Весь мир у ног

— Приятно познакомиться, ньес элл Саррит, — вежливо сказала я. Тиа недавно объясняла мне правила обращения. Оказывается, 'ньес' и 'несса' — обращения, которые используются только для драконов, с эльфами надо было использовать 'лей' и 'лея', а представителей прочих рас называют просто 'господин' и 'госпожа'.

Ньес элл Саррит в ответ гулко расхохотался. Я виновато покосилась на Гаррета, решив, что сморозила какую-то глупость. Может, это не дракон? Или я что-то неправильно произнесла?

— Все в порядке, несса, — успокоил меня Гаррет. — Сэлл просто очень не любит церемонии.

— Просто 'Сэлл', крошка, — поддержал его гигант, — и мы поладим. Терпеть не могу этих высокородных закидонов! — Гаррет чуть поморщился от этих слов, но промолчал, а Сэлл продолжал: — Я хотел бы расспросить тебя о событиях того дня, когда ты попала на Тассин. Прилетел бы раньше, но Гаррет не пускал, говорил, ты еще слаба. Не давай ему совсем уж над собой трястись! — заговорщически подмигнул мне он.

Я улыбнулась. Мне определенно нравился этот дракон. Всегда легко ладила с такими людьми, простыми и честными.

— Конечно, Сэлл, с удовольствием. Если вы дадите мне пять минут на одевание, можно будет совместить это дело с завтраком, — предложила я.

— Отличная идея! — Огромная ручища ухватила меня за подбородок и неожиданно нежно потрепала по щеке. — Мне нравится твоя малышка, Гаррет, в ней есть стержень. Уж получше, чем... — Он резко оборвал свою речь, наткнувшись на взгляд моего опекуна. Потом перевел глаза на меня, изумленно покачал головой: — Гаррет, ты... Демиурги! Зря! Ладно, я жду на террасе.

— О чем это он? — спросила я Гаррета, когда Сэлл вышел.

— Поверьте, это не то, о чем вам сейчас следует волноваться. — Гаррет раздосадованно дернул уголком рта. — Одевайтесь, несса, я помогу вам добраться до террасы. У Сэлла, если я правильно его понял, не очень много времени.

Подробно выспросив меня об обстоятельствах нападения, Сэлл заинтересовался кулончиком. Он забрал все мои вещи у нападавших, которых выследил в ту ночь, но у них ничего подобного не нашлось. Я вспомнила, что сунула находку в карман джинсов, но когда магический слуга, отправленный за ними, вернулся, оказалось, что в карманах пусто — или выпал тогда в переулке, или во время стирки потерялся.

— Могу набросать, хотя я не художник, — предложила я.

— Не стоит, — Сэлл пожал плечами, — мне кажется, он не имеет отношения к нападению. Я просто пытаюсь выяснить все обстоятельства. Дело в том, что на молодых драконов на Тессе в последние годы нападают довольно часто, но ты, детка, — первая жертва, которую удалось спасти, а твои знакомые бродяги — первые нападавшие, которых удалось поймать. — Он задумчиво покрутил чашку, которая в его огромных ладонях казалась крошечной. — И есть в этом деле множество странностей...

— Каких же? — с любопытством спросила я.

— Сэлл, нессе нельзя волноваться, — менторским тоном произнес Гаррет, — и уж точно ей не нужны все подробности преступлений.

— Этим бродягам предварительно кто-то промыл мозги, — пояснил мне Сэлл, игнорируя комментарий Гаррета. — Совершенно непонятно, зачем. И они все погибли при попытке допроса.

— До того, как вы им оторвали все лишнее, или после? — насмешливо поинтересовалась я, но мужчины не поддержали шутки.

— До, крошка. До, — задумчиво пробормотал Сэлл. — И я, хоть убей, не понимаю, кто и каким образом мог провернуть такое. Их будто выключило. Раз — и у меня на руках труп...

