Змеиный бог, книга 1

— А-а, — Пако оглянулся, взбираясь по тропе. — А вот об этом ты вообще лучше не думай. Ты солдат, молодой, красивый. С тебя товар — с меня купец. Как-нибудь сочтемся, поверь.

>>>

Тропинка извивалась всё круче. Пока двое гостей, успевшие изрядно взмокнуть, взобрались на выступ и перевели дух, солнце давно покинуло кайму Скалистых гор и вовсю сияло в безоблачном небе.

Перед ними раскинулся каменный забор, а еще выше, уж вовсе в горной вышине, парила на параболическом рельсе смотровая капсула, похожая на кабину шагателя.

— Ты видал, — пробормотал торговец. — Сидит в скорлупке, что твой паук. Струны кругом свои протянул.

— А почему Куклодел? — вполголоса спросил Пепел. Он вытер лоб, качнулся на каблуках и глубоко вдохнул. Кабина Чарли-Куклодела заскользила к земле, поскрипывая зубчатой передачей.

Пако поскреб за ухом.

— Он заводных кукол делает. Тебе, слингер, каждое американское слово нужно объяснять?

— Чудесное утро, господа, — мастер уже покинул капсулу и шагал к ним, в знак приветствия приподняв котелок. Он склонился перед американцем. — Чарлстон Бэббидж, эсквайр.

— Мне нужно починить винтовку, — Пепел неловко провел пальцами по кавалерийскому шлему, не сразу нащупав короткие поля.

Хозяин сдвинул решетку ворот. К удивлению слингера, по ту сторону, между замшелым забором и стеной холма раскинулся целый особняк. Строгий и разухабистый одновременно, он выдавал в хозяине англофила — или, по крайней мере, мифолога-викторианца. Из прорези в куполе домашней обсерватории в небо пялился телескоп, а на громоотводе шмелем гудел необычной формы флюгер.

— Итак, господа, — объявил мастер. — Сначала покончить с работой.

Взяв у Пепла тяжелую винтовку, он долго поворачивал ее так и эдак, под разными углами заглядывая в прицел. Скучающий Пако громко поскреб растительность на груди и запутал в ней золотое распятие. Оставив надежду выпутаться без боли, он рванул себя за цепь и глухо зарычал.

— Нет, — пробормотал наконец Бэббидж. — Никак невозможно. Молодой человек!

Пепел давно уже курил, сидя на корточках у поленницы, разглядывая диковинную ручную пилу с часовым заводом.

— Юноша? — повторно окликнул его хозяин.

Подобравшись к американцу, Пако незаметно пнул его под каблук.

— М-м? — опомнился слингер. — Интересная ножовка, кстати.

— Будет время, еще познакомитесь, — обнадежил его Куклодел. — Я с удовольствием позволю вам напилить мне дров.

— Винтовку только почините, — Пепел сплюнул на окурок и убрал его в карман. Он поднялся и отряхнул колени. — Сэр.

Хозяин поджал губы.

— Не могу, юноша.

— Как это "не можешь", Чарли? — возмутился Пако. Он повертел пальцами у подбородка, стараясь вернуться в роль. — Объясни-ка моему другу-солдату. Ну?

— Формировать линзы необходимо заново, — сообщил Бэббидж. — Увы, но этого не хватит на полную реконструкцию.

Он потрогал осколок нулевого стекла, качавшийся в рамке прицела будто хворый зуб.

— Своего у меня нет. Молодой человек, — Мастер поднял взгляд от винтовки. — Вам нужно именно нулевое стекло? Вы никак не сможете обойтись обычным?

— М... нет, сэр, — ответил Пепел. — Никак не смогу.

— Но для чего? — Бэббидж опрокинул винтовку и заглянул в прицел с обратной стороны. — Я готов сделать вам отличную оптику и просто так. Что особенного в стекле-ноль?

Слингер потер короткую щетину.

— М-м. — Он шевельнул плечами, натянув тесный камзол. — Нулевка глазу вернее.

— Вы о радиальном искажении? Я добьюсь для вас такого же эффекта с обычным горным хрусталем. Что еще? Якобы возможность лучше целиться в темноте? Это миф. Автосвечение есть, но...

— Чертово стекло в кустах не выпалишь, — прервал его Пако. — Не блестит. Слышь, это... дорогой сеньор Чарли, тебе герой армии, красавец-разведчик принес работу. Давай уже порадуй молодежь, а?

