Открывающая

— Но все что вы здесь описали, довольно просто, — вырвалось у меня. Не смотря на его несуразный вид, он мне понравился, и мне не хотелось его использовать. — Может, будет лучше, если я вам преподам пару уроков?

— Э... нет,— фыркнул он.— Поверьте, мой сын не один день вбивал в меня эту премудрость. В теории я знаток, но на практике — ноль. Пока найду букву, пока соображу, куда делась мышка, и наконец, напишу нужную строчку, что-то обязательно пойдет не так. Или нужный шифр пропадет, или зависнет, или вообще все сотрется. А если я буду мучиться над одним письмом полдня, как пить дать, обанкрочусь.

Я пожала плечами. Хозяин барин. Если ему так хочется платить, то кто я чтобы этому сопротивляться? Далее, обсудив все условия, мы договорились, что я начинаю работать послезавтра. Напоследок, он выдал мне кучу литературы о его компании. Так сказать, для ознакомления. Согласно кивнув и клятвенно пообещав, что все прочитаю, я вышла из офиса нагруженная проспектами и материалами.

Выходя из лифта, я одной рукой пыталась держать макулатуру, а другой достать мобильный из сумки. Как назло, находилось все кроме того что надо. Моя маленькая дамская сумочка превратилась в черную дыру, в недрах которой, я обнаружила давно забытые вещи. Пошарив рукой на дне, наконец, нащупала что-то похожее на мобильник. Продвигая его рукой, шла вперед, пытаясь не потерять долгожданную находку.

Я была так увлечена своим занятием, что совсем забыла смотреть по сторонам и, как и следовало ожидать, с кем-то столкнулась. Материал разлетелся, сумка упала на пол, а я последовала вслед за ней. Такое впечатление, что врезалась в живую скалу, а не человека.

— С вами все в порядке?— послышался мужской голос.

Я кивнула, продолжая копошиться по полу и собирать разбросанные материалы.

— Держите,— произнес тот же голос и ехидно добавил: — Если у вас нет глаз на затылке, то я бы посоветовал вам смотреть, куда идете.

— Простите...— начала извиняться я, но подняв глаза, тихо ойкнула и рефлекторно отшатнулась. В его груди всеми цветами радуги пылал огонь. Нет, не огонь, а огромный вулкан, готовый взорваться в любую минуту.

— С вами все в порядке? — он повторил свой вопрос, на этот раз настойчиво и серьезно.

Я покивала головой, в испуге зажимая рот рукой и стараясь незаметно от него отойти подальше.

— Вы меня слышите? — настырно напирал он, делая шаг вперед.

Слышу, слышу!— хотелось мне прокричать, но я вновь кивнула и подняла на него глаза.

Он нависал надо мной как монолитная глыба и внимательно изучал меня. Я поежилась от его выражения лица и глаз, смотрящих подозрительно и недовольно.

— Ты видишь? — тихо спросил он, наклоняясь еще ближе, так что только я и расслышала.

— Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!— и, наплевав на буклеты, кинула их ему в лицо, а сама бросилась бежать. Так быстро я не бежала ни разу в жизни.

— Стой! — раздалось позади меня, но куда там.

Я рванула с такой скоростью, как будто всю жизнь принимала участие в марафонских забегах. Пробежав две улицы, поняла, что такой темп долго не выдержу, но побоялась остановиться. Было такое ощущение, что меня до сих пор преследуют. Я петляла по городу, прыгая как заяц, из автобуса в автобус, играя в шпионские игры, чтобы удостоверится, что нет хвоста. Уставшая и обессиленная, свалилась на скамейку в парке, пытаясь прийти в себя.

Хм... Ничего себе забег! Я нервно хихикнула. Уже и не помню, когда такого стрекача давала, разве что в далеком детстве,— улыбнулась, вспоминая как вместе с деревенскими мальчишками, весело проводила время. В школе я слыла тихоней, а летом в деревне — сорванцом: хулиганила, совершала налеты на чужие сады и вообще наслаждалась жизнью. Н-да, ну и давала я жару. Колени были всегда побиты, руки исцарапаны, а волосы вообще отдельная тема. В голове постоянно роилась масса сумасшедших идей и желаний. Мама вздыхала, да поговаривала: " твою энергию, да на мирные цели..."