— Думаю, на сегодня достаточно. — Гаррет неодобрительно покачал головой. — Несса весьма впечатлительна и склонна к головным болям, Сэлл, так что подключать ее к нашему расследованию — не лучшая идея.

— А вы сами ведете расследование этого дела? — немедленно заинтересовалась я. Сэлл рассмеялся:

— Ладно, раз твой... опекун не рекомендует, не будем его злить, — доверительно сказал он мне. — О том, каков он в гневе, в некоторых местах до сих пор ходят легенды. Я буду залетать при случае, малышка, не скучай. — Он легко вскочил со стула, и я обратила внимание на то, что он и двигался как медведь. Не неуклюжее существо, которым часто изображают этого зверя, а как настоящий зверь — могучий, очень подвижный и крайне опасный хищник.

— До встречи! — кивнул он нам... и вдруг выпрыгнул за парапет террасы. Я ахнула дважды, сначала от испуга, а потом от восторга, когда в лучах восходящего солнца показался огромный серебряный дракон с багровыми глазами и великолепным багряным гребнем из полупрозрачных, точно стеклянных чешуек. Я первый раз видела дракона в истинном облике, и это зрелище поразило меня до глубины души.

— Вот это да! Ньес Гаррет, неужели все драконы такие? — Я провожала Сэлла взглядом, пока он не скрылся из вида. — Потрясающее зрелище!

— Все драконы разные, несса, — невозмутимо пояснил опекун. — Доедайте свой завтрак, вам пора на занятия.

Глава 4. Ученье — свет

Этас, преподававший мне человеческий язык, был раньше учителем в местном университете. Человек, примерно мой ровесник, он был похож на средневекового монаха-фанатика из земных фильмов — худой, аскетичный, подстриженный в кружок, в длинной одежде, похожей на рясу, с высокими разрезами по бокам. Он был несколько мрачноват, зануден и прямолинеен. В разговоре строго придерживался границ преподаваемого предмета, причем излагал его настолько наукообразно и скучно, что мы за неделю едва осваивали полтора десятка слов. Меня он то ли боялся, то ли недолюбливал, так что о жизни людей я узнавала от Тиа — это было куда проще. Скорректировать учебный процесс в более практическом ключе мне долго не удавалось, хотя по части составления учебных планов я могла бы многому его научить. Я была настойчива, Этас — упрям, так что через некоторое время мы с ним начали злобно шипеть друг на друга. Гаррет, который регулярно заходил посидеть на моих занятиях, по-моему, следил за нашим противостоянием со спортивным интересом.

В один прекрасный день, доведенная до отчаяния нашими педагогическими разногласиями, я выбросила в окно амулет, которым Этас пользовался на уроках, и сказала, что буду слушать все объяснения только на человеческом языке, потому что лингвистом становиться не собираюсь, а учить хочу, для начала, разговорную речь. После пламенной (и тщательно законспектированной мной) речи на человеческом языке, Этас ушел и нажаловался на меня Гаррету, но тот неожиданно для всех участников конфликта меня поддержал. Так что уроки стали чуть более живыми, а Этас — еще более недовольным.

Из этого инцидента я вынесла приличный запас человеческих ругательств, переведенных с помощью Тиа, чрезвычайно довольной этим происшествием. Ругательствами я временами пользовалась, очень смущая моего преподавателя. Он было попробовал меня приструнить, но как бы ни потешался надо мной Гаррет, дразня 'птенчиком', я была далеко не ребенком и постоять за себя умела. Так что мы разошлись с боевой ничьей.

Самым экзотическим преподавателем был, конечно, третий — Грашх. Это был немолодой (Гаррет как-то обмолвился, что Грашху около пятисот лет) василиск. Выглядел он как крупный, в рост человека, ходящий на задних лапах хамелеон. Цвета, правда, не менял, неизменно оставаясь оливковым. Одевался Грашх в длинные мешковатые балахоны, скрывающие фигуру, и накидки типа мантии, которые волочились бы за ним по полу, если бы не магия. Как объяснила мне Тиа, василиски — патологические чистюли, поэтому заклинания, наложенные на подол мантии, заставляют ее парить на высоте пары миллиметров над землей. Выглядело очень забавно, особенно когда Грашх преодолевал порог или поднимался по лестнице — подол его балахона, как живой, обтекал преграду.

