— Требует выполнения контракта. Да нужно возвращать модуль на орбиту, тут ещё проблема, оказывается, есть ещё пустотный модуль. И да нам нужно его разыскать. И эта сволочь намекнула, что могут быть ещё модули, и что условия контракта те же, и говорит, если удаётся переправить вместе с модулями разумных, за каждого заплатит по 1 киту.

— Вот торгаш хренов!

— Вот и я о том. В любом случае нужно организовать поиск. Говорит, модуль находится в 500 километрах южнее.

— Ну, это же, в зоне ураганов, там летать опасно.

— Вот, я и думаю, полетят одни мужики, Игорёк, само собой, ты вон, Ива возьмём ну и я тоже с вами, да ховер наверно тоже взять нужно будет.

— Ну, хорошо, пошёл собираться. — Только я встал со стула, раскрылась дверь, и ввалились Игорь с Сержем, а за ними маячили Ив и Петренко. Пришлось возвращаться, ждать дам и слушать всё ещё раз. И опять делить обязанности и утверждать команду. В связи с напряжённой обстановкой Нику пришлось остаться, представитель Аратана очень был скользким товарищем и лез во все дела. Поэтому миссию засекретили, и решили замаскировать под обычные полёты в Песчаное. Поэтому сначала перевезли туда Ива с ховером, А потом вторым рейсом Я с Игорем. Там, попробовали прихватить Ганса, но не судьба тот отказался, "дел много" и с нами увязался Петренко, так вчетвером на следующий день с утра и пошли в поиск.

Поиск не поиск, туда лёту час, да только чем дальше, тем погода хуже. Потихоньку мы подлетали к серой стене, там постоянно, что-то происходило, стена двигалась, в ней сверкали молнии и только при подлёте мы поняли всю глубину задницы. Грозовой фронт сплошной стеной возвышался на высоту двадцати километров, причём это не статичная стена, это можно сказать филиал ада. Неожиданно нас начало сильно трясти, вокруг забили молнии, видимость ухудшилась до нуля, нас закрутило, и только мастерство Игоря удерживало от катастрофы.

— Сканеры!

— Принято.

Делаем разворот и идём вдоль грозового фронта. Сканеры молчат, хотя до предполагаемой точки километров 50. Постепенно привыкаем к тряске, идём поперёк континента ещё минут 40. Показалось море, разворот и идём в обратную сторону, предварительно пройдя вдоль берега 10 километров. Тряска усилилась, генераторы воют от перегрузки, но защитные экраны пока держатся. На 35 минуте вроде появилась засветка, но очень слабая, и держалась минут пятнадцать. Вот и опять океан, разворот, 10 км вдоль побережья и назад, дело идёт к вечеру грозовой фронт начинает двигаться, ветер крепчает, болтанка дикая, флайер кидает вниз, чудом Игорь выходит из-под удара.

— Пора возвращаться, или найти тихое место и переночевать.

— Давай. — Флайер делает поворот, и идём назад, через 10 минут выходим из опасного места, видимость становится нормальной, и потихоньку начинаем искать место для ночёвки.

— Ага, вон ложбинка, Игорь давай туда.

— Принято. — И мы снижаемся, садимся. Несмотря на то, что спрятались за горой, ветер никуда не делся, и флайер сильно трясёт.

— Нужно закрепляться! — Делаем связку, и выходим с Ивом и с горем пополам бурим отверстия под анкеры, забиваем анкеры и крепим флайер. Тряска почти прекращается, но уже можно спать спокойно. Отрубаемся мгновенно.

* * *

Сергей. Пустые зеркальные пространства у грозового фронта. 89-й день.

Утром быстро собрались и вылетели, погода была замечательная ну относительно, грозовой фронт ушел на юг километров на 50. Пока временное затишье летим вперёд, насколько позволяет стихия, и начинаем сканирование. В этот раз за штурвал сел я. Летим где-то в 20 км от моря, сканер начинает, тихо сигнализировать, через 15 прекращает ага вроде нашли, разворот назад с километровым зазором.

Смена, теперь опять пилотом Игорь. Я чуть не падаю, напряжение прямо убивает.