Только сейчас я поняла, как ей было тяжело. Одна, в роли отца и матери, с таким ребенком. Если бы Машка устраивала мне подобное, точно, убила бы.

Как же так произошло, что изменилось? Была честолюбивой и мечтала добиться успехов в карьере, а потом свадьба, роды... В первое время, после рождения дочки, я хотела вернуться к учебе, но под натиском Валерки сдалась. Постепенно бытовуха засосала. Пропали идеи, желания... Незаметно, я потеряла себя как личность, растворившись в семье. И все же, ни за какие коврижки, не променяла бы свою жизнь. Потому как в другом случае может не быть моих детей, а без них я себя не представляю.

"И чего я так испугалась!" — размышляла я, наблюдая за суетливой возней воробьев. Сидя на скамейке, наслаждаясь последним теплым днем осени, я не понимала своего поведения. Если трезво анализировать ситуацию, то ничего страшного не произошло. Ну, увидела странный огонь и что!? Что такого он бы мне сделал? Вокруг были люди, а недалеко охранник здания. Скорее всего, я себя накрутила, выстраивая фантастические гипотезы и никому не нужные теории — успокаивала я саму себя. К этому надо относиться спокойно, воспринимая, как небольшой дефект у человека. Я же не истерю, если вижу у кого-то огромную бородавку. Да, не могу отвести глаза, они, несмотря на все уловки, возвращаются на злополучную возвышенность, но при этом я не схожу с ума и не бросаюсь в бегство. А тут как дурочка запаниковала. В животе заурчало и я, вспомнив про бутерброд, выудила его из сумки, развернула и, отщипнув кусочек корки, бросила птицам.

Предо мной развернулась нешуточная борьба. Они галдели, дрались и отбирали долгожданный кусок друг у друга. Шум крыльев и негромкое карканье положило всему конец. Рядом со мной приземлился крупный, черный ворон. Я не зоолог и не сильна в птицах, поэтому даже днем с огнем не смогу определить пол, но это, несомненно, был самец. Птица нахально прошлась между малышней и подхватила клювом кусок корки. Те, возмущено защебетали, но он резко каркнул и все утихли.

— Ах ты, гад такой!— возмутилась я и вскочила со скамейки. — Кыш отсюда!— гневно прокричала я, прогоняя его, но от моего крика воробьи испуганно взвились вверх и улетели. Ворон в отличие от них не спешил улетать. Он отскочил всего на метр и теперь гордо вышагивал взад вперед, выпятив грудь. Я готова была поспорить, что эта наглая птица насмехается надо мной.

— Издеваешься?— спросила, не дожидаясь ответа. Он мне, конечно же, не ответил. Надкусив бутерброд, я бросила взгляд на птицу и, пожалев ту, подкинул ей еще кусок корки.

— Держи!

Ворон осторожно приблизился и клювом подвинул хлеб, но не съел.

— Переборчивый, значит. Ну-ну, — неизвестно зачем, добавила я, доедая свой бутерброд. Взглянув на часы, обнаружила, что уже пора. Поднявшись со скамейки, я направилась домой.

Наследующий день, отправив детей в школу, занялась генеральной уборкой. Вымыла холодильник, вычистила и скатала ковер в детской, сварила суп и даже успела испечь сухарики. Открыв в кухне нараспашку окно, решила проветрить помещение, а сама примостилась на стуле, попивая чай и грызя сухарик. Вот так всегда, — грустно подметила я. Полдня провозилось, а кажется, что ничего и не сделала.

Обернувшись к столу, испугано всплеснула руками — на подоконнике сидел ворон.

— Кыш! Кыш! — махая руками и топая ногами, попыталась выгнать его.

-Карррр! Карррр! — прозвучало мне в ответ.

Ворон взлетел вверх, сделал небольшой круг и вновь уселся на подоконник. Правда, в этот раз подальше от меня.

Тьфу ты, напасть какая! Вчера ворон, сегодня ворон, нашествие, да и только.