Чарлстон Бэббидж, эсквайр, вздохнул и выпятил подбородок, отчего складки на его шее распрямились.

— Ну допустим — забормотал он. — Если изменить геометрию... обойтись тем количеством, что есть... Кратность будет ниже. Это последнее слово. Я не волшебник.

— Ай, кратность, кратность! — Помахал на него Пако.

— Хорошо, — сказал хозяин. — Обещаю вам, юноша, что много времени это не займет. А после этого, уж извольте, мы с вами позавтракаем. Как вы пьете кофе?

— Черным, — Пепел криво улыбнулся, прикусив сигару. — Без сахара. Как мужик.

— Весьма похвально.

Перехватив винтовку поудобней, Бэббидж скрылся во флигеле.

— Там у него куклодельня, — шепотом сообщил Пако. — Ты, слингер, вообще его лучше не зли. Сеньор Куклодел человек пожилой, над стариком шутить нехорошо, сам знаешь.

— Я разве шутил? — стрелок поднял брови и снова чиркнул спичкой у окурка.

— Да не сейчас, — прошипел мексиканец. — А потом. Как кофе будешь пить.

>>>

Тр-р-р... БУМ!

Во флигеле что-то затрещало и лопнуло, будто у мастера перегрелся электрический фонарь.

Потом еще и еще один.

Пепел скривился и повертел в ухе пальцем. Сделав затяжку, он выпустил дым через ноздри и оправил туго натянутый мундир.

— Не побеспокоил вас, господа? — Бэббидж возник на пороге куклодельни. До пояса одетый в свинцовый фартук, гладко переходивший в защитную маску, он напоминал палача из Старого света или Ку-клукс-клан из Нового. Тут и там на груди и лице фартук серебрился и шел мелкой рябью. Пепел учуял горелый запах и запоздало понял, что свинец местами кипит.

— К делу, сеньор Чарли, к делу, — замахал рукой Пако, и фигура в маске подняла тяжелую рукавицу в ответ.

— Частичный распад при нагреве. Так называемый "эффект воздушной кукурузы". Теряем до десяти процентов материала, — глухо объяснил палач-Бэббидж и растворился во тьме.

— А? Какой умный человек наш Куклодел? — Мексиканец откашлялся и харкнул за поленницу. — Жаль только, что хитрый. Но тут никак. Нужно быть хитрым, чтоб свинтить такую штучку. Да?

Он тронул заводную пилу носком змеиных сапог.

— Я не верю тому, кто весь одет в черное, — признался слингер, опять выудив сигару.

— Как и я. Если это не поп.

— А Бэббидж поп? — американец чиркнул парой спичек. — Смахивает больше на профессора.

— У него траур, вато, — Пако скривился и неумело притворился скорбящим. — Траур. Понял? Он чику родную потерял.

— Юноша, — раздался позади голос мастера.

Тот стоял на пороге, держа винтовку на вытянутых руках, как адъютант с картины, вручающий саблю генералу Гранту. Это давалось Куклоделу привычно, пусть нелегко: на его морщинистом лице шевелились скулы. Его тяжелый костюм остался во флигеле.

— Обязан, — Пепел обогнал забывшегося Пако и небрежно взял у мастера винтовку. Подумав, стрелок отдал скаутский салют. У него под мышкой затрещала ткань. Пепел запоздало добавил: — Сэр.

— Ну что же! — Хозяин оправил черный сюртук. — Время пить кофе?

>>>

Внутри жилище Куклодела кичилось родством со сказочной Британией еще сильней. Уцелей где-то на том свете Европа, подумалось Пеплу, этот механик в костюме гробовщика сошел бы там за своего. Убранство приемной встречало гостей кожей, воском, старым клейстером и боем огромных напольных часов. Казалось, невидимые скрипки вот-вот заиграют имперский марш, и лакеи в красных мундирах выступят навстречу, перехватив в салюте длинные ружья.

Но в холле, не считая тиканья часов и шума газовых фонарей, стояла нетронутая тишина. Золотые пылинки танцевали в резных оконных лучах, от которых нагрудный крест Пако воссиял среди джунглей подобно кортесову знамению.

— Ваши головные уборы, господа.

