Вейн

Девушка сжала зубы, приказывая себе успокоиться. Это ничего не значит. Все произошедшее в музыкальном зале просто... ошибка. Она не знала, для чего Александр сделал это, возможно, поддался порыву? И конечно, Вейн не станет рассказывать об этом ни мистрис, ни даже Люси. Она постарается забыть. В конце концов, это всего лишь поцелуй. Даже не поцелуй, а так, легкое прикосновение губ. Ничего страшного.

Когда в комнату ворвалась румяная с мороза Люси, Вейн все еще сидела у окна, задумчиво рассматривая заснеженные просторы. Сестра схватила ее за руки и закружила по комнате.

— Вейн! Ну перестань хмуриться! У тебя испортится цвет лица, и появятся морщины. И Леран тебя бросит. Посмотри, какой чудесный день! Ты даже не представляешь, как в долине здорово! Какие там продают украшения! А деревянные поделки! А камни! А шелка! Даже из-за Перевала приезжали торговцы! Ты все пропустила со своей хворью!

Она затанцевала по комнате так, что шляпка сбилась набок, и золотые кудри Люсинды чуть растрепались. Румяное лицо в обрамление розовых лент выглядело сегодня на редкость привлекательным. Впрочем, Люси всегда была красавицей, и невозможно было удержаться от улыбки, глядя на ее щечки с ямочками и яркие голубые глаза. Ворох желтых и сиреневых юбок, словно пена, кружились вокруг ее ног, и Вейн поневоле залюбовалась ею — такой схожей с ярким и свежим весенним цветком.

— Рада, что ты хорошо провела время и повеселилась, — рассмеялась она и потянула носом. — Ого, Люси! Ты, кажется, попробовала хмель?

— Совсем капельку, — сестра ничуть не смутилась. — Леран сказал, что в северных землях хмель дают даже юным девушкам, потому что без него можно замерзнуть насмерть!

— Ну да? — усомнилась Вейн. — И что на это сказала мистрис Алесс?

— А мы ей не рассказывали! — Люси хитро подмигнула сестре, бросила шляпку на кресло и плашмя упала на кровать. — Ах, Вейн! Мне так хорошоооо!

— Да ты просто пьяна! — возмутилась старшая. — И сними сапоги, я на этой кровати вообще-то сплю!

— Ты просто зануда, Вейнитта! — резюмировала Люси, даже не подумав подняться. — Кстати, Леран, оказывается, гораздо богаче, чем думали мама с папой! Если бы они увидели бесконечные стада овец, которые принадлежат Далькоттам! Ты знаешь, что в горах есть пастбища, где даже зимой растет трава? Представляешь? А долина? А озера? Это все принадлежит Далькоттам, до самого Перевала! Если бы папенька это узрел, его хватил бы удар от мысли, что он слишком дешево тебя продал!

Она засмеялась, а Вейн обхватила себя руками, почувствовав озноб. Радостное оживление, что принесла с собой сестра, схлынуло, оставив привычную горечь. И вроде нет причин для грусти, ей повезло, достался хороший молодой жених, богатый и красивый. Радоваться надо, а она все печалится! Но все же... Все же. Да, такие обручения обычная практика, но вот та же Люси все еще ни с кем не связана, родители не хотят ее неволить, хоть к златокудрой красавице выстроилась очередь из женихов с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Но стоит отцу заикнуться о том, что пора и определиться, мама закатывает глаза и бледнеет, и родитель сдается, лишь с любящей улыбкой треплет Люси по щечке.

— Успеется, — неизменно говорит он с улыбкой. — И правда, пусть наше солнышко еще посияет в родительском доме.

Вейн вздохнула, отвлекаясь от грустных мыслей. Нельзя гневить небо и роптать. Пусть родители сделали выбор за нее, но они уготовили ей прекрасную судьбу. Ну, а то, что маменька перед отъездом строго-настрого запретила ей возвращаться и слушаться мужа, несмотря ни на что, это мелочи...

И снова помимо воли вспомнила последние дни в родительском доме...