Отвернувшись от птицы, занялась своими делами, в надежде, что та скоро улетит. Она периодически исчезала и возвращалась, но не переступала границ.

Плюнув на всё, я решила, будь что будет. Не могу я в последний свободный день следить за ней. Ушла в комнату, закрыв за собой дверь. Пропылесосила, вымыла полы и закинула стирку в машинку. Каково было мое удивление, когда вернувшись обратно, я обнаружила её на том же самом месте. Пожав плечами, поставила варить себе кофе, периодически бросая настороженные взгляды в сторону окна.

Ворон нахохлившись сидел на подоконнике и подозрительно буравил меня черными, как бусинки глазами, гипнотизируя и немного пугая. Прозвучавший звонок вырвал из оцепенения.

— Привет! — радостно раздалось в трубке.

— И тебе не болеть, — улыбнулась я, услышав голос подруги.

— Докладывай.

— Ладно, — удобно расположившись на стуле, поставив возле себя чашку душистого кофе, и приготовилась к длинному разговору. С Татьяной по-другому не получалось.

— Все путем. Катька нашла мне работу и с завтрашнего дня я начинаю.

— Работу! Какую? Где? Кем? — посыпались вопросы.

— Кем? Президентом конечно, — хмыкнула я. — Ну сама подумай, на что я еще гожусь?

— На многое, — отрезала та. — Давай рассказывай и по подробней.

Как она и просила, я подробно все рассказала: начиная от звонка Кати и заканчивая собеседованием. Умолчала лишь об одном: о необъяснимых видениях и странном мужчине. Затем мы перешли на обычный и ничего незначащий треп. За то время что мы болтали, ворон уже улетел. Заметив его исчезновение, я вздохнула свободнее и поспешила закрыть окно. Он ничего мне не сделал, но своим присутствием не переставал нервировать меня. Вскоре вернулись дети, и я закрутилась в домашних заботах. Отправив детей спать, я собралась приготовить вещи на завтра, как услышала крики, раздавшиеся из их спальни.

— Врунья!

— Хорёк!

— Дура!

— Сам дурак!

-Мартышка!

— Кикимора!

Я постояла немного под дверью, давая детям время самим успокоиться, но обмен любезностями не только не затих, а напротив, усилился. Резко открыв дверь, встала между ними и громко прокричала:

— Прекратить, немедленно!— дети тот час замолчали, Сашка нервно задышал, а затем разрыдался в два ручья. Захлебываясь слезами и размазывая выступившие сопли по щекам, он никак не мог успокоиться. Мне тут же перехотелось его ругать. Сложив руки на груди, я строго посмотрела на Машку. Сын очень редко плакал, и должно было случиться что-то очень плохое, если он дошел до такого состояния.

— Что произошло? — спросила я недовольным голосом. Дети часто сорились, мирились, но чтобы так кричать друг на друга... Это было впервые.

Машка виновато опустила глаза.

— Мария! Жду ответа.

Та упорно молчала.

— Да что произошло!?

— Машка сказала,— дрожащим голосом признался сын,— что папа никогда не придет.

— Маша! — укоризненно произнесла я.

Бросила на неё взгляд и вдруг меня озарило — дверь кухни. В тот день, когда у меня состоялся разговор, оказывается, моя дочь все слышала. О боже! Что именно она успела услышать?

-Бедная девочка, — прошептала я. — Ты все знаешь?

Она побледнела, опустила голову еще больше (хотя куда больше) и потверждающе кивнула. Я горестно вздохнула. Присев на кровать, притянула к себе Машку, а под другой бок усадила Сашку.

— Понимаете,— тихим, но твердым голосом начала я, — бывает, что люди перестают любить друг друга, и их пути расходятся.

— Значит, папа нас больше не любит?— раздался жалобный голос Саши, и я заметила, как его подбородок задрожал. А Маша, моя смелая и взрослая девочка, тихо всхлипнула, зажав рот ладонью.

— Что вы! — воскликнула я, соскользнув на пол и став перед ними на колени, так чтобы видеть их лица. — Папа вас обожает, для него вы все. Это взрослые могут ссориться, даже разлюбить друг друга, но родители никогда не перестанут любить своих детей. Для папы вы всегда будете самыми — самыми, — проговаривала я слова, стараясь держать с ними зрительный контакт и выглядеть убедительной.

