Черный завет

Лес мало чем напоминал тот, с детства знакомый. И деревья какие-то худосочные — нет в них величия. И подлесок хилый. И ягод меньше. И цветы мелковаты. Когда она сказала об этом Ладимиру, он удивился. На его взгляд все было как всегда. Зато одна радость разом перечеркивала недовольство: сквозь листву пробивались лучи Гелиона. Световые пятна играли с Донатой в чехарду и она не преминула наступать на них, когда была возможность.

Ладимир хорошо знал лес, и Доната доверилась ему. Да и грех было не поверить человеку, который вытащил ее из такой передряги. С самого начала она объяснила ему, что ей нужно в Бритоль, и он с легкостью согласился проводить ее до ближайшей развилки. Там он планировал ее оставить, поскольку, по его словам, внутри его все зудело. Оно и понятно: сбывалась Истина, но тянула его в противоположную от Бритоля сторону.

-Так что там у Кристы? — напомнила Доната, в то время как Ладимир едва не споткнулся, тревожно оглядывая низкое небо.

-Любопытная ты, Доната. Это тебя и погубит. Об ужине пора подумать: четыре дня настоящей еды не было, да о ночлеге, а ее истории интересуют... Да ладно, пока идем, расскажу... Не нравятся мне тучи, что собираются...

-А чего тут особенного? — пожала плечами Доната. — Ближе к ночи гроза будет, да еще какая...

-Здрасти! И она так спокойно об этом говорит!

-А что такого? Первая это гроза в твоей жизни, что ли?

От неожиданности он остановился.

-Думай, что говоришь! Ты на тучу-то смотрела?

-Да, — в подтверждении своих слов она в очередной раз внимательно пригляделась к тучам, что видны уже были в просветах между деревьями. И только сейчас заметила неладное. По самому краю тяжелой, набирающей силу тучи, едва различимые, вспыхивали искры. — Грозовики, — выдохнула она.

Лишь один раз в жизни ей довелось пережить настоящую грозу с грозовиками. Всю ночь тяжелые, словно поставившие перед собой цель истребить все живое на земле, ослепительные молнии били во все, что стояло и двигалось. Любопытствующая, в отличие от дрожащей от страха матери, маленькая Доната видела в окне переплетение смертоносных линий, диковинным рисунком вплетавшихся в совершенную гармонию леса. Светло было, как днем. Мать, неверующая ни во что, кроме Леса, единственный раз в своей жизни молилась всем богам и духам, которых могла вспомнить. От ужаса она запиналась и привычные слова превращались в непривычные для слуха, волшебные заклинанья.

Молитвы ли помогли, или удача решила обратить внимание на двух, трясущихся от страха существ, но беда миновала. Зато утром, Доната с удивлением разглядывала те перемены, что принесла с собой ужасная гроза. От привычного леса не осталось следа. Расщепленные стволы вековых деревьев, завалы из срезанных будто ножом ветвей, дышащая жаром мертвая земля, и всюду трупы, трупы животных. Вот была работа для уцелевших могильщиков! Целый год покрытые колючками зверьки добросовестно трудились, острыми как бритва зубами расчленяя гниющие трупы. Потом столько их расплодилось, что понадобились годы, чтобы восстановить шаткое равновесие.

-Что это знаешь? — Ладимир в волненье прикусил нижнюю губу.

Она кивнула.

-Я тогда совсем маленькая была...

-Я тоже...

Они замолчали и удивленно уставились друг на друга, как будто такая простая мысль, что они могут быть погодками, не приходила им в головы.

-Тогда слушай меня, — Ладимир очнулся первым, — бежать придется очень быстро. Думал, ветра нет, успеем до темноты укрыться, но теперь вижу, ошибся, Тьма дери...

Ругательство он бросил уже на ходу. Как ветер сорвался с места и только светлые кудри мелькнули в воздухе. Она кинулась следом за ним. А на языке тотчас завертелся вопрос: где можно укрыться от такой напасти, от которой в принципе спасенья нет? Вот там, в склепе, у колодца, по ее мнению было самое безопасное место, но до него уже было три дня пути. Не собирался же Ладимир, в самом деле, возвращаться? Если нет, ради чего эта спешка, уж лучше поискать у корней дерева сносного укрытия и молиться всю ночь. Ему — своим богам, а ей... А ей кроме матери молиться некому.