— Терпи, — поджав губы, наказала ей мать перед отъездом. — Это долг жены, терпеть и смиряться. Так что и ты смиришься я, Вейнитта. А в Талар возвращаться не смей. Теперь твой дом — Далькотт.

И отвернулась, чтобы дать наставления Люси, которая переживала, достаточно ли у нее с собой платьев. Родители не хотели отпускать младшую дочь, но Люсинда, как обычно, настояла. Она всегда умело вертела родителями, улыбаясь так, что те не могли ей ни в чем отказать.

— Перерожденная сказала, что мне надо ехать с тобой, — жарко шепнула как-то ночью сестра, забравшись к Вейн под одеяло.

— Люси, ты такая большая, а все веришь в эти небылицы, — пробурчала Вейн. — Глупости! Никакая она не Перерожденная, просто старая шарлатанка, которая зарабатывает на таких романтических дурындах, как ты и твои подружки! Хватит уже к ней бегать, если отец узнает...

Люси пренебрежительно фыркнула.

— Она настоящая, Вейн! Ты просто ее не видела! Перерожденная... Жуткая, до мурашек. Космы седые, до самых пяток, заплетены в косички, глаза черные, словно у нежити! Хотя, она же и есть нежить...

— Глупости! — уверенно сказала Вейн и отпихнула сестру, чтобы та не дышала ей в ухо. — Все знают, что Перерожденным запрещено жить по эту сторону Излома. Если бы она была Темной, ее давно отправили бы в Мертвые Земли или просто отрезали голову. Так что она точно шарлатанка.

— Так ее не могут поймать, — уверенно заявила Люси и раскинула руки, не смущаясь, что занимает большую часть кровати сестры. — Она же туман, сумрак. Захочет, появится, пожелает — исчезнет. Захочет, станет сном, кошмаром, подождет, пока ты уснешь, заползет в твою голову и... как схватит!

Она подпрыгнула на кровати и оседлала сестру.

— Как задушит!

— Прекрати!— Вейн расхохоталась, пытаясь отпихнуть от себя Люсинду, но мешала длинная ночная сорочка, что опутывала ноги и сковывала движения. — Слезь с меня, ненормальная!

Люси тоже захихикала, чуть сбившись с роли, но с сестры не слезла, продолжая на ней прыгать и вещать замогильным голосом:

— Я знаю все твои тайны, Вейниттаа... Я пришла совершить возмездие... уууу....

— Сумасшедшая, — задыхаясь от хохота, прокричала Вейн.

Сестра, наконец, успокоилась и, скатившись, снова разлеглась, раскинув руки.

— Она точно Перерожденная! — снова заговорила она, отдышавшись. — И она сказала, что мне нужно ехать с тобой в дальний северный край. Так велит Тьма.

— Конечно, Тьма — отличный советчик! — съязвила Вейн. — Лучше бы ты слушала, что говорят виры, они хотя бы за людей, а не за Темных.

— Ну, и общаться виры с людьми не спешат, — заметила Люси. — Разве что со жрицами, а с обычными людьми они не слишком-то разговорчивы. Зато вот Тьма — пожалуйста. Только попроси лучше!

— Люси! — Вейн чуть испугано прислушалась. — Если тебя услышит мистрис Алесс, нам обеим влетит! И даже твоя жалостливая улыбочка не поможет! А еще вероятнее, что больше всего попадет мне, за то, что я, как старшая, тебя вовремя не отдернула! Так что помолчи, пожалуйста!

Сестра в ту ночь больше не приставала с кощунственными разговорами, но идея отправиться с Вейн в Далькотт ее не покинула. И она все-таки смогла убедить родителей отпустить ее. Впрочем, в этот раз Вейн была рада настойчивости сестры, ехать в чужие края, в неизвестность совсем одной, ей было боязно. А так, пока рядом Люси, создавалась иллюзия, что они просто в гостях и когда-нибудь вернутся в родной дом.

Вейн снова вздохнула и решительно мотнула головой. Все, хватит. Теперь ее дом здесь, и надо привыкать. В конце концов, ей действительно повезло, вон даже Люси в Далькотте нравится. И пора уже поближе познакомиться со своим будущим мужем, не прятаться в своей комнате и не избегать общения. Все равно, обратной дороги нет.