— Я не хочу его видеть,— зло процедила Маша, сжав ладошки.

— Милая,— нежно произнесла я, целуя её сжатые ладони. — Все совсем не так. Ты просто не поняла. Тот, кто подслушивает, редко слышит хорошие новости. — Я не подслушивала! Я хотела пить. Дверь была приоткрыта и я услышалаааа, — завыла она навзрыд. Я почувствовала себя последней сволочью, отрывающей детей от родного отца.

— Мне очень жаль, что так получилось, но ты не должна думать плохо об отце.

— Как ты можешь его защищать ведь он тебя...

— Тсссссс, — шикнула я, перебив её и бросив выразительный взгляд на Сашку.— Всем свойственно ошибаться, даже взрослым. Это вышло у него случайно. Понимаешь? Это была нелепая случайность и все. А то, что происходит между мной и твоим отцом, это наше дело. Вы должны помнить одно, что я и папа вас очень любим.

В этот вечер я еще долго оставалась в детской спальне, убеждая детей, что все хорошо. Спустя три прочитанных сказки, они, наконец, уснули, и я, закрыв дверь, устало прошла в кухню. Упав на стул, закрыла лицо ладонями.

"Господи! Как мне плохо!"— тоскливо и по-бабьи, провыла я. Как я со всем этим справлюсь? На душе было отвратительно. От того, что не с кем было поговорить, становилось еще хуже. Неожиданно раздался стук в окно. Выпучив глаза, обернулась на звук. Стук в окне, находящемся на пятом этаже — это нечто. Увидев стучавшего, я обомлела. За стеклом на подоконнике был ворон!

Здесь что, медом намазано? Нашествие ворон. Они что, друг другу по воздушной почте посылают адреса явок? Еще раз взглянув на ночного гостя, я поняла, что это не просто случайная птичка, а все тот же утренний визитер. Я его узнала по хохолку. Так про себя я назвала белые перья, торчащие на его голове.

Удивительно, но я не испугалась. Напротив, открыла окно, обрадовавшись ему как старому знакомому, и впустила внутрь. А затем достала сухарик и, раскрошив на подоконнике, сделала пригласительный жест. Не знаю, что на меня нашло, но как ни странно, ворон понятливо подлетел к угощению и стал его клевать. Умиленно наблюдая за ним, спустя время я разревелась, оценив абсурдность ситуации. На улице глубокая ночь, а я одиноко сижу на кухне и кормлю ворона...

Театр абсурда, да и только.

Слезы лились не прекращаемым потоком, но больше всего во мне горела потребность выговориться. И я её нашла... Обнаружив в птице верного собеседника и хорошего слушателя.

С утра пораньше я направилась на работу. Вливание в новый коллектив для меня всегда было непростым делом. На удивление, все прошло гладко. Встретили меня с шутливыми наставлениями и пожеланиями. Затем прикрепили к одному из сотрудников, который аккуратно, без давления, ввел в курс дела: показал рабочее место, открыл почту, и ознакомил с профессиональными нюансами. Не знаю, как дальше, но пока мне нравилось.

Незаметно пролетело пара дней. Комбинация дом — работа — дом работала успешно. За это время я не успела разочароваться. Каждый день узнавала что-то новое, но больше всего меня поразила безумная легкость в общении среди всех, включая начальство. Александр Борисович частенько любил выпить кофе вместе с сотрудниками и при этом не пытался сохранять дистанцию, а напротив, сыпал шутками и анекдотами. Работники отвечали ему тем же, и не было в этом заискивания или лизоблюдства, обычное нормальное отношение. Панибратство директора, как ни странно, не влияло на работоспособность людей. Когда было затишье, они могли уйти пораньше или просто лазили по просторам глобальной сети, но стоило появиться работе, так все как один выжимали из себя не сто, а все двести процентов. Каждая продажа, каждый новый клиент, воспринимался ими как собственное достижение. Они стали семьей, и компания была их детищем.