Но скоро стало не до посторонних рассуждений. Уж на что выносливой себя считала Доната, и то с трудом восстанавливала то и дело сбивающееся дыхание. Вдох — выдох, вдох-выдох. Спина деревенского парня мелькала впереди, и Доната считала делом чести не отставать от него. Она взмокла, и в заплечном мешке вдруг обозначились вещи, которых там однозначно не было. Откуда, скажите, взялось острие, что кололо прямо под левой лопаткой? Если единственный острый предмет — нож, и тот был в ножнах, и к тому же надежно упакован в куртку, что догадливый Ладимир прихватил специально для нее. Все остальное — часть небогатых припасов, упрятано в мешки и мешочки. Но как ни старалась Доната на бегу пристроить мешок удобнее, ничего не получалось. Немилосердная игла по-прежнему искала путь к ее сердцу.

Равнодушные небеса тоже спешили. Им не было дела до людской суеты. Но суровая черная туча, набитая под завязку голубыми искрами, торопилась от них избавиться. Видно, самой было не под силу носить смертоносный груз. Порывистый ветер погрузил лес в туманную мглу — предвестницу близкой грозы. Быстро стемнело. Обострившийся слух уловил раскат грома, еще далекого, но неотвратимо приближающегося.

Ладимир прибавил ходу и Донате волей-неволей, собирая в кулак все оставшиеся в ее распоряжении силы, пришлось сделать то же самое. Серая, стелящаяся по земле пелена мешала сосредоточиться. Несколько раз Доната была близка к тому, чтобы плюнуть на все — в конце концов, у него своя дорога, а у нее своя, и каждый спасается, как может. Но вместо вызова все бежала и бежала следом за ним.

Он остановился так внезапно, что она налетела на него и едва не сбила с ног.

Как только Доната увидела, куда он ее завел, то растерялась. А вместе с непониманием пришла ярость.

Всюду, насколько хватало глаз, на поляне пузырились огромные, в человеческий рост, пыльники. Белые бока шаров, покрытые сетью мельчайших сосудов слабо дрожали. Может, в предчувствии грозы, а может — добычи. В виде двух глупых людей: ее и Ладимира, решившихся в силу неизвестно каких причин искать укрытие рядом с кровожадными пыльниками. У самой земли огромных шаров виднелся вход, почти скрытый за тонкими белыми отростками. Вот этим-то гостеприимным убежищем и спешило воспользоваться неразумное зверье. Стоило какой-нибудь лисе вползти внутрь, а то и просто приблизиться на опасное расстояние, отростки мгновенно удлинялись и затягивали ее. Назад уже было не выбраться. Прочности пузыря могло позавидовать и железо. Донате самой приходилось наблюдать — несмотря на то, что мать запретила и близко подходить к зовущим ярким игрушкам — как бился внутри пыльника заяц, мучительно долго перевариваемый кровососущим шаром. Что именно собирался Ладимир делать рядом с опасными пыльниками, да еще в страшную грозу, Доната не знала, но ярость, разогретая долгим бегом, вырвалась наружу.

-Какого хрена?! Это сюда мы бежали? Вместо того, чтобы потратить время на поиски сносного убежища, ты!!...

Она не договорила. Близкий раскат грома потряс ее до глубины души. Все, это конец. Гроза идет. Скоро струи дождя расцветят сотни, сотни ослепительных молний, несущих смерть всему живому, а они, еще более беззащитны перед разгулом стихии, чем там, в лесу...

-Не ори, — Ладимир не удосужился посмотреть не только на небо, сплошь укрытое черными, раздувшимися, клокочущими в бессильном пока гневе тучами, но и на нее. Под стать тучам стоящую, сдавив руками бока.

