, нужда в эссенциалистах пропадет, для диагностики и назначения лечения будет использована машина. А оператором может быть красивая длинноногая девушка, которой достаточно будет приложить пальчик к кнопке "Старт" и запустить программу.

— И этот ее наманикюренный пальчик в два счета убьет человека. Неплохая замена электрическому стулу.

— Почему? Мы заложим те решения, которые известны и описаны в ваших инструкциях.

Денис пошарил в ящике стола и извлёк оттуда до боли знакомые справочники и книжицы директив.

— Нам известно, что вы ...

"...Хороший организатор", — чуть не брякнул, увлёкшись, Денис но вовремя прикусил язык.

-... Грамотный специалист, но недостаточно чувствительный диагност. Этого и не требуется. Научите нашу машину всему, что знаете, и она проделает за вас всю работу.

Андрей покачал головой:

— Звучит заманчиво. Думаешь, я никогда не мечтал о подобной штуке? Насколько она бы облегчила работу моим девочкам-эссенциалисткам. Сколько сил бы им сэкономила. Да и более слабые работники с ее помощью развернулись бы. Но боюсь, все это фантастика. Доверять операцию по удалению узелков машине — то же самое, что учить ее оперировать человеческие органы.

— Вот это как раз и будет зависеть от того, как мы с вами предварительно поработаем. Я не обещаю, что будет легко.

Денис нарисовал на бумаге несколько геометрических фигур, соединённых стрелками.

— Овал — запуск программы. Параллелограмм — мы дополняем сведения, полученные при поступлении пациента в эссенциалию, — он кивнул на образцы приёмных талонов, — теми, которые нужны для построения лабиринта. Любимый цвет, кличка старой собаки, частота приема пищи, рацион, предпочитаемая косметика и так далее. На основании полученных сведений, прямоугольник — построение лабиринта. Комбинация из условных операторов, ромбики и стрелочки — обнаружение узелков и принятие решения по облегчению участи пациента. Спорные моменты обговариваем отдельно.

Затем выдача рекомендаций в письменном виде, еще один параллелограмм, и непосредственное воздействие — обратная стрелка пунктиром. Узел удален — все счастливы.

— Разреши! — Андрей забрал у Дениса маркер и пририсовал наверху блок-схемы еще один кружок.

— Что это? Повторный запуск? Команда на построение нового лабиринта?

— Нет, нимб, — серьезно ответил Андрей. — Который вырастет у тебя или у меня, если мы научим компьютер этому процессу.

— Все произойдет не быстро, — кивнул Денис.

— Но как мы объясним машине про паутину? Каждая сущность — индивидуальна и неповторима.

— Но лабиринт вы чертите, руководствуясь общими законами. Толщина и высота стен, длина коридоров, радиус закругления тупиков, "пол" и освещение, диаметр концентрических окружностей и частота поперечного переплетения... Мы с вами выясним большинство известных закономерностей и справимся с задачей.

— Ерунда, — неуверенно протянул Андрей. Он сердился сам на себя. Не удавалось укрыть от Дениса возрастающий азарт.

Уже хотелось приступить к работе. Пусть не самому, пусть без своих драгоценных помощниц, зато вместе с машиной.

— Подумайте, — повторил Денис. Он был доволен собой: задумка удалась. Андрей проглотил наживку. Теперь осталось только правильно распорядиться его знаниями и подтолкнуть к работе.

Руки Андрея сами потянулись к папке за бланком. Он создал в компьютере новый файл и начал быстро забивать в него вопросы, лишь изредка сверяясь с анкетой, как со шпаргалкой.

— Санкция Трибунала у тебя, конечно, есть? — произнёс Андрей, не отрываясь от экрана.

И это означало, что он согласен.

— Да-да, конечно. Документ у шефа. Я сейчас, я мигом, — скороговоркой проговорил Денис, пятясь из кабинета.

Денис пронёсся по коридору как вихрь и чуть не сшиб секретаршу Лену — бесцветную, с зализанными назад сожжёнными химией волосами. "Почему умные бабы всегда такие страшные", — в который раз подумал он.

— Шеф у себя? — крикнул Денис, пробегая мимо вжавшейся в стену девушки.

— У себя... Щемелинский, ты чего? — пронеслось вдогонку. Но отвечать было некогда. "Чего"! "Эврика" — вот чего. Нашёл!

Денис влетел в приёмную и рывком распахнул дверь кабинета. Начальник ждал его.

— Сергей Васильевич, он наш! — отчаянно жестикулируя, почти закричал Денис.

— Ты уверен? — холодно спросил шеф.

— Уверен, — закивал Денис и включил один из многочисленных экранов. Быстро подстроил чёткость изображения, немного изменил ракурс. Андрей слишком увлекся работой, камера захватывала только стриженый затылок. Пришлось сместиться немного вбок.

— Объект приступил к работе, — Денис не смог сдержать самодовольной улыбки.

— Объект, значит, — глубокомысленно изрек Сергей Васильевич, разглядывая Андрея. — Что же он из себя представляет? Объект! — повторил он, фыркая.

Денис включил второй экран, появился график, похожий на розу ветров.