Меня ужасно интересовало, есть ли у него там, под мантией, хвост, но спрашивать об этом было почему-то неловко, так что я мучилась неизвестностью. А вот насколько безопасно смотреть василискам в глаза, осторожно выяснила у дракона. Земные легенды о василисках, по словам Гаррета, были глупыми предрассудками, хотя 'взгляд у них тяжелый', вскользь заметил дракон.

Василиски специализировались на магическом усилении способностей и чувств — памяти, слуха, зрения. Обученный и магически подготовленный василиск становился настоящей ходячей библиотекой в комплекте с телескопом и микроскопом, поэтому большинство василисков работало в университетах и монастырях. Монастыри, кстати, здесь почти не имели отношения к религии, больше к магии и науке — настоящие научные городки для тех, кто хотел учиться и вести исследования, не отвлекаясь на бытовые проблемы. В общем, в лице Грашха мне досталось суперсокровище, кладезь полезной информации о мире.

Со мной василиск вел себя как классический пожилой профессор: сетовал на бестолковую молодежь, ворчал и занудствовал. Но рассказывал интересно, да и предметы ему достались самые что ни на есть увлекательные. Одно только 'строение мира' чего стоило — краткая версия, изложенная Гарретом, совершенно не удовлетворяла моего любопытства. Более же полная версия от Грашха дала много пищи для размышлений.

Множество никогда не пересекающихся миров, отстоящих друг от друга 'на язычок свечи' и разделенных лишь гранью межмирья — одновременно тонкой и бесконечной, границей 'между плотью и духом, жизнью и смертью, сном и явью', составляли ткань Большого Мира. Мирам этим была свойственна различная плотность и иные свойства, определяемые теми задачами, которые решали существа, воплощающиеся в этих мирах. Существа эти рождались в нужном мире, как правило, не помня предшествующих воплощений. Они проходили свой жизненный путь и умирали, либо переходя в следующий, либо снова возрождаясь том же самом мире. В общем, в терминах земных религий, огромный круговорот бесчисленного множества постоянно реинкарнирующих душ проходил через бесчисленное количество разнообразных миров. Конечной целью всего этого процесса были отбор и обучение наиболее подходящих 'профессии' Демиургов — творцов и создателей миров. Драконы, кстати, были последним этапом перед переходом души в новое, божественное качество.

— Ваши верования похожи на некоторые наши религии, — прокомментировала я рассказ василиска на первой лекции.

— Это не верования, несса, это знания. — Грашх, не мигая, долго смотрел мне в глаза, и я поняла, что имел в виду Гаррет, говоря о тяжелом взгляде. — Я, с вашего позволения, продолжу. — Я зачарованно кивнула и больше василиска не перебивала.

Новоявленные Демиурги пробовали свои силы, создавая малые миры, встраивая их в цепочку или, точнее, многомерную сетку Большого Мира, задавали параметры и задачи существ, которые должны были рождаться в них. Как и прочие, мой родной мир был одним из таких вот созданных, но при встраивании его в ткань миров Демиурги то ли чего-то не рассчитали, то ли так и было задумано — кто их, Демиургов, поймет... В общем, встал мир немного криво, почти прикоснувшись одной из сторон к Тассину, из-за чего проницаемость границы между двумя мирами оказалась довольно высокой. В результате этой особенности существа заселяли оба мира, практически как один — стык был особенно проницаем для невоплощенных сущностей. При этом свойства миров заметно отличались, а главным отличием было наличие магии на Тассине и почти полное ее отсутствие на Земле.

— Ну, то есть на этапе творения магия в вашем мире, конечно, была, — рассказывал Грашх, мечтательно глядя в окно правым глазом и строго — на меня левым.