* * *

Следующим утром мистрис Алесс разбудила сестер еще до восхода солнца. Люси по детской своей привычке снова уснула рядом с Вейн, благо, кровати в Далькотте были гораздо шире, чем в их родном доме. И недовольно заворчала, когда мистрис решительно раздвинула гардины.

— Просыпайтесь, сони! — громко сказала она и стянула с сестер покрывало. — А ну живо!

— Мистрис Алесс! — чуть ли не взвыла Люси, но глаза не открыла. Вейн обреченно вздохнула и села в кровати, по опыту зная, что их попечительница все равно не отстанет.

— День Света! — торжественно провозгласила мистрис.

— Каждый месяц повторяется этот день света, — непочтительно пробубнила Вейн и вздохнула. — Да встаем мы, встаем! Люси, просыпайся.

— Жду вас внизу, лейны, — пропела мистрис и так же торжественно удалилась.

Люси сразу же снова укуталась в одеяло.

— Не поможет, — с сожалением сказала ей сестра, — ты же знаешь. Так что лучше встать самой, пока Алесс не примчалась с кувшином холодной воды.

Сестры слажено охнули, вспомнив, как безжалостная мистрис порой будила их дома. Для наставницы день Вир был священным, даже несмотря на то, что повторялся с завидной регулярностью. Люси села на кровати и отчаянно зевнула.

— Ну почему надо воздавать хвалу вирам на восходе? — простонала она.

— Потому что виры — это лучи солнца и любви, — поучительно ответила Вейн, расчесывая свои темные волосы. — И ты прекрасно это знаешь! Давай, Люси, просыпайся. Алесс ждать не любит. Ты же не хочешь, чтобы она отходила нас хворостиной на глазах у Лерана и... его брата?

Такая перспектива заставила Люси охнуть и, резво соскочив с кровати, кинуться в купальню. Вейн только хмыкнула, проводив ее взглядом.

На этот раз они не опоздали, даже Люси собралась на удивление быстро. А Вейн и вовсе лишь умылась, стянула волосы в тугой низкий пучок, надела темно-зеленое платье и маленькую шляпку с пером и вуалью, закрывающей лицо. Сестра как всегда была в ярком, сегодня в сиреневом с золотом платье, но лицо прикрыла, как того и требовал поход в храм.

— Лейны! — внизу их уже ждал Леран. Он поклонился, приветствуя их, и повернулся к Вейн: — Вам уже лучше? Жаль, что вы вчера не смогли посетить с нами ярмарку, вашей сестре очень понравилось.

— Да, она рассказала мне со всеми подробностями, — улыбнулась девушка. — Действительно, жаль. Но надеюсь, у меня еще будет такая возможность.

— Несомненно. Думаю, эти ярмарки еще успеют вам надоесть, лейна Вейн, — рассмеялся Леран.

— Солнце не будет ждать! — с легким возмущением воскликнула наставница.

— Конечно, мистрис Алесс, уже идем, — ответил Леран.

Вейн оглянулась.

— А дер Александр с нами не едет? — как можно безразличнее спросила она.

— Брат еще вчера отправился на Перевал, у него там дела, — ответил жених. — Даже на ярмарку с нами не поехал.

— Понятно, — пробормотала девушка и положила руку на любезно предложенный локоть Лерана.

Морозный воздух мигом прогнал остатки сонливости и отчистил разум. Звезды на небе ярко сияли — синие, словно драгоценные камни. И только на востоке уже бледнели, оповещая о начале нового дня и восходе солнца.

Сестры и наставницы поехали в экипаже, Леран — верхом. На подходе к храму уже ожидали люди и зажженные светочи — символы солнца и тепла мягко светились множеством желтых точек. Сверху, с дороги, казалось, что в долине сроились светлячки. И на фоне снега это выглядело необычно и красиво.

Несмотря на то, что Вейн наблюдала эту картину бесчисленное количество, она все равно замерла в восхищении, завороженная торжественной красотой.

— Вейн, прикрой занавесь, дует, — недовольно пробурчала Люси, кутаясь в меховой плащ. Вейн со вздохом опустила плотную ткань.