Вроде бы небольшой кусок, 15 на 15 км, но найти никак не получается, снижаемся, идём почти на ощупь скорость минимальна и ничего, вернее сигнал есть но визуально ничего.

— Садимся.

— Принято. — Сели выпрыгнули, какая-то странность, притопнул ногой, ещё притопнул. В голове вертится "качели", причём здесь качели.

— Что-то не пойму, внутренний голос говорит, что-то не так, прошёлся туда, сюда, мужики смотрят, как на идиота,

— Ну что?

— Погоди.

И тут меня настигает ускользающая мысль, у нас с Татьяной было так же, когда мы шли к нынешнему Песчаному под ногами качался кусок монолита под нами пустота. — В кабину на взлет! — Забежали, взлетели не высоко, на полметра.

— Ищем речку.

— Какую речку,

— Ну, любую ложбинку и поток воды. — Ложбинку нашли, но воды там не было, пошли вдоль, и метров через 500 нашёлся обрыв, не обрыв даже, а провал, и небольшой водопад, в него провал длиной метров 30.

— Ребят он здесь. Залетаем! — Внизу небольшое озерцо из него вытекает небольшая речка, и скрывается в пещере, летим в пещеру, она довольно широкая, и флайер пролетает, поворот, второй, углубляемся, и о чудо речка скрывается под кирпичной стеной, и мы упираемся в неё. Прохода нет.

— Ну, что, пошли с другой стороны.

— Всё чудесатей и чудесатей! давай. — Полетели назад, облетели с другой стороны, полчаса искали выход речки. Нашли, но в первых он далеко, а во-вторых, это опять пещера, выход узкий и плутать по пещерам ну никак не улыбается, в обще мы прошли метров двадцать, и остановились, пещера практически не проходима, да водный поток оттуда, выходил, но идти по нему невозможно. Может и возможно, но очень узко, точат беспорядочно глыбы, опасно.

— Что делать будем?

— Давай в начало, а тут маяк оставим. — Так и сделали.

Возвращаемся, пока летали, грозовой фронт опять придвинулся, и укрытие в провале встретили, как спасение. Сели начали обследовать, должен же тут быть проход, но его нет, начали смотреть стену, поток уходит под неё в полу метре от поверхности. Стена не только перегораживает пещеру, она идёт и вдоль потока, и на протяжении метров 20-ти.

— Упорный товарищ её строил, укрепил стены. — Я постучал по кладке.

— Бут, нарезанный из местных обломков, — Добавил Петренко, — мы таким тоже стены укрепляем, раствор местная глина. А кладка свежая, может, сломаем?

— Ломать, не строить. Может там жилое пространство, а мы всё испортим.

— Нужно нырять, ну что привяжем за трос и вперёд, нужно, что-то типа водолазного костюма. А-а стандартный комбез кто-нибудь взял? — Затихли, — Нужно посмотреть во флайере. — И Петренко нырнул в шлюз, через пять минут вышел в комбезе.

— Вот один нашёлся.

— Хм вот и доброволец образовался.

— Почему доброволец?

— Тогда вылазь из комбеза.

— Это мой комбез, не отдам!

— Значит, ты и будешь нырять.

— Угу!

— Значить ты и доброволец.

— Хм, уели.

— Держи трос. — Быстро привязали Петренко к тросу, и второй конец, прикрепили к флайеру.

— Ну, с богом! — И Петренко нырнул. Потянулись, длинные, минуты ожидания.

Трос то натягивался, то ослабевал, прошло уже 15 минут, потом ещё 15, потом ещё. Мы подёргали трос, трос не дёргался, похоже зацепился

— Что будем делать?

— Нужно идти за ним. У меня есть регенерационная маска.

— Привет! — Раздался сзади голос Петренко. — Кого ищем?

— Петренко, а ты откуда тут?

— Хм, да из шлюза,... пойдем, покажу.