— Давным-давно, когда сам мир был еще совсем молод, только вынут из божественного горнила, он был напоен магией, насыщен ей, как губка. Он весь был словно только что вынутое из печи стекло — чуть тронь, и форма становится совсем иная. Потом мир постепенно остыл, затвердевая в предначертанных ему границах, бурная эволюция успокоилась, многообразие существ сошло на нет, и в вашем мире остались, по большей части, немагические сущности... за исключением случайно угодивших в ловушку драконов. Но этот аспект бытия вы, я полагаю, успешно изучили на практике.

Постепенно жизнь входила в колею, я привыкала к присутствию в моей жизни опекуна. Мне нравились наши совместные утренние трапезы, дракон был в это время очень 'домашним'. Он стучал в мою комнату, бодрый, с влажными после душа волосами, в белой просторной рубахе и легком жилете. Вслед за ним в комнате появлялись магические слуги, так поразившие меня при первой экскурсии по Резиденции. Нам быстро сервировали столик у окна: фрукты и овощи, из которых мне была знакома едва ли половина, ужасно вкусный хлеб и разнообразные паштеты — овощные, мясные, рыбные, творожные, которые можно было намазывать на хлеб или ломтики овощей. Запивать завтрак полагалось молоком или рьебасом — очень вкусным ягодно-травяным настоем, похожим на чай и компот одновременно.

Вставать так рано было для меня испытанием, но во время завтрака можно было задавать любые вопросы, так что я быстро приучила себя к этому распорядку.

— Ньес Гаррет, а зачем это разделение на миры, если задача, в конечном счете, у всех одна — стать Демиургами? — поинтересовалась я как-то.

— Разные миры обладают различной пластичностью, позволяют реализовывать творческий потенциал в разном масштабе. На Земле тоже развиваются способности будущих Демиургов, просто не в масштабе мира. Задумайтесь, ведь недаром творческие профессии так уважаемы. Писатели, художники, режиссеры, — все создают свои маленькие миры. — Гаррет уже поел и, откинувшись на спинку кресла, неспешно прихлебывал рьебас.

— А остальные? Или они вроде массовки? — Я торопливо дожевывала бутерброд с каким-то фиолетовым паштетом, мне казалось, что дракон недоволен, если я долго ковыряюсь с едой.

— Остальные тоже, просто они еще не доросли до того уровня зрелости, когда в орбиту их миров попадают другие существа. Самый простой способ творения миров — это мечты. Он же, правда, и самый опасный... — Гаррет сделал мучительно длинную паузу.

Я нетерпеливо заерзала.

— Почему?

Ответом мне была широкая довольная ухмылка. Кажется, мой опекун ставил на мне какие-то свои непонятные драконьи опыты. Полюбовавшись моей раздосадованной физиономией, он продолжал:

— Потому что оттягивает энергию от реальной жизни, а задача Демиургов — творить реальные миры. Если мечты варятся бесплодно только в голове автора, это пустое движение. Впрочем, это свойственно и некоторым драконам — мечтать об одном, а заниматься совсем другим. — Гаррет неодобрительно покачал головой. Я покраснела, мне показалось, что это камешек в мой огород, и поспешила закончить этот разговор.

— А новостей нет? — спросила я напоследок с плохо скрытой надеждой. Гаррет огорченно покачал головой. Я через силу улыбнулась, не желая показывать, как сильно это меня расстраивает, и нарочито легкомысленно пожала плечами. — На Земле такой бардак, не сразу и найдешь!

Этот вопрос я задавала каждый день, утром и вечером. А встречая Гаррета днем — просто очень-очень вопросительно на него смотрела... Новостей с Земли все не было. Как я выяснила, сын Гаррета, уже обретший крылья, отправился на Землю за своей алайей — он услышал ее призыв. На Земле искать драконов было очень сложно, магия практически не работала, связь была очень нестабильной. Сами драконы быстро теряли силы, и, непривычные к земным условиям, легко могли попасть в беду. От молодого дракона вот уже две недели не было известий, так что нервничали и терзались мы оба.