Скоро экипаж свернул и остановился невдалеке от храма. Девушки вышли и с любопытством осмотрелись. Вейн особенно внимательно, ведь именно в этом храме произойдет самое счастливое событие в ее жизни — обручение с нареченным. С Лераном. Она попыталась представить, как будет подниматься по этим ступенькам, одетая в красное платье и ритуальные браслеты, с тяжелым покровом на голове. А возле огня будет стоять Леран, одетый в серебряную хуту — ритуальный обряд мужчины, похожий на длинное женское платье с широкими рукавами.

И вот идет она по храму, сияют светочи, тихо поют жрицы, славя вир и прося у них счастья и любви для обрученных. Она движется вперед и видит в глазах нареченного улыбку...

— Вейн! — возмутилась сестра. — Долго ты стоять будешь? Пойдем уже, холодно!

— Иду, — вздохнула девушка. Даже представить собственное обручение не получалось.

Храм здесь был огромный и гораздо красивее того, что стоял в Таларе. Белые стены мягко светились в предрассветном сумраке, а множество желтых камушков образовывали замысловатые узоры вокруг витражных окон. И сами окна — настоящее произведение искусства: узкие, высокие, в два человеческих роста. Каждое из них представляло собой картину, выполненную из разноцветных стекол. Вот мчится на крылатой колеснице верховная вира, поражает камнем познания Тьму, и та сворачивается змеей, уползает, спасается от испепеляющего света солнца...

Люси снова дернула за руку засмотревшуюся сестру.

— Понравились окна? — заметил Леран интерес нареченной. — Этот храм — наша гордость. Знаете, после нашествия Темных, прежний храм был полностью уничтожен, а этот отстраивали уже под руководством Ксандра. А мастера по витражам он привозил из столицы. Истинный художник оказался. Красиво, правда?

— Очень! — искренне отозвалась Вейн. — Нашествие и сюда докатилось?

Леран вдруг нахмурился, отвернулся, и девушка встревожилась.

— Леран? — она осторожно коснулась его руки. — Я сказала что-то не то?

Он вздохнул.

— Вы здесь не при чем, конечно. Просто это ... черная страница в истории нашей семьи. Когда Перерожденные перешли Излом, много людей погибло, все это знают. К сожалению, нашествие не миновало и наши горы. Родители... их выпили Темные, Вейн. Досуха. Я думал, твой отец тебе рассказал.

— Нет, — тихо ответила она. — Я не знала, прости, что напомнила.

Он с благодарностью сжал ее ладонь и грустно улыбнулся.

— Я почти не помню этого, маленький совсем был, а вот Ксандру тогда досталось. Он тоже еще мальчишкой был, но смог меня защитить. Знаешь, самое страшное, что родители не погибли, а стали личами. И пытались меня сожрать... Я только и запомнил, что дикие глаза да оскаленный рот отца. Ксандру пришлось их убить. Родительским кинжалом и заколол. Обоих, и отца и мою маму... Вернее то, что от них осталось. Мы потом долго в подвале прятались, потом что Темные не только родителей выпили, но и тетушку, и ее детей, и всех служек, и даже собак дворовых. И многие стали личами, жаждали свежего мяса и крови. Надеюсь, никогда не придется такое пережить снова. Хотя я и помню все это смутно, говорю же, маленький был... Мне всего пять тогда исполнилось.

— А брату?

— Ксандру было тринадцать.

Вейн молча сжала его руку. Слова были излишни. Та ночь, когда Перерожденные перешли Излом, до сих пор наполняет души людей ужасом. Такие нашествия и раньше случались, но последний был просто ужасным.

— Надеюсь, когда-нибудь свет победит, и люди смогут прогнать Перерожденных навсегда, — вздохнула Вейн. — И отомстить за своих потерянных близких.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Леран и улыбнулся. — Не грустите, Вейн. Я совсем не хотел испортить вам настроение своими грустными воспоминаниями. Сегодня хороший день, не будем его омрачать.

Она тоже улыбнулась.

— Ну вот, теперь вы оба здесь застряли, — к ним подошла недовольная Люсинда. — И что вы уставились на эти окна? Как будто на них цветы растут!