И этот хмырь разворачивается и ведёт нас, метров 150 назад, вдоль каменной кладки, потом по неровностям кладки, присмотревшись к которой, стало понятно, что это ступени. Поднявшись по этим ступеням верх почти к кромке оплавленной спёкшейся стеклянистой породы, обнаружилась дверь. Дверь выполнена по всем канонам средневековых замковых тайников, снаружи выложена из "кирпича" из, которого выложена вся стена, т.е. из нарезанного лазером камня. И кто, и сколько тут потрудился. Внутри дверь вполне была монолитной и представляла собой наружную дверь шлюза. За дверью был небольшой тамбур и вторая уже нормальная шлюзовая дверь, а вот за дверью длинный тёмный коридор. Одного фонаря хватило, дверь закрыли изнутри, и пошли по коридору, который, через примерно метров 180 — 200 внезапно закончился. Вправо ход шел, на галерею вдоль стены, перегораживавшей подземный каньон, по-другому не назовешь это место. Вниз мы спустились по каменным же ступеням. Внизу у воды у выступа камня был привязан трос, конец свисал и болтался в водном потоке. Мы двинулись вдоль по узенькому бережку. Хозяев этого места по-прежнему видно не было. Свет был тусклым, и он еле просачивался, сквозь полупрозрачный отполированный водным потоком потолок, мы пошли вперёд, вскоре вдали показался свет, узкий коридор разошелся в стороны и открылся вид на подземную долину. На удивление она была довольно широка, через равные промежутки стояли поддерживающие колоны, и к ним были прикреплены осветительные панели. Как ни странно, но поверхность перед нами устилала зелёным ковром земная трава, местами из травы жёлтыми маячками торчали одуванчики.

— Трава мурава, одуванчики. — Протянул Петренко.

— А не кажется вам, что эти осветительные панели на что-то похожи.

— А как же, такие панели у нас в Песчаном, у пустотного модуля. Только, где сам пустотник?

— Мужики не торопим события, идём дальше. Через некоторое время низенькая травка сменилась плетьми тыквы и мощными в полтора роста подсолнухами. После небольшого поворота показался и пустотник. Подойдя поближе, стало понятно, тут поток разделяется на два рукава, медленный и быстрый. Быстрый, бурный поток уходил вправо и скрывался за поворотом, а медленный соответственно тёк влево и плавно замедлялся и постепенно превращался в озеро. Здесь воду от суши отделяла небольшая стенка, и у стенки импровизированного причала стоял в воде пустотный модуль. Из открытого люка, шли кабели и разбегались по каменным стенам грота. За причалом был небольшой пляж, на нем дремала пара уток, здесь же в пыли ковырялось с десяток кур и стайка желторотых цыплят, в озерце же плавали утка с утятами.

— Неплохо тут кто-то устроился. А где же хозяева?

Мы начали крутить головами, а вон, у отвесной стены стояла белая хата, натуральная украинская мазанка.

— У, хата! Гей хозяин! Э хто живый? — Заорал Петренко. Ему откликнулось гулкое эхо.

— Ну, що розоровся тут не глухи. — Раздалось из хаты, и оттуда вышел мужик. На нём были надеты цветастые шорты, он был среднего роста, на круглом лице, росли висячие пшеничные усы, над ушами волосы выстрижены, на затылке, был классический оселедец, был он голопуз, обут был на босу ногу в обычные земные сланцы, но сильно стоптанные набок.

— Здрастуй земеля, хоч тут радную речь почую. — Мужик кинулся обниматься.

— Дивкы йдить суду, хто прышол! — Заорал мужик. В хате кто-то заметался, но потом вышли две бабы. И тоже кинулись к нам обниматься. И размазывая слёзы и подвывая, повисли на нас. Одна постарше, лет тридцати, а одна совсем молоденькая лет семнадцати, девки короче.

Через некоторое время, встреча продолжилось, нас затащили в хату и бабы накрыли на стол, тут были и жареные куры, и лепёшки из тыквы и вонючая, но градусов в 60 самогонка. Завтракали мы ещё в Стеклянном, сильно проголодались, и еда пришлась к месту.

Немного оклемавшись, начали задавать вопросы.

— Слушай хозяин, а курей где взял? — тот добродушно отбрехивался.

— Та, из яиц вылупились.