В его руках оказалась выуженная из мешка небольшая жестяная банка. Доната успела подумать, что же могло храниться в такой богатой упаковке, как Ладимир осторожно, словно боясь потревожить живое существо, открыл ее. На Донату пахнуло острым запахом Желтой травы — редкой и очень ядовитой отравы.

Почувствовав присутствие возможной добычи, ближайший пузырь, с болезненно раздавшимися боками дрогнул и гостеприимно развернулся, приглашая воспользоваться уютным убежищем.

-Осторожно! Может за ногу цапнуть, — не удержалась от предупреждения Доната, невзирая на то, что ее распирало от злости. В том, что им осталось недолго жить, она не сомневалась. Но уж лучше быть мгновенно испепеленной — вот каприз Судьбы, видно, не уйти ей от огня, не рукотворного, так небесного — чем быть медленно переваренной кровожадным чудовищем!

-Я знаю, — только и сказал он.

И уже не обращая на нее внимания, осторожно выгнулся, стараясь оставаться вне досягаемости для удлинившихся белесых отростков, быстро сыпанул порошок из жестяной банки, прямо туда, в гостеприимно подготовленный вход. Он едва успел отскочить. Почуяв неладное, отверстие шара взорвалось длинными, искавшими обидчика щупальцами, что чудом не зацепили выдвинутую вперед ногу.

Гроза ни в чем не знала полутонов. Не было первых молний, сопровождавшихся громовыми раскатами, исподволь готовивших слух к последующему испытанию, не было первых тяжелых капель дождя. Все началось сразу. Сотня ослепительных линий прочертила видимое пространство от неба до земли. Сотня огненных смерчей была ответом земли на небесную атаку. Сотня громовых раскатов слилась в один, несравнимый ни с чем подобным. Сплошная стена дождя, освещенная разрядами молний обрушилась на земную твердь, стремясь сокрушить, уничтожить, смыть все, что стоит на пути между небом и хаосом. Нереальный голубой свет, отраженный от мириад водных струй слепил глаза.

И Доната приготовилась к смерти. Ее губы шептали обращение к матери, а руки судорожно цеплялись в то, что подвернулось. В рукав Ладимира. Она подняла голову и посмотрела на него прощальным взглядом. Белое лицо было ослепительно красиво. И спокойно. Что ж, так и надо встречать смерть, так и надо.

-Прости меня, если что не так, — шептали ее губы, но он не слышал ее.

-Еще немного! — заорал он, но она его не услышала.

Доната закрыла глаза, принимая смерть. И тут вдруг почувствовала, как ее схватили за руку и куда-то толкнули. Она упала, упираясь в размокшую, мгновенно пропитавшуюся водой землю. Руки скользили, и она попыталась встать, но грязь, жидким тестом скользя между пальцами, не пускала. Прямо перед собой она увидела белые отростки у входа в пыльник, безжизненно свисающие вниз, не делающие попыток впиться ей в лицо. Она вдохнула еще не выветрившийся запах Желтой травы, и ей стало плохо. Она отшатнулась, давая понять тому, кто подталкивал ее сзади, что ни за что не сунет голову в пасть чудовища. Но тот был настойчив. Один ощутимый пинок пониже спины, и она по плечи влетела в серое нутро пыльника.

Кажется, она еще нашла в себе силы для того, чтобы сопротивляться. Кажется, она ухитрилась извернуться и заехать Ладимиру ногой в то, что подвернулось. На этот раз — под ногу. Кажется, она еще умудрялась кричать и бить его кулаками в грудь... но точно утверждать Доната бы не взялась...

* * *

-...заранее мог бы предупредить, — намного тише проговорила Доната. Как только появилась возможность слышать.

-Предупреждать, объяснять, втолковывать, — Ладимир потянулся на хрустком ложе. — Все это время, которого не было. К тому же, ты вряд ли поверила бы мне на слово. Стала бы настаивать на своем, а я не стал бы тебя убеждать. Не такой я человек. Что бы мы имели в итоге? Твой испепеленный труп. Получается, зря тебя спасал, надо было там оставить — если результат один, — он глубоко и шумно вздохнул.