Вспомнив о предупреждении мексиканца, стрелок молча передал хозяину складную шляпу с пылесборником. Из приоткрытых дверей гостиной к ним подобрался аромат кофе и горячей сдобы. В желудке Пепла заворочался давний голод. Слингер не успел поужинать в "Еноте" и не ел ничего с тех пор.

Во главе широкого дубового стола восседало механическое страшилище. Неторопливо шевеля пальцами-спицами, существо вязало мохнатый рождественский шарф.

— Познакомьтесь с моей супругой, господа, — объявил Бэббидж, когда они трое вошли в гостиную. — Маргарет, поприветствуй гостей.

Голову машине заменял дагерротипный снимок в серебряной рамке, закрепленный на изогнутой шее. По щелчку пальцев хозяина он оглядел вошедших и выполнил элегантный поклон.

Вззь-ЦНЬ-зззиу, — пропело механическое создание. С дагеротипа смотрело черно-белое лицо пожилой дамы.

— Спасибо, радость моя. Над артикуляцией, конечно, работать и работать, — потупившись от гордости, Куклодел обнял свое создание, сложился пополам и чмокнул фотографию в лоб.

Существо выбросило гибкий щуп и точным геометрическим движением потрепало волосы мужа, ни на миг не прекращая ворочать спицами. Бесконечный вязаный шарф падал в корзину у его ног, одна мягкая складка за другой, будто из мануфактурного станка.

— Только и умеет, бедняжка, что рукодельничать и встречать гостей. — Отодвинув тяжелое кресло, хозяин присел рядом. — Впрочем, как и при жизни. Всё как при жизни.

В столешницу перед ним было встроено подобие приборной доски, скромней, но ничуть не проще той, что занимала половину кабины в южном лоурайдере. У панели располагалось несколько диковинных агрегатов. Бэббидж дернул рычаг, и то, что оказалось кофеваркой, послушно загудело, одну за другой наполняя фарфоровые чашки, поворачиваясь будто огромная митральеза.

Дзинь!

Крошечная печь распахнула металлический рот и высунула противень-язык, на котором в ряд румянились булочки.

— Угощайтесь, — предложил Бэббидж американцу. — У вас несколько потерянный вид. Связано ли это с моей супругой, или же сиденье не позволяет вам устроиться? Его геометрию можно изменять, смотрите.

Хозяин склонился и продемонстрировал Пеплу, как с помощью рычагов у подлокотника настроить механическое кресло на свой вкус.

— В нем используются почти те же узлы, что в Маргарет, — Хозяин тепло улыбнулся, и слингер снова поерзал на сиденье. — Ее вид может удивлять или пугать вас, юноша, я понимаю. Но если бы вы могли ощутить красоту движения, геометрические линии ее прекрасной души, перерожденной в кинетике...

Бэббидж опять наклонил голову, позволив устройству взъерошить ему затылок.

— Прикосновение ее пальцев. Воссоздано в точности. Та же отстраненность, та же скромная нежность. Вам трудно понять это, трудно забыть о шарнирах и передачах, и я вас не виню.

Пако уставился на слингера, яростно гримасничая тайком от Бэббиджа.

— Я... — протяжно начал Пепел и замолчал. Он разжевал булочку, проглотил ее и отхлебнул раскаленный напиток. И сдоба, и кофе, к чести хозяина, были отменными. — Это очень интересная машина. Сэр.

— Машина, вы правы, — Чарли-Куклодел отрешенно размешал кофе. — Мне известно об этом, юноша. Я не сумасшедший. Моя дорогая половина, мир ее праху, покинула нас четыре года назад.

— Мои соболезнования, — промычал стрелок, опять вгрызаясь в булочку.

— Когда-нибудь, — мечтательно протянул Бэббидж. — Я научу мою Маргарет играть на фортепиано. Жаль, что вас не будет рядом. Вы любите музыку?

— Эста буэно, — Пако решительно встал, утерся рукавом и отрыгнул. — А вот и музыка. Спасибо за еду, сеньор Куклодел. Пора.

Пепел тоже хотел было встать, но хозяин повернул рычаг, и механическое кресло, пихнув слингера в локоть, ухватило его запястья не хуже трапперской "кукушки". Стрелок дернулся, пытаясь высвободиться, но медные кольца на ремнях умело гасили движения, изматывая мышцы недонагрузкой, снова и снова мягко возвращая руки слингера к поручням. Собрав остатки сил, Пепел выбросил кулаки в последний раз. Недоеденная им булочка покатилась на пол. Кофейная чашка, сбитая локтем, полетела вслед за ней.