— А трава, откуда взялась?

— Так сама выросла.

— А тыкву где взял?

— А семечки в кишени був, погрызти брав, посадыв, ось и разрослася.

— А картошки у тебя жаренной нет?

— А нема, не выросла. — А ты садил? — Так ничого, семян нема.

— Темнишь хохол, тут после конца света ничего не растёт!

— Так як-же! Вже кинец свиту! Ой горе, горе мени!

— Так сам видел, вокруг одно сплавленное стекло, и дышать нечем.

— А хто стриляв?

— Правильный вопрос, пауки!

— Да брось ты, какие тут павуки.

— Эти пауки летают по космосу, размером с корову, есть конечно и мелкие с собаку, живут в астероидах-ульях называются Арахниды, или попросту Архи. Вот они тут и побузили. Так откуда трава взялась?

— Так мицева обувка мни не спонравилась, нашел свои гамнодавы, ну а я коли останний раз их одягав дож був, грязи набилося. А тут всё на пол и зсыпалося. Ну, я Галю и попросив пидмести, вона замела и выкынулы з дома. А потим з грязи трава и полизла. А дали так разрослася, я давно тут. Э а павуки знову не прылетять?

— Не, не боись их всех побили.

— Точно?

— Ничего не понимаю, — проснулся Ив, — на каком языке вы говорите? — Петренко засмеялся.

— На местном, ... а-а тебе не понятно, извини, молодость вспомнил.

— Слушай хохол кончай прикидываться, давай по-русски, или на местном, а то все уши сломали. — Добавил я.

— Дык, чо, я ни чо... на чём спросили, на том и ответил. — И перешёл на интерлингв.

— Вон у тебя две бабы, ну точно не хохлушки.

— Ну да, одна полячка, другая русская, ну мы тут одна семья. Кстати, что за язык, никак не пойму.

— Никто твою семью разрушать не будет. А язык, язык Содружества звёздных государств, и следующий ответ на вопрос. Не на Земле ты, и да тут была война, результат ты видишь. И ты молодец выжил и огород посадил. Так может и оживёт эта планета. Кстати с травой понятно, курей, где взял?

— Не на Земле говоришь. Так в самоволку пошёл, ну жрать сильно хотелось, от сухпая чуть не загнулись. Ну, у местных в сарае яиц и набрал, ну семечек тоже, а на обратном пути и прихватили.

— Кто прихватил?

— Ну, эти америкосы, негры такие здоровенные, в странных серебристых комбинезонная. Говорят, отвоевался, будешь на нас батрачить, а нет, заморозим и эти камеры показали. Очень я испугался. Потом нейросеть вставили, ошейник надели и смотрителем приставили. Вот так тут два года кукую.

— А баб, где взял?

— Так вы чё смеётесь! Тута в морозилке их тут на любой выбор. Разморозил. А как смог, так, когда в мозг сеть засовывали и знаний насовали, не сразу, но разучились, и оказалось и техникой этой могу пользоваться, я же смотритель, да много чего могу. Сначала боялся, а потом понял, что один и в этом провале, разморозил сначала одну, потом и вторую.

— А зачем вторую, а не мужика.

— Не у вас мозги не варят, я почти полгода ходил, облизывался на камеры. Столько без женщины, а потом выбрал самую симпатичную. Сколько я с ней намучился, она же дикая.

— Чо, не дала? Ха-ха! — Мы грохнули, стены отозвались эхом.

— Ну ... эта как-то так. — Замялся хохол. — Потом подобрал спокойную, солидную, среднего возраста. Оказалась хозяйственная, и в постели класс. А эта так в девочках и бегает.

— Ха-ха, ну ты и насмешил.

— Ну что пойдем, посмотрим, что тут у тебя и как.

— Дык, пошли, покажу.

Походили, посмотрели хозяйство, вниз по речке прошлись, метров через пятьсот завал, но через него тропинка, пошли по тропинке, там речка опять разлилась, но ненадолго, вскоре опять встретился завал, и поток уходил почти вертикально вниз.

— Тут у тебя глухо и прохода нет, а как воздух?