— Ты изобразил его паутиной? — воскликнул Лебедев.

— Так проще. И ближе к сути, — ответил Денис. — Удачно, до чего же удачно! Я боялся, что конвертирование произойдёт не полностью. Или что возникнет конфликт восприятия. Но он вышел таким цельным, таким сбалансированным! Вот смотрите...

Паутина не была однородной. Средняя часть "розы", состоящая из концентрических окружностей, блестела серебром, обрамлял её ярко-синий "ломаный" венчик с единичными акселями. Что же касается лучей, на которых всё это "крепилось", то внутри гладкой части они были того же серебряного цвета, а вот на границе с "узелковой" — резко становились зелёными, как трава. Два из них сплелись аксельбантом. Внешний контур выделялся нечётко. Лучи, выходящие за синий венчик, постепенно бледнели, на них "наматывались" какие-то сиреневые разводы.

— Серебряным — это его эссенция, как я понимаю?

— Правильно понимаете, Сергей Васильевич. Это то, что осталось от корректора. Гладь без единого узла. Профессиональные навыки, учеба, некоторые ключевые воспоминания, связанные с работой.

— Синий — конверт, видимо?

— Точно! Вернее, одна из составляющих конверта — интерфейс, найденный мной в мире-реципиенте.

— То есть, в нашем мире? Ты по-русски говори!

— Совершенно верно. Небезызвестным вам Станиславом Латушкиным в личных целях был создан виртуальный образ. Профиль, состоящий из сплошных достоинств. Телосложение, лицо, мимика, эрудиция, образование, манера поведения.

— Так ты, наконец, скажешь, где ты это откопал?

Денису не хотелось признаваться, что он пытался знакомиться по Интернету.

— Как вам известно, я занимаюсь тестированием сетевого канала между мирами.

— Продолжай.

— Качество трафика удобнее проверять, общаясь на многолюдных сайтах с варьирующим составом посетителей.

— Допустим.

— Как-то раз я обнаружил в онлайне двух совершенно разных людей под одной и той же фотографией. Пройти мимо просто не мог: вы же знаете, у меня чутьё на...

— Подводит в последнее время твоё чутьё, — отмахнулся шеф.

— И тем не менее! Я срисовал оба адреса, изучил анкеты, понаблюдал за характером общения и понял, что по крайней мере одна личность — виртуальная. И к другой не имеет никакого отношения. Просто кто-то воспользовался чужой фотографией.

— Как интересно!

— Ещё бы! Вычислить источник не составило труда. Когда я выяснил, что создатель виртуальной личности — обычный пользователь, мне пришло в голову воспользоваться профилем в качество конверта. Типаж мне нравился, а обвинить нас в нарушении авторских прав на виртуальный образ никто бы не смог. Тут как нельзя более кстати подвернулся эссенциалист Всеволод Сергиенко.

— Угу. А зелёные лучи — это что?

— А это как раз вторая компонента конверта — память, взятая из сущности Латушкина.

— И всё-таки, зря ты взял память Латушкина.

— Сергей Васильевич, ну я ведь уже докладывал. Детство, школа, друзья, город, — всё это необходимость. В анкете этих данных не было, а без них личность будет дефектной.

— А ты не подумал... что такое единство и борьба противоположностей могут быть опасными?

— Да нет! Я же говорю: он настолько гармоничен...

— Я не об этом. Сходство Всеволода с...

— Оп! — Денис выставил обе руки ладонями вперёд, — мы уже не называем его Всеволодом. Он теперь Андрей. Так его окрестил наш админ.

— Тьфу! Андрей... А фамилия?

— Такая же, как у Станислава. Латушкин. Наслоилось, — снова развёл руками Денис.

Начальник смачно выругался.

— И тебе кажется нормальным, что у них одна сущность?

— А, вот вы о чём. Ничего страшного, если они не будут общаться.

Лебедев сдвинул брови:

— Они уже пообщались. Ты думал, я не знаю? Пришлось принимать меры.

Денис вздрогнул. При всём презрении к админу зла он тому, тем не менее, не желал.

— Сергей Васильевич, Станислава лучше не трогать. Иначе вот этого, — он показал на зелёные лучи, — здесь просто не будет. А без основы паутина развалится.

— Пока, — шеф сделал ударение на это слово, — ничего ему не сделали. Ребята из службы зачистки объяснили, что не надо контактировать с... Андреем, вот и всё.

— Им можно было и не сообщать, — сорвалось у Дениса.

— Ты думаешь, мы тут в игры играем? — повысил голос шеф, — Конечно, их предупредили. Все, что я мог сделать, это попросить не убирать его сразу. Они ограничились предупреждением. Но твой мечтатель...

"Он не мой, не мой! Глаза бы мои его не видели... Просто парень точно знал, что ему надо, а это такая редкость, что я решил позаимствовать немного его фантазий..."

Денис проглотил оправдательные слова и нашел в себе силы кивнуть. Шеф прав, прибирать за собой надо.

Но Денис был уверен: админ — его единственная оплошность. И через несколько дней он окончательно перестанет представлять из себя опасность задуманному проекту.

— Да, а что это за сиреневый туман тут?