Дзинь!

Осколками брызнул фарфор, и черный кофе окрасил сосновые доски пола.

>>>

— Я всё же хотел бы поговорить о цене. — Обогнув стол, Бэббидж виновато переступил кофейную лужу. — Всё же, нулевое стекло. Задача была совсем не простой.

Он нагнулся к Пеплу, пробормотал извинение, и, взявшись за спинку кресла, на котором извивался слингер, мягко покатил его вдоль стола.

— Цена останется какой была, Чарли, — возразил мексиканец. — Ты исправно получаешь то, что хотел. Будешь стараться — получишь и впредь.

— Но мне ведь и на стол нужно что-то ставить! — вспылил Куклодел. — Чем я буду кормить гостя в следующий раз? Чем я буду кормиться сам?

— Не знаю, — сказал Пако. — Да и к чему мне. Ты, компадре, не ценишь то, что имеешь. В этом твоя ошибка.

— Но, — начал было хозяин и осекся, встреченный указательным пальцем южанина.

— "ЛА КОНКИСТА ГРАНДЕ"! — рявкнул Пако и тепло блеснул коронками. — Мы уважаем вас.

Он развернулся и вышел, насвистывая Билли Холидей, небрежно забросив винтовку через плечо.

>>>

— Прошу прощения за эту сцену, юноша, — пробормотал Куклодел в ухо слингеру, ловко буксируя его в кресле по длинному коридору, со стен которого пялились блеклые портреты и натюрморты. Хозяин добавил: — Эти негодные разбойники, рекетиры без души и совести... Вы, как американец, должны меня понимать.

— Гладко стелешь для убийцы, — процедил Пепел, отчаянно хватаясь за рычаги, но Бэббидж пнул какую-то педаль, и кресло отвердело как позавчерашний труп.

— Убийцы? — эхом отозвался мастер. — Юноша! Как можно. Я намерен лишь умолять вас подарить нам один вечер.

Прекратив бесполезные рывки, стрелок аккуратно потянулся к низкой кобуре, болтавшейся у подлокотника. Увы — блокировав механизмы кресла, Бэббидж остановил и ремни, которые теперь не уступали ни дюйма.

— Лишь один вечер, — пробормотал Куклодел, — прежде, чем вы покинете нас навсегда.

Решительно налегая на кресло, хозяин распахнул ногами слингера тяжелые дубовые створки.

Они оказались у подножия центральной башни, в цилиндрическом колодце шириной в двадцать футов, равномерно опоясанном колоннами и дверьми. У стены напротив, цепляясь креплением за металлический рельс, возвышалась еще одна "Маргарет", куда сложней и крупнее прежней. Железное чудище вздрогнуло и опустило навстречу гостю фотографическое лицо. Из овальной рамки Пеплу улыбалась юная леди, тонувшая в кружевах и бумажных розах. Это был не снимок, понял стрелок. Это был портрет с надгробия.

На штанге под фарфоровым овалом шевелилось не менее полудюжины механических лап — они двигались, вертелись и сменяли друг друга так быстро, что даже наметанный глаз стрелка отказывался прикинуть точное количество.

— Здравствуй, дорогая Аннабель, — позвал хозяин.

Каждая из лап несла на себе маленький заводной кошмар: бритвенные лезвия, дисковые пилы, спаренные иглы и вращающиеся гроздья острых рыболовных крючьев.

— Молодой человек, позвольте представить мою дочь. Аннабель, поприветствуй гостя!

Вззь-ЦНЬ-з-з-з-з-з-зиу!

— Вам уже знаком ее новый облик. И думаю, вам пора узнать Энни поближе. О-ох-х!

Чарлстон Бэббидж, эсквайр, с кряхтением подналег на кресло и толкнул его в железные объятия "дочери". Отпихнув ногами подвижную конструкцию, Пепел откатился назад и треснулся затылком о дверную резьбу. С обратной стороны замка повернулся ключ. Машина пропела струнным аккордом и тонко взвизгнула, задев пилами колонну. В комнате запахло точильным камнем, и в глаза слингеру брызнул раскрошенный известняк.