Ураган сменился дождем. Капли весело барабанили по куполу пыльника, в котором они нашли приют — искупали вину за безудержный разгул стихии. Сидеть было удобно и Доната, недолго сомневаясь, легла на мягкие отростки, сухие и лишенные жизни. Свернулась калачиком и подтянула колени к груди. Вполне даже ничего. Перестук капель баюкал.

-Ты сам-то как до такого додумался? — сонно поинтересовалась она. — Уж я думала, все в лесу знаю, но ты меня, — она запнулась, подбирая слово, — удивил.

-Сам-то я вряд ли до этого бы додумался. Но знахарка наша, Наина, если помнишь, любила брать меня в лес. Уходили мы с ней на день, на два, а то и больше. За травами редкими. Искать их долго надо было.

-Это Желтую траву, что ли?

-Разбираешься, молодец. Не только. Но и Желтую траву в том числе. Наина говорила, что помнит еще то время, когда эта трава чуть ли не на каждой поляне росла. Но с тех пор лес ее выжил. Не по нраву ему отрава.

-Это точно.

-Да... Так однажды вышли мы на эту поляну. Тогда тоже на ней одни пыльники росли, как и сейчас. Я по привычке шарахнулся от них, а она и говорит... А дело было вскоре после того злосчастного урагана с грозовиками, много домов тогда сгорело... Говорит, можно в них спрятаться — ни молнии, ни огонь их не берет. Только сначала убить их нужно. Желтая трава — отрава, для всех отрава. Мы с тобой, и то завтра чихать и кашлять будем. Да ничего, не умрем. А река здесь недалеко. Помыться нужно, так от Желтой травы и следа не останется... Нужно успеть утром убраться до того, как пустынник сжиматься начнет...

-Вот еще напасть. А когда он начнет?

-Не переживай, успеем.

-Смотри, тебе виднее... Я все хотела тебя спросить, Ладимир, — Доната сдержала зевок, — ты что же, так и собираешься бродить всю жизнь по дорогам, до седой старости?

-Я вижу, Доната, мои истории не произвели на тебя впечатления. Так и остались забавными историями. Что ж, тебе легче. У тебя нет родственников. Вот, не к ночи будет сказано, пойдут дети, все может быть... Тогда и поймешь.

-Что это ты мне пророчишь? — она приподнялась на локте.

Он вздохнул и некоторое время молчал.

-Ничего. Просто хочу, чтобы ты поняла: я не могу по-другому. Сила... я не могу ей противостоять, гонит меня прочь. Тебе жажду доводилось испытывать?

Доната фыркнула.

-Вот так и у меня. Я могу потерпеть день... Два. Как тогда в колодце. Наверное, три. Потом — все.

-Что — все? Умрешь что ли?

-Не знаю. Надо попробовать.

-Умереть?

-Потерпеть...

-А. Тебя вся деревня, наверное, вышла искать.

-Тебя тоже.

-Я думаю, — она усмехнулась. — Ты же выходил наверх там, в колодце. Много знаешь, рассказал бы...

-Интересно?

-А ты как думаешь?

-Решили, что Кошачье... что ты меня в лес утащила.

-Как это?

-Так. Говорили, что ты силу копила, а потом замок открыла. Что Тайным даром владеешь, как все Кошки. Вукол жалел еще, что ошейник заговоренный с тебя сняли. Люди решили, что ты в лес к себе обратно и подалась. Туда охотники и пошли. Тебя искать, да и меня заодно... Вернее, то что он меня осталось.

-Ничего себе! Откуда ты столько знаешь?

-Разговор подслушал. У околицы в кустах спрятался.

-Понятно, — она долго вглядывалась в темноту, собираясь с силами, и, наконец, не выдержала. — А ты не боишься?

-Чего мне бояться? Ты меня, надеюсь, не тронешь...

-Что Наина по нашему следу Лесника пошлет?

Доната не сразу поняла, что он смеется.

-Да я смотрю, ты даром что из себя незнающую строишь, а на самом деле — побольше Наины знаешь, — отсмеявшись, сказал он. — Что тебе Лесник, собака — по свистку бегать? Ты попросить его решила, да за прошлое сперва расплатись. Только денег он не возьмет.